Лариса приглушила мотор и покатилась к стареньким воротам дачного поселка на нейтральной передаче. Она любила эту тишину, это ощущение побега из города. Выходные у родителей Игоря — это был ритуал, почти священный. Шашлыки, баня, разговоры на веранде под стрекот сверчков. Она так по ним соскучилась, что отпросилась с работы пораньше, соврав про мигрень, и рванула сюда, чтобы сделать сюрприз. Муж должен был приехать только к восьми, после совещания. А у нее было целых три часа в запасе.
Машина мягко ткнулась в траву у забора. Лариса вышла, сладко потянувшись. Воздух пах сосновой хвоей и дымом из чьей-то трубы. Калитка была не заперта. Она тихонько вошла во двор, предвкушая, как удивятся Зинаида Павловна и Геннадий Викторович. Из приоткрытого окна кухни доносились их голоса. Лариса улыбнулась и сделала шаг к крыльцу, но слова, долетевшие до нее, заставили замереть на месте.
— Ну что я тебе говорила, Игорь? Говорила же, пустая она! Пятый год пошел, а толку ноль. Врачи, анализы... только деньги на ветер! У нас в роду все женщины здоровые, а эта… бракованная.
Это был голос свекрови, Зинаиды Павловны. Резкий, уверенный, не терпящий возражений. Но почему она сказала «Игорь»? Он же на работе. Лариса прижалась к стене дома, сердце пропустило удар и заколотилось где-то в горле.
— Мам, ну перестань, — раздался усталый голос мужа. Игоря. Он был здесь. Он не на совещании. Он приехал раньше и не сказал ей.
— Что «перестань»? Я тебе глаза открываю! Сколько можно ждать? Мне внуков нянчить пора, а не по врачам с вашей Ларисой бегать! У Витьки Смолина уже второй родился, а ты всё со своей сидишь. Красота — дело наживное, а здоровье — оно или есть, или его нет. Я же тебе сразу сказала — не наша порода. Вялая какая-то, аристократка недоделанная.
Внутри у Ларисы все оборвалось. «Бракованная». «Пустая». Она прислонилась лбом к шершавым доскам стены, чтобы не упасть. Дыхание перехватило.
— Она не виновата, что так получается, — голос Игоря звучал слабо, безвольно. Он не защищал. Он оправдывался.
— Не виновата? А кто виноват? Я? Или ты? У тебя со здоровьем всё в порядке, мы проверяли! — в голосе Зинаиды Павловны зазвенел металл. — Это всё её городская жизнь! Джинсы в обтяжку, сидит в офисе целыми днями, вот и застудила себе всё. Я нашла тебе девочку. Помнишь Лену, дочку Маргариты Степановны? Вот где кровь с молоком! Здоровая, румяная, из хорошей семьи. И в тебя влюблена со школы. Маргарита говорит, она до сих пор сохнет.
Лариса зажала рот рукой, чтобы не закричать. Они обсуждали ей замену. Как старую мебель. Муж, которого она любила, с которым они вместе мечтали о ребенке, сидел там и слушал это.
— Мам, ты с ума сошла? Какая Лена? Я женат.
— Сегодня женат, а завтра разведен! Делов-то. Не ты первый, не ты последний. Квартиру только надо по-умному делить. Вернее, сделать так, чтобы делить было нечего. Она же на тебя записана?
— На нас обоих. Ипотека.
— Ипотека… — протянула Зинаида Павловна разочарованно. — А первоначальный взнос чей был?
— Ну… её родители больше дали. Почти половину.
Наступила тишина. Лариса почти видела, как скрипят извилины в голове у свекрови.
— Значит, так, — заговорила она снова, на этот раз тише, заговорщицки. — План такой. Ты начинаешь потихоньку капать ей на мозги. Что устал, что любовь прошла. Что тебе нужно «подумать». Уйдешь пожить ко мне. А мы тем временем с юристом проконсультируемся. Сделаем так, будто она сама виновата. Может, найдем кого-нибудь, кто подтвердит, что она тебе изменяла. Сейчас за деньги всё можно сделать. И останется твоя Ларочка и без мужа, и без квартиры. А то и с долгом по ипотеке. Будет знать, как моего сына обманывать.
— Мам, это уже слишком… — промямлил Игорь.
— Ничего не слишком! — отрезала Зинаида Павловна. — С волками жить — по-волчьи выть. Она вцепилась в тебя, в нашу семью. Думаешь, она тебя любит? Ей прописка московская нужна была и статус. А теперь всё, получила, что хотела, можно и когти показывать. Видел, как она со мной разговаривает в последнее время? Свысока! Я ей слово, она мне десять. Умная больно стала. Ничего, мы ей перья-то обломаем.
Лариса больше не могла слушать. Она на негнущихся ногах отступила от дома, пятясь, как вор. Двор качнулся перед глазами. Запах хвои теперь казался удушливым, а солнце — злым и слепящим. Она проскользнула за калитку и только оказавшись у своей машины, смогла выдохнуть. Воздух вышел из легких со стоном.
«Бракованная». «Обломаем перья». «Найти кого-нибудь, кто подтвердит измену».
Слова бились в голове, как град по железной крыше. Она села в машину, уронив голову на руль. Слез не было. Была оглушающая, ледяная пустота. Пять лет. Пять лет она жила во лжи. Она старалась угодить, быть хорошей женой, хорошей невесткой. Она терпела вечные придирки Зинаиды Павловны, ее бесцеремонные советы, ее хозяйничанье в их квартире, когда та приезжала «помочь». Она оправдывала Игоря, когда он отмалчивался или говорил: «Ну ты же знаешь маму, она добра тебе желает».
Желает добра. Она желает выкинуть ее на улицу, оболгав и унизив. А муж… родной муж сидит и слушает. И единственное, на что его хватает, это вялое «мам, ну перестань».
Лариса подняла голову и посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Бледное лицо, огромные, испуганные глаза. Жалкая. Обманутая. Дура.
Сколько раз подруги ей говорили: «Лар, твоя свекровь — монстр. А Игорь — маменькин сынок. Беги от них». Она только отмахивалась. «Вы не знаете. Зинаида Павловна просто женщина старой закалки. А Игорь меня любит».
Любит.
Внезапно пустоту сменила ярость. Горячая, обжигающая. Ярость на них — лицемерных, подлых. И на себя — слепую идиотку. Она завела машину. Мотор взревел неожиданно громко в дачной тишине. Пусть слышат. Пусть знают, что она здесь.
Но потом она заглушила двигатель. Нет. Так просто она им не дастся. Устроить скандал? Разрыдаться? Этого они и ждут. Увидеть ее слабой, истеричной, «бракованной». Нет. Игра будет идти по ее правилам.
Она вышла из машины, взяла с заднего сиденья пакет с пирожными, которые купила к чаю, и с улыбкой на лице снова пошла к калитке. Легкой, уверенной походкой. Аристократка недоделанная? Что ж, они увидят аристократку.
Она позвонила в звонок. Через пару секунд на крыльцо вышел Игорь. Увидев ее, он замер, лицо его вытянулось.
— Лара? А ты как здесь? Ты же… ты же должна была в восемь.
— Сюрприз! — пропела она, широко улыбаясь. — Отпросилась пораньше, соскучилась по вам. А ты чего тут? Совещание отменили?
Она смотрела ему прямо в глаза, не мигая. Он отвел взгляд.
— Да… да, отменили. В последний момент. Вот, решил маме с папой помочь пораньше.
— Какая прелесть, — сказала Лариса, проходя мимо него в дом. В кухне за столом сидела Зинаида Павловна. Увидев Ларису, она изобразила на лице радостное удивление, но глаза остались холодными и колючими.
— Ларочка! А мы тебя и не ждали так рано! Вот сюрприз так сюрприз! Проходи, садись.
— Здравствуйте, Зинаида Павловна. Я вам к чаю привезла, ваши любимые, с заварным кремом.
Лариса поставила пакет на стол. Свекровь поджала губы.
— Ох, ну зачем же ты тратилась, деточка. У нас своих пирогов полон дом.
«Деточка». Как змеиный яд. Лариса села за стол, закинув ногу на ногу.
— Ну что вы, это же от души. Как у вас тут дела? Что нового обсуждали? — она обвела их обоих долгим, внимательным взглядом.
Игорь поперхнулся воздухом. Зинаида Павловна сверкнула глазами.
— Да так, всё о том же. О жизни, о здоровье. Вот, говорю Игорю, надо бы ему отдохнуть, совсем замотался на своей работе. Бледный вон какой.
— Правда? — Лариса с деланым сочувствием посмотрела на мужа. — А мне кажется, он прекрасно выглядит. Свежий, отдохнувший. Да, милый?
Игорь что-то невнятно промычал в ответ, уставившись в свою чашку с остывшим чаем.
Весь оставшийся день превратился для Ларисы в странный, жуткий спектакль. Она наблюдала за ними, как биолог за насекомыми под микроскопом. Каждое слово, каждый жест теперь обретали новый, зловещий смысл. Вот Зинаида Павловна говорит, что пора бы им на даче ремонт сделать, «расшириться», и смотрит на Игоря. А Лариса понимает, что это она уже мысленно пристраивает комнату для будущих внуков от «здоровой» Лены. Вот Игорь поправляет матери шаль на плечах, и Лариса видит не заботливого сына, а слабого мужчину, который никогда не вырвется из-под ее опеки.
Она была безупречна. Вежлива, остроумна, спокойна. Она помогала накрывать на стол, смеялась шуткам Геннадия Викторовича, который, как всегда, был молчалив и незаметен, поддерживала светскую беседу. Ее ледяное спокойствие, казалось, нервировало Зинаиду Павловну гораздо больше, чем мог бы любой скандал. Свекровь несколько раз пыталась ее уколоть.
— Ларочка, а что это ты похудела так? Не нравится, как я готовлю? Или опять на диетах своих сидишь? Досидишься, что ветром сдувать будет. Мужики-то любят, чтобы было за что подержаться.
— Что вы, Зинаида Павловна, — парировала Лариса с милой улыбкой, — просто много работы, стресс. Держу себя в форме. Игорь ведь не любит полных. Правда, дорогой?
Игорь снова давился куском шашлыка.
Когда они садились в машину, чтобы ехать домой, Зинаида Павловна обняла сына и прошептала ему что-то на ухо. Лариса, стоявшая рядом, отчетливо разобрала: «Не забудь, о чем мы говорили». Потом свекровь повернулась к ней.
— Ну, счастливо вам, детки. Ларочка, ты Игоря-то моего береги. Он у меня один.
— Не волнуйтесь, — так же тихо ответила Лариса, глядя ей прямо в глаза. — Теперь буду беречь как никогда.
Дорога до города прошла в гнетущей тишине. Игорь несколько раз пытался завести разговор, но натыкался на односложные ответы. Он включил музыку. Песня, под которую они танцевали на своей свадьбе. Раньше Лариса бы растаяла, а сейчас ей хотелось разбить магнитолу. Она молча отвернулась к окну, глядя на проносящиеся мимо огни. В отражении она видела его растерянное лицо. Он не понимал. Он искренне не понимал, что происходит. И эта его некомпетентность в их отношениях, его самоуверенность, что всё можно исправить дежурной нежностью, бесила больше всего.
Дома он попытался ее обнять.
— Лар, ты чего сегодня такая? Мама опять что-то не то сказала? Не обращай внимания, ну…
Она мягко, но настойчиво отстранилась.
— Я устала. Пойду в душ.
Его руки безвольно повисли в воздухе. Он остался стоять в коридоре, озадаченный и немного обиженный. Как ребенок, у которого отобрали игрушку.
Лариса долго стояла под горячими струями воды, позволяя им смывать с себя липкий ужас этого дня. Слез по-прежнему не было. Было только решение. Твердое, как сталь. Холодное, как лед.
Она вышла из ванной, завернувшись в халат. Игорь уже спал, отвернувшись к стене. Она посмотрела на его спину, на безмятежно вздымающиеся плечи. Ничего не дрогнуло внутри. Чужой. Совершенно чужой человек.
Она тихо прошла на кухню, села за стол и достала телефон. Набрала номер, который ей когда-то дала разводившаяся подруга. На том конце провода долго не отвечали. Лариса уже хотела сбросить, но тут сонный женский голос сказал: «Алло».
— Здравствуйте. Извините за поздний звонок, — сказала Лариса ровным, спокойным голосом, который удивил ее саму. — Меня зовут Лариса Волкова. Мне порекомендовали вас как лучшего специалиста по бракоразводным процессам.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Для всех остальных 2 часть откроется завтра, чтобы не пропустить, нажмите ПОДПИСАТЬСЯ 🥰😊