октябрь заштопал прошлогодние паруса и зачерпнул как можно больше темной воды. совсем скоро, его стараниями, дороги в полях превратятся в пудинг. и если две пары чьих-то шустрых лап еще сумеют устоять на поверхности, обнюхивая последние бурые колосья ячменя, то твои калоши утянет до самых заячьих нор. да что там, до кладовых полевок, где посчитано каждое зерно. на что тебе отведено время осени? может теперь, когда земные хляби размякнут, в просвете между паводками и мерзлотой, ты успеешь погрузиться глубже, чем на четверть сапога? и мимо змеиных гнезд, надгробий, и неподвижных шмелей, опустишься к центру, к ядру себя?
октябрь заштопал прошлогодние паруса и зачерпнул как можно больше темной воды. совсем скоро, его стараниями, дороги в полях превратятся в пудинг. и если две пары чьих-то шустрых лап еще сумеют устоять на поверхности, обнюхивая последние бурые колосья ячменя, то твои калоши утянет до самых заячьих нор. да что там, до кладовых полевок, где посчитано каждое зерно.
на что тебе отведено время осени?
может теперь, когда земные хляби размякнут, в просвете между паводками и мерзлотой, ты успеешь погрузиться глубже, чем на четверть сапога? и мимо змеиных гнезд, надгробий, и неподвижных шмелей, опустишься к центру,
к ядру себя?