Майя Зиновьевна Чумак (1937-2010) - это имя в литературе практически неизвестно. Она родилась в Киеве, её отец был офицером, мать – учительницей. После войны она окончила ВГИК, киноведческий факультет. В 1960—1970-е годы работала редактором «Ленфильма» в сценарном отделе. По её сценариям было снято три фильма - один документальный и два художественных ("Полковник в отставке" (1975) и "Ты должен жить" (1980)), она часто выступала в прессе как кинокритик. Лишь после смерти Майи Зиновьевны выяснилось, что она писала прозу, но не публиковалась никогда, как говорится, писала в стол. После её смерти, в 2011 году, её друг Михаил Кураев опубликовал в журнале её повесть «Памяти Кабира» со своим предисловием. А чуть позже отдельным изданием вышел сборник рассказов Майи Чумак, который получил название по её повести.
Я читала повесть «Памяти Кабира» ещё в журнальном варианте.
Сюжет повести, на мой взгляд, весьма расплывчат и нереален.
Суть такова. В очень культурной и интеллигентной семье рождается необычный сын (собственно, повествование и идёт от его имени). Необычность его в том, что он заговорил раньше положенного срока, и сразу на нескольких языках – латыни, греческом. К неполным двум годам ребёнок рассуждал уже как взрослый и очень умный философ. К нему пригласили наставника (Кабира), чтобы тот навёл порядок в детских мозгах. Беседы на философские темы и составляют основную часть повести.
Когда герою повести было 11 лет, его сильно избили старшеклассники, и мальчик стал инвалидом. Кабир вскоре скончался, и другом парализованного ребёнка стал сантехник Гоша. Этот Гоша и нашёл для своего подопечного целителя Платона Корнеевича, который поставил мальчика на ноги.
Собственно, это всё.
Видно, что автор повести – человек неординарный. Повесть написана очень хорошим языком, рассуждения об истории, мифологии, судьбах России глубоки, интересны и актуальны. Непонятно только, зачем всё это преподносится от имени гениального ребёнка-инвалида. У меня сложилось впечатление, что Майя Чумак просто не дописала вещь. Или же подтекст её столь глубок, что остался мною непонятым.
Не знаю, стоит ли рекомендовать кому-нибудь читать это произведение, может быть, кто-нибудь поймёт авторский замысел лучше меня.