Говорящие, звуковые, шумящие, поющие. Такие эпитеты можно было встретить на советских афишах тридцатых годов, ведь в СССР наконец появились озвученные фильмы.
Как это было на самом деле, что этому предшествовало и какая картина стала первой, выясняем вместе.
Долгий путь к звуку
Двадцатые годы мирового кинематографа прошли под эгидой смелых идей и безрассудных экспериментов. Запад увлёкся спонтанными показами с использованием пробных звуковых систем. Европа и США стояли на пороге открытия, в то время как советские теоретики размышляли о вредоносности синхронного звука и потере выразительности и визуального очарования старых картин. Однако отечественные кинематографисты прекрасно понимали, что технические нововведения позволят избавиться от целого ряда неудобств, продиктованных особенностями немых фильмов. Например, можно будет забыть об интертитрах.
В 1928 году С.М. Эйзенштейн, В.И. Пудовкин и Г.В. Александров пришли к одному и тому же выводу: «Первые опытные работы со звуком должны быть направлены в сторону его резкого несовпадения со зрительными образами». И началась подготовка почвы для внедрения нового средства выразительности.
Несмотря на блестящее знание и понимание теории, экспериментальная часть затянулась. Первые исследования проводились опытным советским инженером. С 1926 года шли работы по системе П.Г. Тагера, и результатом стало представление первой звуковой полнометражки «Путёвка в жизнь». Премьерный показ состоялся 1 июня 1931 года.
В Ленинграде звуковыми пробами занимался А.Ф. Шорин. Итогом его труда стало фрагментарное озвучивание немого фильма «Бабы рязанские», вышедшего в прокат в 1927 году. В 1929 кинотеатр «Совкино» уже крутил фильм одновременно с запуском звуковой системы Шорина.
В 1930 году в Москве, в кинотеатре «Художественный», прошла демонстрация возможностей звуковых систем. Гости смогли убедиться в преимуществах синхронной записи: к изображению добавлялись речь, шумы, музыкальные отрывки.
Переломный исторический период, где НЭП уже не справлялась с подъёмом экономики, ознаменовался ускорением индустриализации и усилением коллективизации. Внедрялись пятилетки, централизовались отдельные отрасли. Киноиндустрия не стала исключением. Было создано «Союзкино», что грозило технологическим суверенитетом: нужно было демонстрировать результаты советской киносъёмки на отечественной технике.
Пока в капиталистических киностудиях Запада шли перестановки, СССР завис между немым и звуковым кино. «Растянутое» время использовали с пользой — взялись за эксперименты.
Разумеется, современному уху и глазу тяжело воспринимать режиссёрские игры с техникой того времени. Многие киноленты грешат рассинхронизацией, задержками звука, концептуальными решениями, которые на первый взгляд кажутся играми разума. К тому же кинематограф тридцатых всё ещё опирался на старые «костыли» — ускоренный монтаж, крупный план и др. Иногда в ретрофильмах проще выключить звук, чтобы добраться до сути.
Немое кино продолжало жить и идти в народ. Более того, пока происходила подготовка оборудования под нужды звуковых фильмов, снимались новые «тихие» картины. Например, «Пышка» М.И. Ромма и «Счастье» А.И. Медведкина в 1934 году. Звуковые фильмы тоже вступили в гонку: в том же году были сняты «Чапаев» братьев Васильевых и «Юность Максима» Г.М. Козинцева, Л.З. Трауберга.
Режиссёр Михаил Ромм, который работал в 1932 году над «Делами и людьми» вместе с Александром Мачеретом, так писал о саунд-революции в кино: «Звукооператор был тогда диктатором и тираном. Бывало, после репетиции режиссёр с тревогой ждал слова звукооператора, а тот высовывался из кабины и безапелляционно вещал: «Товарищи актёры, я вас прошу все «а» говорить значительно тише, все «ы» значительно громче, букву «е» старайтесь немножко приподнять, на шипящие не напирайте, говорите их вскользь, еле-еле. А вот «б» и «п» говорите как можно отчетливее». Представьте себе, каково было положение бедного актера! В конце концов оказалось, что в аппарате просто-напросто плохо отфокусирована ниточка, и надо уметь её фокусировать».
Увы, проблема недостатка аппаратуры стояла столь остро, что пришлось создавать немые версии уже озвученных фильмов, чтобы они могли идти в прокате с интертитрами. Такой способ практиковали до окончания ВОВ.
Особенности национального кино
Республиканские киностудии, которые не могли позволить себе эксперименты в духе Тагера и Шорина, терпеливо ожидали аппаратуру. Азерфильм, например, смог выпустить первый звуковой фильм только в конце 1936 года. Им стал «Алмас» за авторством А.С. Кулиева и Г.М. Брагинского. Зато немые фильмы, белорусские, грузинские и азербайджанские, снимались по-прежнему. Из известных — «Женщина» Ефима Дзигана и Бориса Шрейбера, вышедшая в 1932 году, картина «Приданое Жужуны», выпущенная Сико Палавандишвили ровно через два года, и «Игра в любовь» Аббас-Мирзы Шарифова, представленная зрителю только в 1935 году.
Были популярны немые фильмы с озвучиванием. Вторую жизнь получили работы А.М. Роома («Привидение, которое не возвращается»), П.П. Петрова-Бытова («Каин и Артем») и др.
Звуковые обработки иногда в корне меняли оригиналы. Например, антитеологическая комедия «Праздник святого Йоргена» Якова Протазанова была озвучена с участием режиссёра, отчего фильм стал выглядеть ещё абсурднее и смешнее. События на экране не совпадали со словами рассказчика, и зритель сразу понимал: он лжец.
Продукт грузинской киностудии, «Последние крестоносцы» Сико Долидзе, озвучили сразу на русском и родном языке, что было весьма любопытно. Полилингвизм СССР стал ещё одной проблемой регионов. В немом кино достаточно было перевести интертитры, теперь же приходилось внедрять новые системы.
Тагефон и его создатель
Тагефон не найти среди музейных экспонатов. Это настоящая волшебная палочка, благодаря которой советский кинематограф смог перейти от немого к звуковому кино. С чем связано столь странное название? Нетрудно догадаться, изобретение принадлежит Павлу Тагеру, тому самому физику-экспериментатору.
Николай Майоров назвал устройство «рывком вперёд». Согласно воспоминаниям киноведа, «камеры тарахтели, как трактора, и на пленке это было жутко. Первые камеры закрывали и телогрейками, и одеялами, чтобы… изолировать от этого грохота. Нужно было разрабатывать новую систему осветительных приборов. Они гремели, и нужно было создавать беззвучные».
Газеты писали с пафосом: немой заговорил. А москвичи смотрели и жадно слушали. Кинотеатр «Колосс» расположился в Московской консерватории, ведь специальных залов не было. На стены крепили репродукторы, а на сцену — полотно. Первый показ собрал 1700 зрителей.
Изобретению тагефона предшествовали годы тестов. Многие километры плёнки были испорчены, прежде чем фильмы смогли говорить. Записи велись на улицах столицы, на заводах, в парках, затем материал проверяли. Низкое качество свидетельствовало о необходимости доработки прибора.
«Первый звук, если слушать ранние звуковые фильмы, он такой глухой. Словно что-то фонит. Со временем это сгладилось. То есть удавалось записывать разные тона», — вспоминала старшая научная сотрудница Политехнического музея Татьяна Камолова.
Тагефон дебютировал вместе с фильмом о беспризорниках. На афише под «Путевкой в жизнь» значилось «первый звуковой». А после кинокартина взяла награду Венецианского кинофестиваля. Павел Тагер получил «спасибо» от Валериана Куйбышева: наконец СССР мог обойтись без «чужой» аппаратуры и патентов.
Путёвка в звук
Николай Ивакин, выбравший звучный псевдоним Экк, был далёк от кинематографической элиты. Именно поэтому его фильм «Путёвка в жизнь» был так ревностно воспринят «золотыми» коллегами. До него многие опытные режиссёры пытались освоить звуковые кинокартины, но безуспешно. Примечательно, что он стал не только пионером озвучки, но и первооткрывателем красок. В 1936 году, спустя пять лет, вышла диковинка — цветная кинолента «Груня Корнакова».
«Путёвка в жизнь» уникальна в своём роде. Словно незримой пуповиной, она связана с прошлым — немым кино. За человечность повествования и блестящий актёрский состав (Николай Баталов, Михаил Жаров, Рина Зеленая, Гликерия Богданова-Чеснокова) можно было простить многое. Зрители прощали, любуясь марийцем Йываном Кырлей в роли Мустафы. Михаил Жаров так отзывался о коллеге: «…имел необыкновенный успех… по улице он просто не мог ходить. Низкорослый, коренастый, всегда веселый и модно одетый, он был избалован вниманием публики немедленно». Позднее Кырля даже гастролировал в роли беспризорника — Экк написал для него несколько театральных сцен.
Фильм «Путёвка в жизнь» обрёл не только голос, но и долгую ротацию. В 1957 году его выпустили в новой редакции и озвучке, а в 1997 горьковцы сделали это ещё раз.