Вряд ли кого-то может заинтересовать происхождение слова вата, а, если вдруг такое случится, то интересант легко найдет ответ в любом этимологическом словаре. Например, в словаре под редакцией Шапошникова: вата– пушистая волокнистая масса из хлопка или шерсти, употребляемая в медицине и быту; минеральная вата – синтетическое волокно. Известно в русском языке с середины XVIII века, отмечается в словарях с 1789 года. Происходит из немецкого Watte, восходящего к голландскому watten, в свою очередь, при посредстве ученой латыни (vadda) продолжающего арабское waddun.
Вроде и писать тут больше не о чем, но мне попалось на глаза одно интересное исследование.
Начнем с того, что первоначально ватой в русском языке называлось совсем не то, что теперь, а ещё конкурировали названия вата и бумага. Современный читатель придет в недоумение: как же можно спутать вату с бумагой? Дело в том, что и словом бумага обозначался другой материал – хлопчатобумажная ткань. К середине XVIII века Россия импортировала хлопок, в основном в виде пряжи и тканей, из многих регионов: Китая, Индии, Средней Азии, Передней Азии, Европы. Уже с конца XV века эти товары назывались на Руси бумагой, хлопчатой бумагой. К XVII веку это было вполне устойчивое словосочетание:
Мощи же святыя (…) собраны во гробницу и покрыты бумагою хлопчатою.
Хождение на Восток гостя Василия Позднякова (XVIв.)
Этимология слова бумага тоже длинна и запутана. Начало его пути, – писал Лев Успенский, – в Иране: там памба́к обозначало издавна «хлопок». Попав через Грецию в Италию, это памбак превратилось в бoмба́джo: так стали тут называть хлопчатую бумагу, хлопковое волокно. На Русь хлопчатобумажные ткани, а с ними и их название, были занесены именно итальянскими купцами. Похоже, что первым пришло к нам не слово бумага, а слово бумажник – так стали называть изготовленные из нового материала попоны, потники для лошадей; это древнее бумажник и было переработкой итальянского бомбаджо на русский лад. Так или иначе, слово бумага русские люди узнали сперва как «хлопчатая бумага». Лишь позже оно стало обозначать и бумагу писчую: ведь ее вырабатывали в старину из лоскутков различных льняных и хлопчатых тканей. То есть писчая бумага получила свое название от названия ткани, а не наоборот. В конце XX века словосочетание бумажные ткани было еще в употреблении, но уже несколько резало слух. Сегодня, пожалуй, его и вовсе не услышишь. Теперь бумагой мы называем один материал, а хлопковой тканью – другой.
Однако в старину смешивались не только хлопок и бумага. Интересен в этом отношении отрывок из «кавказского» письма А. С. Грибоедова (1819):
…сколько верст сряду вижу кусты в хлопчатой бумаге и принял их за бамбак, между тем как это отброски от караванов, – в тесных излучинах здешние колючие отростки цепляют за хлопчатую бумагу и ее бы с них можно собрать до нескольких пудов.
Сегодня этот текст нуждается в «переводе»: Грибоедов увидел на кустах клочки ваты, которые принял за растущий хлопчатник.
Одно из ранних упоминаний бумажной ваты встречается в русском торговом Тарифе 1757 года. Первоначально так называлась «деланная», а не «самородная» (дикорастущая) вата, т.е. выработанная из хлопка и особым образом приготовленная (расчесанная в листы) подстёга. То есть ватой назывался листовой материал, используемый на подкладку одежды, для изготовления одеял и пр., то, что сегодня мы бы назвали – ватин.
Ватами также называлась одежда на вате – стеганы платья, халаты и пр. Некоторые современники протестовали против такого словоупотребления, считая, что подобные изделия нужно называть хлопчатой бумагой или хлопчатой шерстью (ср. немецкое Baumwolle – «древесная шерсть», английский путешественник Ричард Джемс в начале XVII века перевел русское словосочетание хлопчатая бумага как cotton wool, буквально: «хлопковая шерсть»).
Вообще, вата и бумага часто смешивались, называя один и тот же материал – хлопок. Как вам, например, такое определение: хлопковая (бумажная) вата в XVIII веке характеризовалась в России как «шерсть, завернутая хлопком в плоде травы, называемой котон». (Чулков М. Историческое описание российской коммерции. 1788).
Не случайно Мейер в своем Ботаническом словаре утверждал, что «в аптеках бумагу [т. е. вату в нашем понимании] ни к чему не употребляют». А Словарь академии российской (1789) дал ей такое определение: «Вата – лист, составленный из хлопчатой бумаги», «хлопчатая бумага на клею, чем подбивают платье». Энциклопедический лексикон А.А. Плюшара пояснял: «Хлопчатая бумага употребляется или в своем природном состоянии, будучи только очищена от семенных зерен и расчесана толстым листом или войлоком, под именем ваты; или идет в пряжу и употребляется в виде ниток и тканей».
Даже в самом конце XIX века вата толковалась еще как «очищенная и приготовленная листами хлопчатая бумага» с уточнением, что она бывает «листовая» и «фунтовая», т. е. развесная (Словарь русского языка, 1891).
Лингвист А.Н. Шустов (автор встретившейся мне статьи) задается вопросом: откуда же пришло в русский язык слово вата? В языках практически всех восточных хлопкопроизводящих стран нет слов, похожих на русское для названия ваты (хлопка-сырца). За исключением… В качестве одного из гипотетических восточных источников слова вата он предлагает рассмотреть японский язык, в котором вата звучит так же, как и в русском. Оппоненты могут возразить: мало ли слов в разных языках, совпадающих по звучанию; как, например, в том же японском слово «гора» произносится однозвучно с русским яма. Но в данном случае речь идет не просто об одинаковом фонетическом звучании, а об абсолютно одинаковом значении.
Далее он пишет, что хлопководство, хлопкопрядение, хлопкоткачество известны в Японии с XIII века и получили дальнейшее развитие в начале XVIII века. Однако, экспорта хлопка ввиду его небольшого количества Япония не производила. Русско-японские контакты в XVIII веке были ограниченны в силу закрытости для европейцев Страны Восходящего Солнца. Проникновение русских в Японию и японцев в Россию в этот период было редким. И тем не менее: первая школа японского языка появилась в России еще при Петре I – в 1705 году. Позже такие школы были открыты при Академии наук в Петербурге, Иркутске, Якутске.
В 1740-х годах крещеный японец А.Татаринов составил в Иркутске русско-японский словарь объемом в тысячу слов, который попал в Петербург и в 1782 году даже обсуждался в Академии наук. Несмотря на небольшой объем лексики, видимо, учитывая прикладной характер своего труда, автор включил в него понятие хлопчатая бумага с переводом на японский — вата («Лексикон» русско-японский Андрея Татаринова. М., 1962).
В пользу ново-японского заимствования слова вата говорит его позднее появление в русском языке, когда сам этот «предмет» (под названием бумага) был известен в России уже более трех столетий. Кстати, языковые контакты с японцами не прошли бесследно и для восточных соседей: тогда же они позаимствовали, например, русское слово шуба (яп. сюба). По мнению Шустова, хотя слово вата и было включено в солидный Словарь академии российской (1789), оно долгое время считалось принадлежностью профессиональной лексики, и в язык художественной литературы вошло сравнительно поздно: вспомним «на вате шлафор» (халат) из пушкинского «Евгения Онегина» и «шинель на толстой вате» у Гоголя («Шинель»). В обоих случаях – в значении «войлочного листа».
Ну а происхождение бумаги и связь ее с бамбуком – это уже совсем другая история.