– Выкладывай все, по-хорошему! – Марина возникла перед мужем, лицо пылало багровым заревом гнева. – Что это за шепот переписок? Неужели у моего Олега есть тайны, о которых я и не подозревала?
– Ты все не так поняла, это не измена… – пробормотал Олег, словно загнанный в угол зверь. – Просто побочный доход.
– Ах, вот как? И чей же кошелек он осчастливливает? – ядовито прошипела Марина. – Врать ты никогда не умел, зачем же позориться сейчас?
Пятнадцать лет плечом к плечу, общая студенческая компания, мимолетная искра и стремительная свадьба, подгоняемая радостным секретом. А потом – холодный душ: отсутствие родных Олега на главном торжестве.
– Олег, что случилось? Вы поссорились? Где родители, где сестра, о которой ты столько рассказывал? – недоумевала Марина, сердце сжималось от неясной тревоги. – Мы же отправляли приглашения…
– Я не отправлял, – буркнул он, отводя взгляд. – И вообще, семейные дрязги – дело житейское. Зачем драматизировать?
– Но это наша свадьба! – слезы подступили к глазам Марины. – Я мечтала со всеми познакомиться…
– Обойдемся, – отрезал Олег. – Я не общаюсь с ними с двадцати лет. И это не обсуждается.
– Но почему? Любой конфликт можно уладить, отношения – наладить! – настаивала она. – Тем более перед таким важным днем…
Олег лишь угрюмо качал головой. С тех пор жизнь текла своим чередом: двое сорванцов-детей, просторная квартира в ипотеку, до выплаты которой оставалось совсем немного. Все вроде бы шло неплохо. Только новостройка давно требовала ремонта, да и дети переросли свои детские комнаты. Решено было подкопить и взяться за обновление интерьера.
Деньги откладывали на общий счет. Олег собирался взять отпуск на время ремонта, оба с нетерпением ждали летних каникул. Секретов друг от друга почти не было. Олега все считали простым и понятным.
Поэтому, когда телефон Марины предательски разрядился, она, недолго думая, схватила трубку мужа, чтобы срочно позвонить родителям. И тут ее взгляд упал на сообщение, высветившееся на экране: «Деньги перевела, спасибо за квартиру».
Забыв обо всем на свете, Марина погрузилась в пучину сообщений. Действительно, входящие и исходящие переводы на одну и ту же сумму. Какая квартира? У них же всего одна, та, в которой они живут! До вечера Марина изнывала от мучительных догадок, пока не разразилась грозой.
– Значит, ты ведешь двойную жизнь?! – гремела она на Олега. – Что ты мне объяснишь насчет этих сообщений и квартиры? Куда уходят деньги, поступающие на счет?
– Успокойся, это не то, что ты думаешь… – уклончиво ответил Олег, пытаясь сгладить углы.
Но он явно недооценивал безграничную фантазию Марины, которая уже нарисовала в своем воображении целый гарем любовниц и тайные пороки. Выслушав ее гневный монолог, Олег тяжело вздохнул и произнес:
– Ладно, давай по порядку. Да, у меня действительно есть вторая квартира.
– Так, стоп, а ты точно мой муж? Или ты двойной агент, Олег Бонд? Как, скажи мне, как ты умудрялся хранить эту тайну пятнадцать лет?! – воскликнула Марина, вскинув брови. – Надеюсь, ты её хоть не украл, Олег!
– Это наследство, вернее, бабушкин подарок на поступление в институт, – обреченно вздохнул Олег. – Собственно, оттуда и растут корни всех моих семейных проблем. У меня есть младшая сестра Настя, разница у нас пять лет. Родители всегда, ну, как бы это сказать, боготворили её больше. А бабушка… она всегда считала, что меня обделили любовью и вниманием, и всеми силами пыталась это компенсировать.
– Но какие к тебе могут быть претензии? Это же бабушкины деньги, её воля! – возмутилась Марина.
– Все решили, что девочке квартира нужнее, – вздохнул Олег. – И, в общем-то, в чём-то они правы. Но поезд ушёл. Бабушка собиралась купить внучке квартиру к совершеннолетию. Только вот родители это её решение чуть ли не клещами вытаскивали.
– И купила? – Марину моментально захватила эта семейная драма.
– Вот в том-то и фокус, что нет. Накануне Настиного восемнадцатилетия бабуля провернула виртуозный финт ушами. Продала всё своё имущество и укатила к дочери в Норильск, оставив отца и всю мою родню с носом, – горько усмехнулся Олег. – Ты бы видела этот пожар! Мне чуть ли не в ноги кидались, требуя отдать сестре злополучную квартиру. Я просто развернулся и ушёл. И больше туда не возвращался.
– Хорошо, а что за таинственные переводы с благодарственными письмами? – уже мягче спросила Марина.
– Я её сдаю, продавать не стал, – слегка улыбнулся Олег. – Кстати, благодаря этому нам и одобрили ипотеку на эту квартиру.
– Не думала, что ты способен на такие сложные ходы, – задумчиво кивнула Марина. – Но погоди, деньги ведь потом уходят ещё куда-то…
– Об этом я не хочу говорить, – лицо Олега мгновенно омрачилось. – Но поверь, они идут на очень важное дело.
Марина кипела от злости из-за этих недомолвок, но ничего не могла поделать. Олег был непробиваем, словно скала. Пару недель они общались сквозь зубы. Марина демонстративно обиделась и объявила кухонный бойкот. Семья перебивалась пиццей и доставкой, Марина, приходя домой, с каменным лицом игнорировала плиту.
Не выдержали дети. Через неделю они, уставшие от фастфуда, усадили родителей за стол переговоров и потребовали прекратить этот детский сад. Марина лишь раздражённо передёрнула плечами:
– Это не я начала эту войну. Просто у вашего папы вдруг обнаружился целый склад скелетов в шкафу.
– Мам, а мы-то при чём?! – возмутился Денис. – Мы что, должны голодать из-за папиных секретов? Наказали папу, а мы с Алёнкой страдаем ни за что. Хотим нормальные завтраки, обеды и ужины!
– Ладно, – сдалась Марина и поплелась к холодильнику. – Но твой отец расскажет мне, куда уходят деньги из его секретной квартиры. Иначе он сам туда переедет, я всё продумала. Лучше развод, чем жизнь с человеком, который всю жизнь тебя обманывал.
– Да расскажу я! – в голосе Олега клокотала отчаянная мольба. – Только, Бога ради, прекратите это ледяное молчание и кухонное изгнание! Еще немного, и я, как дикий зверь, начну бросаться на людей при виде шаурмы. Две недели этого воздержания превратили меня в тень самого себя!
– Ну же, поведай нам свою историю, – с лукавой усмешкой промурлыкала Марина, – а то борща на обед не видать.
При упоминании обожаемого супа, Олег облизнулся, мгновенно превратившись в виноватого суслика.
– Я… я отдаю эти деньги Насте, – пробормотал он. – Она в отчаянном положении, совсем одна, от родителей отвернулась. И из дома почти не выходит. Настя… она инвалид, в коляске передвигается. После аварии… ноги отказали.
– И давно эта благотворительность началась? – с подозрением поинтересовалась Марина. – Сколько же эта «сестрица» из тебя тянет?
– Всего пару лет, как она объявилась, – ответил Олег. – Бедняжка живет в жутком бараке, где свет то и дело отключают. Родители ее туда выгнали, за что – понятия не имею. А до этого все деньги уходили на погашение ипотеки.
– И мы бы уже давно ее выплатили, если бы не твоя Настенька, – с горечью вздохнула Марина. – Все это, конечно, трогательно, но я хочу убедиться лично. Вы хоть виделись с ней?
– Конечно, я ей продукты раз в месяц привожу, – нервно кивнул Олег.
– В следующий раз я поеду с тобой, – отрезала Марина. – Не нравится мне это внезапное явление сестрицы из небытия.
– Ты слишком подозрительна, – попытался возразить Олег. – Настя – прекрасный человек, просто она стала жертвой родительских амбиций. Вы обязательно поладите.
– Что-то мне подсказывает, что я ошибаюсь, – пробормотала Марина.
Неделю спустя они уже колесили по городу в поисках самого дешевого супермаркета, чтобы собрать продуктовый набор для Насти. Корзина выглядела убого – яйца, овсянка, сахар, самые дешевые макароны. Марина робко предлагала крупы и макароны подороже, но Олег уверял, что Настя просит именно эти марки.
Долгий путь в соседний город, извилистые улочки… И вот, перед Мариной предстал угрюмый барак, почерневший от времени. Казалось, он давно заброшен – лишь в одном окне тускло мерцал свет. Вокруг зияла пустошь – следы снесенных бараков, а вдалеке маячила стройка. Марину пробрала дрожь – это место дышало безысходностью.
Резким диссонансом на фоне этой унылой картины сверкала новенькая иномарка, припаркованная метрах в ста от барака. Ее присутствие здесь казалось нелепым и загадочным.
Олег шумно поднялся на второй этаж и открыл дверь своим ключом. Навстречу им выкатилась молодая женщина в инвалидной коляске. На ней был засаленный халат, волосы собраны в неряшливый пучок. Ноги прикрывал выцветший плед, давно утративший былой оттенок. А в прихожей, словно издевка над ситуацией, стояла одинокая пара модных ботинок по сезону.
– Вот, знакомься, это Настя, – представил сестру Олег. – Как и обещал, привез продукты.
– Спасибо, братик, – просияла Настя. – Без тебя я бы совсем пропала. Вот только что делать, когда барак снесут? Уже прислали уведомление о выселении. Компенсация смешная, ведь жилье приватизировано. Наверное, придется ехать в дом инвалидов.
– Я перепишу на тебя квартиру, будешь там хозяйкой, – пообещал Олег. – Помнишь же ту, бабушкину?
– Ну что ты, Олег, я не стою таких жертв, – с грустной полуулыбкой прошептала Настя.
– Я настаиваю, – твердо заявил Олег. – Сейчас нам некогда, но через неделю пригласим нотариуса, и он оформит дарственную. Я вызову его прямо на дом, тебе же тяжело выбираться.
– У меня подруга нотариус, она все устроит, – тихо сказала Настя, будто делилась секретом. – Только предупреди о своем визите.
Олег и Марина молча вышли из обветшалого барака и погрузились в машину. Проехав несколько угрюмых кварталов, Марина, словно кошка, выгнула спину и с притворной небрежностью поинтересовалась:
– И давно перед тобой разыгрывают этот трогательный спектакль?
– Ты о чем, Марин? – растерянно взглянул на нее муж. – Настя – инвалид, прикована к коляске… что не так?
– Ах, угораздило меня выйти замуж за кристально честного, безумно доброго и до смешного доверчивого человека, – с наигранным вздохом протянула Марина. – Останови машину где-нибудь, и пойдем обратно. Это лучше один раз увидеть, чем выслушивать сотню оправданий.
Они почти бегом вернулись к бараку. Тусклый свет в окне еще теплился, словно догорающая надежда. Марина удовлетворенно улыбнулась и, схватив мужа за плечи, резко пригнула его к земле. Притаившись в колючих объятиях крапивы, они увидели, как из подъезда, легко ступая, выходит Настя – на своих собственных ногах и с копной совершенно других волос.
Олег, не выдержав, первым вырвался из укрытия и бросился к сестре.
– Что здесь, черт возьми, происходит? – в ярости прорычал он, больно схватив Настю за локоть.
– Так и знала, – с кривой усмешкой проговорила та. – Эх, такой многообещающий план пошел прахом… зачем ты ее притащил?
– Кого? – недоуменно спросил Олег. – Марину?
– Именно ее, – кивнула Настя и, как кинозвезда, облокотилась на блестящий капот иномарки.
Затем, обратившись к Марине, с деланым интересом поинтересовалась:
– Ну и как ты раскусила меня?
– Ты прокололась несколько раз, это было до неприличия просто, – спокойно пояснила Марина. – Не заметить такое мог только слепой… или мужчина, ослепленный жалостью.
– Да объясните же мне наконец, что здесь творится?! – взревел обезумевший Олег. – Что могла увидеть моя жена, чего не заметил я?
– А давай начнем по порядку, – с лукавой улыбкой предложила Марина мужу. – Первое – обувь в прихожей. Зачем она недвижимому инвалиду – вопрос, конечно. Допустим, зимой на коляске выезжать. Но это же свежая коллекция, а на ней уже отметины жизни. Подошва не просто грязная, она слегка стерта, словно кто-то не стеснялся в ней прогуливаться.
– И что? – буркнул Олег, чувствуя подвох. – Разве дома нельзя испачкаться?
– Нет, Олежек, – рассмеялась Марина, – должна быть как новенькая, только из коробки. Второе – этот нелепый парик и вульгарный грим. Я понимаю, ты, мужчина, отличить парик от вороньего гнезда не в состоянии, но на кого вообще был рассчитан этот маскарад? Надели как попало, сзади собственные волосы торчат. А вишенкой на этом торте абсурда стали маникюр с гель-лаком цвета фуксии – точная копия ногтей твоей сестрицы – и банка дорогого кофе, стоящая так высоко, что до нее не дотянуться, сидя в инвалидном кресле.
– Но зачем Насте весь этот дешевый театр? – пробормотал Олег, стараясь не смотреть жене в глаза.
– Ради квартиры, конечно, – сладко улыбнулась Марина. – Я ведь права, Настенька?
– Еще неделя, и этот олух переписал бы бабкину квартирку! – с ядовитой злобой выплюнула та. – Какого черта ты вообще здесь забыла?
– Кстати, живет твоя сестра, разумеется, не в бараке. Я полагаю, она снимает эту клоаку на час-два раз в месяц, а расплачивается продуктами из твоих щедрых поставок, – пояснила Марина, наблюдая за реакцией обманщицы.
Злобный взгляд Насти, метавший молнии, подтвердил правоту Марины.
Домой муж с женой ехали в тягостном молчании. Больше Олег про "помощь родственникам" не заикался. Свою квартиру в другом городе он продал. Семья досрочно закрыла ипотеку, сделала долгожданный ремонт и открыла два накопительных счета для детей, чтобы тем уж точно не пришлось грызться из-за несправедливо поделенного наследства.