Заявил муж молодой супруге.
Анна долго откладывала этот разговор с молодым мужем. Каждое утро, провожая Сергея взглядом до двери, она уговаривала себя: «Это нормально что он опять придет к девяти вечера. Он же заходит к маме каждый вечер. Он заботится о маме. Это достойно уважения».
Но с каждым днём ожидание становилось тяжелее, а тихий голос внутри — громче.
В тот вечер она специально приготовила его любимое блюдо — запечённую курицу с травами и картофельное пюре, пахнущее сливочным маслом. Стол накрыла как в первые месяцы их брака: свечи, красивая скатерть, даже вазочка с полевыми цветами, которые купила по пути домой.
Когда Сергей наконец вернулся — уже после девяти, — Анна стояла у окна, делая вид, что просто смотрит на улицу. На самом деле она считала секунды.
Для тех, кто не читал рассказ сначала, ссылка ниже:
— Сергей, — начала она, не оборачиваясь, — может, я зря готовлю тебе ужин и жду, чтобы провести с тобой время? Может, мне лучше это время потратить на прогулки с подружками?
Её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Но за этой ровностью скрывалась недели невысказанных обид, вечеров в одиночестве и вопросов, на которые она не решалась найти ответы.
Сергей замер в прихожей. Медленно снял куртку, повесил её на крючок — слишком аккуратно, будто тянул время.
— Почему тебя смущает, что я по вечерам провожу час у мамы? — спросил он, и в его голосе проскользнула обида.
— Она мне родной человек! Ей скучно одной целый день сидеть дома на пенсии, и я должен её развлекать.
Анна повернулась к нему. В полумраке кухни её глаза казались темнее обычного.
— Но мама у тебя не такая уж и старая, чтобы не выйти на улицу, — возразила она, стараясь говорить спокойно. — Она может элементарно купить себе продукты или посидеть на лавочке с подружками.
Сергей прошёл на кухню, сел за стол — напротив неё, но будто за невидимой границей.
— Мама не хочет выходить одна, — сказал Сергей. — Ей приятнее, когда я прихожу. Мы можем поговорить, обсудить что‑то. Это важно для неё.
Анна сжала край скатерти. Хотелось крикнуть: «А я? А мы? Разве мы не важны?» Но вместо этого она выдохнула и сказала тише:
— Но я тоже хочу проводить время с тобой. Мы только начали совместную жизнь, и мне важно, чтобы ты был рядом.
Сергей провёл рукой по лицу, будто снимая усталость.
— Аня, ты же знаешь, как мама ко мне относится. После того как папа ушёл, я для неё — всё. Она живёт ради этих встреч.
Анна молчала. Она понимала — по‑человечески понимала. Но сердце не хотело мириться с тем, что их «мы» постепенно размывается, уступая место «я и мама».
— Почему она приглашает в гости только тебя? — спросила она наконец. — Мы могли бы вместе раз в неделю сходить к Людмиле Петровне. Вместе. Как семья.
Сергей замялся. Его пальцы нервно постукивали по столу.
— У нас с мамой так принято, — сказал он, избегая её взгляда.
— Она очень любит, когда я захожу к ней как сын. Мы беседуем на разные темы с глазу на глаз. Это наша традиция.
Анна пожала плечами. Внутри всё сжалось от нелепости ситуации. Какие секреты могут быть от неё у Сергея и свекрови? О чём они говорят часами? О её недостатках? О том, как было лучше, когда он жил один?
— Я понимаю, что сначала это было лишь час в день, — продолжила она, стараясь звучать разумно. — Но потом ты стал задерживаться на два, а теперь уже и на три часа.
-А завтра? А завтра ты скажешь, что тебе надо переехать к маме, так как тебе из её квартиры удобнее ходить на работу? - вспылила Анна.
Сергей вздохнул, поднялся из‑за стола и подошёл к окну. Его отражение в стекле выглядело чужим — далёким, погружённым в свои мысли.
— Я не собираюсь проводить с ней всё время, — сказал он, не оборачиваясь. — Просто иногда мне нужно быть с ней, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Это же не так много просить, правда?
Анна закрыла глаза. Она знала: если продолжит, разговор превратится в спор, а она не хотела спорить. Не хотела быть «той женой», которая запрещает мужу навещать мать. Но и молчать было невыносимо.
— Хорошо, — сказала она наконец, и её голос прозвучал тише, чем она хотела. — Пусть будет так.
Она начала убирать со стола — медленно, аккуратно, будто каждое движение требовало невероятных усилий. Свечи погасли, цветы остались без внимания, ужин остывал в тарелках.
Сергей хотел что‑то сказать, но передумал. Просто стоял и смотрел, как она убирает следы их несостоявшегося вечера.
На следующий день всё повторилось. Сергей ушёл на работу, Анна осталась дома — работать, убираться, ждать. А вечером он снова позвонил и сказал, что задержится: «Мама просила зайти, у неё что‑то с краном».
Анна кивнула сама себе. Она решила прекратить подобные обсуждения. Потому что каждый раз, когда она пыталась говорить об этом, чувствовала, что теряет не только время, но и частичку себя.
И то, что Сергей каждый день ходил к маме после работы и приносил ей продукты, стало обыденностью.
Но внутри неё росло что‑то новое — не злость, не обида, а тихая, холодная решимость. Она не знала, как, но понимала: так продолжаться не может.
***
Привычка вместо счастья
Анна постепенно выстроила для себя новый распорядок. Когда Сергей уходил к матери, она больше не сидела у окна, считая минуты до его возвращения. Вместо этого она научилась находить радость в одиночестве — или, по крайней мере, убеждать себя, что находит.
Поначалу она просто гуляла. Выходила в ближайший парк, где ещё сохранялись островки осени: багряные клёны, шуршащие под ногами листья, прохладное солнце, пробивающееся сквозь редкие облака. Она шла медленно, вслушиваясь в звуки города, наблюдая за прохожими, пытаясь отвлечься от мыслей о том, как сейчас Сергей сидит за столом напротив матери, пьёт чай и слушает её рассказы.
Потом открыла для себя йогу. Нашла онлайн‑курс для начинающих и каждое «свободное» от мужа время посвящала упражнениям. Это стало её ритуалом — способом вернуть себе ощущение контроля над жизнью.
Иногда она ходила в салон красоты. Не ради кардинальных перемен — просто чтобы уделить время себе. Маникюр, маска для лица, укладка… Эти маленькие процедуры превращались в маленькие праздники. Мастера всегда были приветливы, болтали о пустяках, и на какое‑то время Анна забывала, что дома её ждёт только робот‑пылесос и уже не такая нужная кофе-машина.
Она даже завела привычку читать перед сном. Покупала бумажные книги — те, что приятно держать в руках, с шуршащими страницами и запахом типографской краски. Это тоже стало своего рода убежищем: в мире героев романов она находила то, чего не хватало в реальности — страсть, понимание, безусловную любовь.
Сергей, казалось, не замечал перемен. Он по‑прежнему улыбался ей, целовал перед уходом, благодарил за ужин. Но его мысли были где‑то между их квартирой и маминой. Он искренне считал, что всё в порядке: он заботится о матери, Анна занята своими делами, а их семейная жизнь течёт ровно и спокойно.
Поворотный момент
В тот вечер Сергей снова пришёл к матери. Людмила Петровна, как обычно, накрыла на стол: пироги, чай, варенье в хрустальной розетке — всё, как в детстве Сергея. Она смотрела на сына с нежностью, но в её глазах уже тлел знакомый огонёк беспокойства.
— Серёжа, — начала она, помешивая сахар в чашке, — мне так скучно жить одной, ты даже себе не представляешь. Вот у тебя молодая супруга, плюс ты каждый день ходишь на работу, а у меня что? Общения нет, от слова «совсем».
Сергей вздохнул. Он слышал это не в первый раз, но каждый раз не знал, что ответить.
— Мам, ну я не знаю, чем тебе помочь…
- Я и так каждый день больше часа провожу у тебя, мы с тобой разговариваем. А может, тебе действительно самой ходить на рынок за продуктами? Ты ведь ещё не стара, у тебя есть силы.
- Помнишь, вчера мы торопились к твоей давней подруге, так я за тобой угнаться не мог?
Людмила Петровна резко поставила чашку на стол. Звук получился слишком громким, будто удар гонга.
— Не хочешь мне приносить продукты вечером, так и скажи, — произнесла Людмила Петровна холодно.
— Я всё понимаю. Теперь тебе важнее этот час проводить с твоей молодой женушкой, чем со мной.
Сергей почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Он хотел возразить, но мать продолжила, и в её голосе зазвучали знакомые ноты обиды:
— Вот раньше, Серёжа, когда ты был маленький, ты так радовался, когда я была рядом.
- Тогда я была для тебя по‑настоящему нужна, а сейчас мать — это настоящая обуза. Я же вижу, как ты отсиживаешь тут это время со мной!
— Мам, ну что ты такое говоришь? Просто… как‑то каждый день без причины ходить к тебе, обедать у тебя, носить тебе продукты, которые ты сама можешь купить себе в соседней „Пятёрочке“… Ну я считаю, мам, это уже перебор!
Людмила Петровна замолчала. Её глаза блеснули — не от слёз, а от внезапной идеи. Она посмотрела на сына, и в этом взгляде было что‑то решительное, почти отчаянное.
— Я знаешь что решила, Серёжа? — произнесла она медленно, словно пробуя слова на вкус. — Я решила, что действительно… это перебор. Что ты каждый день теряешь час своей жизни, заходя ко мне. Ну я чувствую себя какой‑то обузой, а ведь я могла бы ещё приносить пользу!
Сергей напрягся. Он знал этот взгляд. Когда мать так смотрела, она обычно выдавала что‑то эдакое, что переворачивало всё с ног на голову.
— Мам, мне не нравится, когда вот так ты на меня смотришь! — предупредил он.
Людмила Петровна не обратила внимания на его тон. Она выпрямилась, расправила плечи и произнесла, глядя ему прямо в глаза:
— Я хочу жить вместе с вами, Серёжа: с тобой и с твоей женой. Я могла бы принести больше пользы вам с Анной, если бы жила с вами.
-Я бы помогала вам по дому, готовила бы тебе ужин, стирала бы и гладила тебе рубашки. Ах, как я соскучилась по глажке мужских рубах!
Её глаза загорелись, а на губах появилась улыбка, которая Сергею совсем не понравилась. Это была улыбка человека, который уже всё решил за него.
Продолжение следует!!!
Ставьте 👍 Также, чтобы не пропустить выход новых публикаций, вы можете отслеживать новые статьи либо в канале в Телеграмме, https://t.me/samostroishik, либо в Максе: https://max.ru/samostroishik