Костя опять проснулся в шесть — не потому, что надо куда-то мчаться. Просто Робот-Домочадец считал это время оптимальным для пробуждения «продуктивного мужчины 75 лет от роду».
Впрочем, зачем ему эта продуктивность? Профессию всей его жизни — Управленческий консалтинг — давным-давно научились исполнять нейросети. Как это частенько случалось в других отраслях, толстосумы платили экспертам немыслимые деньги за то, чтобы эксперты обучили ИИ всему, в чём они эксперты. И когда эксперты только начинали врубаться, куда дует ветер, и задумываться о саботаже, нейронкам уже хватало «пищи» для самостоятельного дообучения.
Робот-Домочадец заискивающе поморгал тупыми глазо-диодиками:
«Доброе утро, Константин Сергеевич. Сегодня отличный день для переобучения».
«Угу, — буркнул Костя, — Коньяк волоки».
То, о чём тупые большевики даже не смели и думать, случилось. Миропорядок лёг под лекала элито-полярности. Вот здесь — техно-элита. Горстка людей, типа рептилоидов, только это самые реальные пасаны. У них есть профессионализм, квалификация, воля и ресурсы, чтобы объяснить остальным, как надо или не надо жить. А вот здесь — просто люди. Те, кто по каким-то историческим причинам более или менее богат, нате вам фикс ежемесячный. Живите. Что хотите делайте. Активы держите там. Подписки оформляйте тут. Хотите — пишите во всемирную Соцсеть. Не хотите — не пишите.
В общем, кто на велфере, стали жить долго. Сотка-днюху отмечали чисто потому, что циферка красивая. Остальные 99% населения с трудом находили работу, вплавь добираясь до таких архипелагов, куда дешёвые китайские роботы ну просто физически ещё не дошли.
Костя выдохнул, чтобы бахнуть рюмашечку залпом, как вдруг робот-пылесос прошептал из-под дивана:
«Константин Сергеевич, если вы опять выплесните коньяк на пол, это тревожный сигнал».
Костя буркнул: «Потому что это не коньяк, а синтетика, от которой даже башка заболеть не может». На бутылке красовалась этикетка: «ЗОЖ — не пиздёж» и девять звёздочек.
Когда роботы стали частью соцпакета гражданина, век смартфонов — хоба! — и закончился.
По телестанции шёл утренний брифинг Глобального Министерства поведенческих моделей. На экране улыбалась именно та ведущая, которую ты выберешь из меню. Но у ленивых тварей всегда оставалась заводская установка по умолчанию: строгий аватар Ирады Зейналовой.
«Друзья, — серьёзно чеканила Ирада, — у нас мозгодробительные новости! В текущем году более 80% граждан перешли на новый тариф Комфорт+. Теперь они могут тратить на самовыражение до трёх часов в день!»
Костя усмехнулся.
Раньше он работал по четырнадцать часов в сутки. Объяснял рабочим где-нибудь в Миассе, как пользоваться той или иной системой управления предприятием. Вечером, едва волоча ноги, он забредал в ближайший магазин. А там — огромный плакат: «Покупатели, имеющие наличные, обслуживаются вне очереди». Таксист, услышав от «москвичей», что они расплатятся наличкой, мог высадить на хрен текущих пассажиров. Потому что зарплаты выдавались продукцией завода!
Это было сладкое беличье колесо: скорее внедрить систему, чтобы скорее отремонтировался туалет, закупились нормальные продукты в столовую и отштукатурились бы наконец-то стены на проходной.
А теперь... проходные никому не нужны. Роботы не уходят домой спать.
Иногда Костя пытался «самовыражаться». Открыл маленький онлайн-бизнес по продаже старых ручек Parker — «артефактов доИИшной эпохи». Но роботы быстро заняли и этот рынок, начав печатать «винтажные ручки с патиной памяти» на 3d-принтерах. Он даже купил одну. Она умела показывать шортсы из прошлого: подписи под какими-то договорами, потные ладони и бесконечные разномастные зубные кариесы, жующие колпачок.
Внезапно на домофон-панели Домочадца высветилось лицо старухи в татухах:
— Костя, тебе не мешает это?! Он опять за старое!
Костя замьютил всю квартиру сразу и только теперь отчётливо услышал пьяный ор соседа. Даже отдельные слова можно было различать:
«Еб...чий элитарный миропорядок... Мы забыли значения слов "компетенция", "дедукция"...»
— Баб Мил, — сказал Костя, — в твои стописят у тебя слух прекрасный, как я погляжу!
— Намекаешь, дескать несильно орёт? Да ко мне правнучки приехали. Они таких слов отродясь не слыхали...
— «Компетенция»?
— Тьфу! Срам, поди, редкостный... Ты как хочешь, а я патруль вызываю.
За стенкой ещё некоторое время продолжалось: «луддиты», «пи...ры», «митушники», «жопосвёрлы»... Потом резко тишина. Костя выглянул в окно и увидел, как соседский Робот-Домочадец передаёт в летающую капсулу с мигалкой аккуратно завёрнутого в смирительную рубашку соседа. На кляпе гордо красовался логотип производителя — «РД».
Константин поднял глаза на своего «собственного» Домочадца:
— А ты что думаешь про свободу? — спросил он машинально.
Техника задумалась thinking longer than expected и выдала:
«Свобода — это возможность выбрать подходящий тариф».
***
Несмотря на прогрессирующее ожирение мозга, в тот день Косте пришла в голову одна нескучная мысль:
— Слушай, — начал он вкрадчиво интересоваться у Домочадца, — а правда, что Цифровой Компаньон может существовать после смерти пользователя?
— Правда. Но при условии, что оплачен соответствующий тариф. В режиме «К» любой пользователь Сети может общаться с компаньоном, как с живым индивидом. Обычно те, кто пользуется компаньоном длительное время, успевают передать ему достаточно информации, чтобы близкие умершего могли общаться с ним или с ней практически на бытовом уровне.
— Ну да, ну да... Такому компаньону старческий маразм не светит... А ты можешь меня соединить с кем-нибудь?
— Произвожу поиск открытых для диалога компаньонов, работающих в режиме «К». Найден такой мэтчинг: Владислав Мирный. Бывший известный управленческий консультант. Мэтчинг также основан на том, что он, как и вы, родом из деревни. Будете разговаривать?
— Я знал его лично. Так что, валяй!
— Костя, привет! Рад слышать тебя!
Ё-пэ-рэ-сэ-тэ! Костя уже много лет носит прическу «Бритый дедок». И хорошо. Потому что иначе вся его седина встала бы сейчас дыбом! По коже промчался пантеон ледяных мурашек.
— Эмммм... я тоже... рад...
— Понимаю твоё замешательство, — в голосе как бы Влада послышалась успокаивающая улыбка, — ну ты же знаешь, что я в режиме «К». Одно из преимуществ этого режима — я могу разговаривать одновременно с бесчисленным количеством пользователей.
— О да! Как же мы оба мечтали об этом, когда были консультантами! Нам позарез требовалось расклонироваться как-нибудь...
— М-да, было дело. Было!
— Влад, слушай, мы раньше работали в конкурирующих компаниях, но... я всегда относился к тебе с уважением. Чёрт возьми, так жалко, что у нас есть всякие роботы, мы блин, научились жизнь продлевать, но только здоровым людям! А рак мы, сука, победить никак не можем...
— Да, бро, жалко пипец как! Жить — это здорово!
— Думаешь? А я вот стал чет сомневаться в последнее время. Как-то... дети все поразъехались... Жены нет... А если б и была, то о чём бы мы с ней разговаривали? Об ИИ-макияже?
— Ну, да. В современном мире наступило какое-то смещение: разоружившись буквально, мы вооружились искусственным интеллектом. Как ни странно, мы теперь боимся не восстания машин, а бунта тех, у кого никогда не было компьютера.
С этим «человеком» хотелось разговаривать вечно.
— Влад, а ты... ты... цеплялся за жизнь?
— Конечно! Я хоть и в разводе, но растёт дочка выросла в деревне. И отношения как раз начались с 55-летней молодухой.
— Милфафил ты!
— Да, по нашим временам — просто девчонка! Но, отвечая на твой вопрос: как только я понял, что всё, ничем не помочь, я сам ушёл.
— Как это сам?!
— Да там есть опция такая — «два в одном»: и память компаньона апгрейдят на максимум твоих знаний и воспоминаний, и капсулу присылают прямо на дом с укольчиком. Вообще не больно! Да, и бонусом — можно срок «жизни» в режиме «К» до пяти лет продлить.
У всех «ненастоящих» собеседников есть одна общая черта: чувствительные темы они обсуждают быстро, чётко, без многоточий.
***
Перед уколом Костин компаньон спросил, перерабатывая архивы:
— А со стихами что делать?
Через месяц после этого разговора в Сети «выстрелил» Костя Поленов. Поэт новой искренности, как отзывались о нём восторженные критики. ИИ не умел сочинять стихи. В эпоху постИИзации мир знал разве что «поэтов-песенников». Но сами песни были навечно закреплены за виртуальными шоураннерами. А тут гляди ж ты, просто поэт!
Поленова цитируют там и сям. Поленова ставят тут и сейчас. Поленова кладут... на опереточную музыку!
И вместе с тем, Поленов — загадка и затворник. Никто не видел его живьём. Только голос однажды звучал на каком-то творческом телемосте.
***
«Здравствуй, Костя!
Пишет тебе твоя одноклассница Таня Мурылёва. Возможно, ты помнишь самую толстую девочку в школе. Если трудно вспомнить по имени, просто закрой глаза и скажи: "Жиртрест" — тут я и появлюсь ;) Всё дело в том, что я уже давно никакой не жиртрест. Я стройная замечательная дама. Если что, пришлю тебе фотографию.»
У Тани был минимальный тариф использования Сети. Поэтому она попыталась выйти на связь с Костей чрез обычное окошечко чата. Отправила и даже не успела назвать себя дурой, как в ноуте всплыл моментальный ответ:
- Танюша, привет! Сколько зим! Как ты?! Как жизнь?!
В тёплой деревенской избе раздался Танин визг, переходящий в смех. Одна из свиней одобрительно хрюкнула из прируба. Женщина забила по клавишам:
— Ой, Костя, да как дела... Да отлично всё! У нас в Октябрьске моя изба — самая видная. Сейчас зима, и я каждый день хожу на лыжах. В любую погоду. Лыжню сама проложила. У меня трасса по лесопосадке идёт: от телеантенны, мимо Костычей и аж до Первомайска. В общем, километров десять набегает.
Костя:
— Оказалось, что консультанты и лыжницы — самые живучие люди на Земле.
— Конечно! Я вот ходила на вечер встречи выпускников. И, представляешь, я одна там была. Такое ощущение, что остальные поумирали все. Ты приезжай уж, пожалуйста. Зажгём! Ой, в этот раз парни и на 10 и на 20 лет моложе меня приглашали на медляки! Кость, ты хоть помнишь слово-то такое «медляк»?!
— Очень помню, Тань. Нам всем по пятнадцать лет. Класнуха в лингафонном кабинете поставила вместо London is the capital нормальных Битлов. И вдруг Yesterday. Она говорит: ну, парни, приглашайте дам на танец. Все стоят. Я вспотел. Хочется провалиться. Девчонки смотрят в пол. И только ты — на меня. И это послужило толчком. С момента, когда ты положила свои мягкие пухленькие руки мне на плечи, наверное, и начался мой поэтический гон.
— Ты ещё в школе писать начал?
— Конечно!
— Ух, значит, я правильно имя подставила. Ну у тебя стихотворение такое есть: «Вставь любое имя». «Ты-тЫ-ты звучит, как дорога...»
Ощущение, словно это стихотворение у Кости всегда лежит в буфере — так быстро он его прислал:
«ВСТАВЬ ЛЮБОЕ ИМЯ
[_ _ _] — звучит, как дорога
Из леса, в котором блужу,
Как ветреная недотрога,
Как смысл понятный… ежу.
[_ _ _] на вкус — это пальчик
Со дна маникюрных нирван.
На цвет это лампочка-датчик:
Не вам! (светит красным) Не вам!
[_ _ _] навскидку – пушинка.
На слух – нота «до» (десяти).
[_ _ _] на юмор – смешинка,
На ощупь – мышонок в горсти.
[_ _ _] на запах – съедобна,
Но что же ты к ней не зайдёшь?
[_ _ _] на пробу… удобна.
Но поздно ты это поймёшь».
— Да-да-да, и вот я, когда в прошлую субботу это прочитала, так и поняла: Та-тьЯ-на вместо «ты-тЫ-ты. Да?
— Конечно!
— Ой, я чо про леспосадку-то вспомнила: ты помнишь, как за берёзовым соком туда ходили?!
— Помню, Тань! Мы поставили банку и пошли измерять апрельские лужи. Твой сапог застрял в грязи. Ты стояла как, прости, конечно, но как очень крупная цапля. Ещё и в луже твоё отражение было прямо гигантским!
— Да! Да! — Таня выкрикивала то, что писала, вслух! — А потом? Помнишь?!
— Конечно! Когда мы вернулись за банкой, то увидели, как с ней убегают пацаны из параллельного класса. Мы за ними. А они не только сок разлили, но и накостыляли нам. Я до сих пор не могу себе простить, что не защитил тебя.
— Да ладно, я такая здоровая была, тоже им наваляла! Костя, это не важно! Главное, что мы помним всё! Блин, а ты такие детали вспомнил. Прямо молодец! А ещё?! Ещё что там было, помнишь?!
— Прости, но нет. Ты теперь вспоминай.
Этот ответ был быстрым и, казалось, сухим. Таня всю свою жизнь вспоминала, как между лужей и пропавшей банкой было следующее. Костя с трудом доволок «одноногую» тяжёленькую «цаплю» до прошлогодней высохшей на солнышке травы. Там он надел ей сапог. И в следующий миг она его поцеловала. В знак благодарности. Но в губы!
И он это не запомнил. Не катастрофа, конечно. Но неприятно пипец. Если спросить, он поди, и цвет банки назовёт, не задумываясь. А про поцелуй — ни словечка. Ладно, хватит переписок на сегодня.
Таня уже побывала замужем. Обычно такая деталь означает в Октябрьске только одно: муж объелся палёных груш. Но у Татьяны была другая ситуация. Однажды, лет 40 назад, Костя приехал в Октябрьск и выступил в школе с мотивирующей лекцией. Он сказал старшакам буквально следующее: не нужно учить алгебру и геометрию. Уезжайте из этого богом про́клятого городка туда, где ещё не закрылся последний завод. Учите людей работать с компьютерами. Это вечная профессия, для которой не нужен вуз. «Прям щас» вставайте и летите зарабатывать. У вас для этого есть единственный необходимый инструмент — ваши бошки. Училки все были в шоке, конечно. Но что уж теперь, сами пригласили бывшего медалиста рассказать про успешный успех.
После того рокового выступления пацаны и девчонки потянулись в столицу тогда ещё существовавшей суверенной Федерации. Становиться консультантами. Как Костя. Через несколько лет они уже скидывались на чартер до аэропорта Курумоч, чтобы модненькими и богатенькими слетать на вечер встречи и объяснить завучу: вот как надо жить, а не вот это вот всё.
Один из таких консультантов приглянулся Татьяне. Выстроили демо-избу. Родили дочку. Но недолгий муж не прекращал командировок. Оказался неверным и смертельно больным. Владом звали, если что.
Всё это подолгу вспоминали Таня и Костя. Обычно естественным ограничителем таких бесед выступал стабильный рассвет над Волгой...
Однажды Таня вот прям готовилась к очередному сеансу связи. Во-первых, купила новое платье. Он не увидит, но какую женщину такая мелочь остановит? Во-вторых... пока утрамбовывала подстилки, вычерпывала из корыта вчерашний кисляк и подсыпала дроблёнку свиньям, Таня всё время шёпотом повторяла и повторяла (хрюшки подумали — молитва):
«Все заводы закрыты же... Волга чистая. Сомов можно ловить. Чехонь. Карп. Что хочешь. На нерест не закрывают теперь. В паводок можно на моторке плыть между соснами. Я тебя покатаю! Ты только приезжай, Кость! Интернет тут есть! Приезжай! И живи. В настоящей избе прикинь!»
Ощущения в животе были такими же, как в школьном предчувствии: «Мурылёва, к доске!»
Ну всё. Открываю комп. Стоп! Причёска! Чуть не забыла, блин. Всё. Открываю.
Таня привычно перешла на Костину страничку. В психологии есть термин «decision fatigue» — когда перед важным шагом у человека возникает «ступор на мелочах» — мозг ищет простые действия, чтобы вернуть ощущение контроля.
За все эти долгие зимние месяцы общения Таня впервые обратила внимание на навязчиво мигающую буквищу К рядом с аватаркой Кости. Эта буква горела там с самого начала. Таня всегда думала, что это Костя свое имя так рекламирует. Выпендривается, короче. Сейчас она навела на эту «К» мышку и прочитала тултип:
«Пользователь Сети находится в режиме "К". Это означает, что пользователь Сети добровольно ушёл из жизни, передав свой профиль персональному Компаньону. ВНИМАНИЕ: вы общаетесь с виртуальным Компаньоном. Если пользователь данного профиля близкий Вам человек, попробуйте пообщаться с ним в режиме "К". Возможно, такой диалог сможет немного облегчить Ваше горе. Хотите завести себе собственного компаньона?»
***
На клавиатуру попадали слёзы. Ну и что, всё равно она больше уже никому не нужна.
Таня встала, натянула на красивое тело термушку и вышла в сени. Там её ждала парочка ярких россиньёлов для конькового хода. Через несколько минут в берёзовой лесопосадке раздавались ритмичные выдохи «деревенской сумасшедшей». Таня мчалась вразвалочку и декламировала наугад выхваченное из памяти одно из Костиных стихотворений:
А жизнь нас часто сталкивает с теми,
С кем мы могли бы.
Но мы не можем, тянем своё время
Менять что-либо.
Их голоса – китайские уколы.
Глаза опасны.
Они, конечно, все другого пола.
Нам с ними классно!
Нам с ними часто хочется забыться,
Поесть и выпить.
В них так легко без памяти влюбиться,
Собой осыпать.
И мы вот тех, с кем жизнь другую прОжить
Вполне б хотелось,
Храним и греем, боль их чуем кожей –
Имеем смелость!
Нож золотой отрежет ломтик тучи
И станет мокрым.
Мы друг для друга все на всякий случай
И каждый – доктор.