Надежда Николаевна Литвинова из села Пятков Лог Алтайского края создала этот рассказ к юбилею Великой Победы. Она пишет о папе - ветеране Великой Отечественной войны Николае Литвинове.
«Отец мой, Николай Игнатьевич Литвинов, родился 10 декабря 1922 года в семье крестьян. Семья жила в поселке Красный Луч Алтайского края. Его родители – Игнат Митрофанович и Мария Матвеевна – работали в сельхозартели. В семье кроме Николая были братья Андрей и Александр и сестренка Уля. Родители держали небольшое хозяйство, дети по мере сил помогали.
Отец учился в начальной школе, а потом – в средней школе поселка Красный Алтай. Мой папка был веселым парнем, хорошо плясал и пел. Стал упрашивать мать, чтоб купила ему гармошку: очень уж ему хотелось научиться играть. Продала мать овечку – купила сыну гармонь.
В 1937 году забрали ночью деда Игната, а за что – не сказали. Был дед Игнат остер на язык, может быть, сказал что-то, не подумав, за то и пострадал. Потом был суд – ему дали восемь лет заключения… Несколько десятилетий спустя его дочери Ульяне Игнатьевне вручили бумагу, что Игнат Митрофанович был невиновен, умер в Иркутской области.
Осталась бабушка Маша одна с четырьмя детьми. Мой отец успел окончить семь классов и больше не учился: надо было помогать матери. И ведь в селе все знали друг друга хорошо, а все равно находились злые люди, которые говорили бабушке: «А твой-то Игнат – враг народа!»
На фронт
В 1940 году на службу забрали старшего сына Андрея. А год спустя, когда уже гремела война, моя бабушка получила на него похоронку: погиб Андрей, похоронен в деревне Губинка, на правом берегу Днепра.
В декабре сорок первого получил повестку и мой отец. Морозным зимним днем уезжали на фронт парни-краснолучевцы: Иван Задорожный, Григорий Самохвалов, Иван Кукотенко и папа – Николай Литвинов. Стоял плач, женщины не могли сдержать слез. Подводы отправились на станцию Кулунда…
Шел март, солдаты жили в землянках, было холодно, сыро. Командиры объяснили, что формируется дивизия, позднее получившая название 312-я Сибирская стрелковая. В конце марта она была сформирована, и солдат отправили поездом в город Данилов (это под Ярославлем). Здесь солдаты изучали военное дело, занимались строевой подготовкой.
Как-то ночью их перебросили в Солнечногорск (Московская область). Отец рассказывал, что там он изучал противотанковое ружье – ПТР. Служил с ним земляк с Алтая, отец звал его Ванюшкой. Папа был второй номер, а Ванюшка – наводчик, первый номер.
Как-то вышли на строевые занятия. Отец мой был запевала, а тут решил схитрить – сказал, что горло болит. Командир давай солдат по плацу гонять. А было холодно, обмундирование грело плохо. Ребята стали просить отца: «Брось дурить, Николай, заводи песню!» Запел мой папка. А командир улыбался в усы (он пожилой уже был) – понимал, что молодые, пошутить охота.
Из рассказов папы
…Я хорошо помню, как зимними вечерами мои братья просили отца: «Расскажи нам, папка, про войну». И отец рассказывал. А рассказчик он был – заслушаешься! И все помнил: как звали сослуживцев и командиров, кто откуда был родом, даже номер своей винтовки помнил.
На всю жизнь запомнила такой его рассказ. Это было на Смоленщине, в деревне Карманово. Немцев выбили, а деревни нет, только трубы печные торчат – сожгли фрицы деревню. Жители ушли в лес. И вдруг из землянки вышли седой как лунь дед и худенькая старушка. Заголосила та старушка, запричитала: «Родные вы наши сыночки, пришли наконец, как мы вас долго ждали!»
И рассказали солдатам, как фашисты повесили учительницу. Из Ленинграда она была, приезжая. В лес уйти не успела. Повесили ее возле школы и хоронить не давали. Старики показали то место – школы нет, одни головешки, а на березе повешена совсем юная девушка… Солдаты вырыли могилу, похоронили учительницу, положили на земляной холмик пилотку.
За деревней засели в окопах. Немцы пошли в наступление (рвались к Смоленску). Тогда отец был ранен осколком в правую руку, ему перебило пальцы. Перебинтовал отца наскоро его первый номер – Ванюшка.
Долечиваться папке пришлось в городе Горьком. Госпиталь находился на окраине, возле реки. Рядом были колхозные огороды. Выздоравливающие солдаты выходили на прогулку и разговаривали с колхозницами. Женщины расспрашивали о делах на фронте, скоро ли войне конец. И всегда называли фамилии мужей, отцов, братьев – может, приходилось встречаться?..
Домой отец вернулся в июле 1943 года (его комиссовали). А дома мать, брат и сестра. Трудно им было, голодно. Обрадовалась моя бабушка Маша, плача, обнимала своего сыночка. Самое главное, что живой вернулся! Приходилось отцу работать там, куда посылали, никакого труда не боялся, хоть и болела иногда рассеченная рука…
Послевоенная жизнь
После войны отец с семьей переехал в Пятков Лог. Работал на комбайне, потом на ферме – до пенсии. Несмотря на ранение, он хорошо играл на гармошке и балалайке, вместе с мамой они пели песни. Любимая у отца была такая: «Над городом Горьким, где ясные зорьки…» Наверное, папа вспоминал свою юность, опаленную войной…
Всегда с нетерпением, с радостью ожидал он приход весны. Любил весенние праздники, особенно День Победы. 9 Мая надевал пиджак с орденами и медалями, и вместе с мамой они шли на митинг к памятнику в центре села.
Однажды была устроена встреча фронтовиков, воевавших в 312-й стрелковой дивизии. Ветераны сфотографировались на память. На фото и мой папка – с улыбкой. Он на всех фотографиях улыбается… Был общительным, веселым, любил добрую шутку, никогда никого не обижал и ни с кем не скандалил. Умел найти подход и к старому, и к малому.
Прожил папа долгую трудную жизнь. На кладбище они с мамой лежат в одной оградке. Когда приходится бывать на их могилах, я стою и думаю: «Что наша жизнь, наши проблемы по сравнению с той жизнью, что прожили мои родители?»