Звонок в дверь раздался в субботу утром, когда я стояла у плиты в застиранном халате и переворачивала оладьи. Волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тени от бессонной ночи.
Сашка опять температурил, а я дежурила у его кроватки до четырех утра.
— Кто это может быть в такую рань? — проворчал Денис, не отрываясь от телефона.
В выходные супруг превращался в овощ, прирастающий к дивану.
Я посмотрела в глазок и ахнула. На пороге стояли мои родители с дорожными сумками.
— Мам, пап! Вы же не предупреждали!
— Решили сюрприз сделать, — улыбнулась мама, крепко обнимая меня. — Давно не виделись, соскучились!
Папа молча поцеловал меня в макушку и прошел в гостиную.
Я лихорадочно соображала, что есть у нас в холодильнике из продуктов и насколько ужасно выглядит квартира. Детские игрушки валялись повсюду, на столе громоздилась гора немытой посуды, а я сама была похожа на пугало огородное.
— Где внук? — спросила мама, оглядываясь по сторонам.
— Спит еще. Ночью температура была.
Мама критически осмотрела меня с ног до головы. В ее взгляде читалось удивление, смешанное с беспокойством.
Когда я училась в институте, она всегда гордилась тем, какая у нее ухоженная дочь.
— Доченька, — всегда повторяла она, — образование — это хорошо, но женщина должна следить за собой. Никогда не забывай об этом».
Сейчас я явно не соответствовала ее стандартам.
— Лиза, — мама говорила осторожно как врач, который не знает, как сообщить плохие новости пациенту. — Ты же получаешь четыреста тысяч рублей. Почему ты так... плохо и не ухоженно выглядишь?
Денис поднял голову от телефона и ухмыльнулся. В его глазах мелькнула какая-то странная радость, будто он давно ждал этого момента.
— А я ее зарплату сестре отдаю! — заявил он с вызывающей наглостью, даже не пытаясь смягчить свои слова.
Повисла мертвая тишина.
Мама растерянно переводила взгляд с меня на Дениса. Я почувствовала, как горячая волна стыда поднимается от живота к горлу.
Папа молчал, но я видела, как у него напряглись скулы. Это был верный признак того, что внутри него зреет буря.
***
Отец медленно поставил свою сумку на пол. Движения у него были какие-то слишком дерганые, как у человека, который изо всех сил сдерживает свои эмоции.
Я была знакома с этой привычкой с детства. Так папа реагировал на возникновение серьезных проблем.
— Повтори-ка еще раз, — тихо сказал он, глядя на Дениса.
— Да что тут повторять, — Денис пожал плечами с показной небрежностью. — У моей сестры трудности, кредит висит большой. Вот и помогаем. Мы же ей не чужие!
— А какое отношение финансовые трудности твоей сестры имеют к моей дочери? — возразила мама. — Лиза работает как проклятая, ребенка растит, а ты...
— А я что? — Денис наконец отложил телефон и поднялся с дивана. — Я тоже работаю. И, как глава семьи, решаю, куда тратить наши деньги.
Наши…
Это слово резануло по ушам.
Я зарабатывала эти деньги, работая аналитиком в крупной IT-компании, просиживая в офисе по двенадцать часов, таская ноутбук домой на выходные. А потом приходила и узнавала, что денег на новую куртку Сашке нет, потому что надо помочь золовке с ее очередными финансовыми дырами.
— Лиза, — папа повернулся ко мне, — это правда?
Я кивнула, не в силах выговорить ни слова. Стыд душил меня. Не за то, что муж распоряжается моими деньгами, хотя это тоже было больно, а за то, что я так долго молчала. Что позволила этому происходить. Что превратилась в замученную домохозяйку, которая боится возразить супругу.
— Сколько? — коротко спросил папа.
— Всю зарплату, — прошептала я. — Оставляет только на продукты и коммуналку.
Мама присела на стул, словно ее совсем перестали держать ноги.
— А на что ты живешь? На что Сашку одеваешь?
— На мою зарплату, — вмешался Денис. — Я же не бездельник какой-то. Пятьдесят тысяч хватает на все! И не нужно строить трагедию на пустом месте!
Пятьдесят тысяч рублей…
На семью из трех человек в 2025 году.
Я вспомнила, как на прошлой неделе считала мелочь в кошельке, чтобы купить Сашке йогурт. Как отказывалась от встреч с подругами, потому что не на что было даже кофе в кафе купить.
— А сестрица твоя чем занимается? — голос у папы становился все тише, что было плохим признаком.
— Временно не работает. После декрета еще не устроилась.
— Декрета? — переспросила мама. — А сколько ребенку?
— Пять лет, — буркнул Денис, явно понимая, что влип.
Папа секунду стоял неподвижно, а потом начал медленно засучивать рукава рубашки.
***
— Значит, — отец говорил очень спокойно, но я видела, как у него дрожат руки. — Пять лет ребенку. Пять лет твоя сестрица «после декрета» сидит. На деньги моей дочери. При этом моя дочь ходит в застиранном халате и экономит на йогуртах для внука. Так получается?
— Пап, не надо, — я попыталась встать между ними, но мама мягко оттянула меня за руку.
— Нет, Лизочка, надо. Очень надо! — мама впервые за все утро улыбнулась, но ее улыбка была какая-то неестественная. — Денис, милый, а ты не думал, что Лиза тоже может «временно не работать»? Что ей тоже хочется иногда побаловать себя?
— Она и так балует, — огрызнулся Денис. — Кремы всякие покупает.
— Какие кремы? — я опешила от наглости мужа. — Я уже полгода пользуюсь детским кремом за сто рублей!
— Ну... не знаю, что-то же покупаешь на свои деньги.
— На какие свои деньги, Денис? — папа сделал шаг вперед. — Ты же сказал, что забираешь у жены всю зарплату. Откуда ей взять средства на личные расходы?
Я заметила, что Денис осознал, как сильно запутался в собственной лжи. Лицо у него стало кирпичного цвета.
— Короче, это наши семейные дела! — супруг попытался перейти в наступление. — Не ваше дело, как мы деньги тратим. Сами разберемся! Без посторонней помощи!
— Наше! — отрезала мама. — Ещё как наше. Когда моя дочь выглядит как замученная крепостная, а какая-то чужая тетка прожигает её деньги, это очень даже наше дело, зятек!
В детской послышался плач. Проснулся Сашка.
Я автоматически направилась туда, но мама меня остановила.
— Пусть Денис поухаживает за сыном. Или он только деньги забирать умеет?
Денис неохотно поплелся в детскую. Я слышала, как он неловко успокаивает сына, явно не зная, что делать с плачущим ребенком. Обычно этим занималась я.
— Лиза, — папа присел рядом со мной на диван, — как долго это продолжается?
— Года два уже, — я не могла смотреть ему в глаза. — Сначала муж сказал, что это временно. Что у Вики проблемы с кредитом, банк грозится квартиру забрать. Я согласилась помогать золовке три месяца.
— А потом?
— А потом всегда находились новые причины, чтобы забрать мою зарплату. То машину ей купить надо, то ремонт делать, то еще что-то. А я... я думала, что не имею права возражать. Денис же мой муж, отец Сашки. И зарабатывает меньше меня.
Мама фыркнула.
— Зарабатывает меньше, значит должен жену обдирать как липку? Такая у тебя логика, дочь?
— Мам, не кричи, пожалуйста.
— А я не кричу. Пока! — мама достала телефон. — Давай номер этой замечательной родственницы.
— Зачем?
— Хочу поблагодарить ее за то, как хорошо она проживает на деньги моей дочери.
Я никогда не видела маму в таком состоянии. Обычно она была мягкой, деликатной, предпочитала решать конфликты разговорами. Но сейчас в ней проснулось что-то первобытное, материнское. Она стала львицей, защищающей своего детеныша.
Вдруг из детской донесся голос Дениса:
— Лиза! Он какать хочет. Иди сюда!
***
— Я пойду, — сказал папа и направился в детскую.
— Пап, не надо, я сама...
— Сиди и отдыхай! — возразил мне отец голосом, не терпящим возражений.
Я слышала, как отец разговаривает с Сашкой, как шумит вода в ванной.
А потом послышался приглушенный разговор мужчин. Денис что-то быстро объяснял, папа отвечал ему коротко и жестко.
— Лизочка, — мама села рядом и взяла меня за руки. — Ты понимаешь, что это ненормально?
— Понимаю. Но что я могу сделать? Развестись? Остаться одной с ребенком?
— А сейчас ты не одна? — мама сжала мои пальцы. — Рядом с тобой мужчина, который отбирает у тебя зарплату и отдает сестре, оставляя семью без денег. Это даже хуже одиночества!
Я молчала, потому что возражать было нечему.
Последние два года я жила как в тумане, просто функционировала. Работа - дом - ребенок. Не думала, не анализировала, просто терпела.
Может боялась признать, что совершила ошибку, выйдя замуж за Дениса.
Из детской вышел папа с Сашкой на руках. Сын был чистый, одетый, довольный.
— Дедушка! — радостно закричал он и потянулся ко мне. — Мама, дедушка пришел!
— Вижу, солнышко, — я обняла сына и вдруг почувствовала, как на глаза накатываются слезы.
Когда в последний раз Денис сам, без напоминаний, поменял Сашке подгузник или просто поиграл с ним?
— А где Денис? — вдруг спросила мама.
— Собирается, — коротко ответил папа. — Едет к сестре. У него появились там срочные дела.
Через несколько минут Денис вышел из спальни с небольшой сумкой.
— Я на пару дней к Вике поеду, — супруг избегал смотреть мне в глаза. — У нее там... проблемы опять.
— Конечно, — сказала мама сладким голосом. — Проблемы у нее. А у твоей жены, значит, все отлично?
— Мам, пожалуйста...
— Нет, Лиза, хватит молчать! — недовольно отрезала мама. — Денис, а деньги на эти проблемы у сестры откуда возьмешь в этот раз?
— У нее остались деньги, — небрежно буркнул мужчина.
— Ах, остались! С Лизиной зарплаты. А она тебе разрешила ими делиться с сестрицей?
— Мы уже обсудили эту тему. Хватит!
— Жена — не кошелек, дорогой! — папа говорил очень тихо, но в его голосе слышалась непоколебимая уверенность. — И не банкомат. Жена — это партнер, которого нужно уважать и ценить.
— Ладно, не читайте мне лекций! — Денис направился к двери. — Вечером вернусь.
— Не торопись, — крикнула ему вслед мама. — Мы с отцом тут побудем. Поможем Лизе разобраться с некоторыми вопросами.
Денис замер у двери, явно почувствовав подвох, но ничего не сказал и вышел.
После того как за ним захлопнулась дверь, я почувствовала странное облегчение. Как будто в квартире стало легче дышать.
— А теперь, — сказала мама, доставая телефон, — давай разбираться с финансами. Покажи мне свой банковский счет.
— Зачем?
— Затем, что пора восстанавливать справедливость. Твои деньги должны тратиться на тебя и твоего сына. А не на чужую тетку, которая пять лет не может найти работу. Ты понимаешь это, дочь?
Я открыла приложение банка на телефоне. Баланс: 847 рублей. До зарплаты еще неделя.
— А карта твоя у Дениса?
— Да. Он сказал, что так удобнее. Все равно деньгами распоряжается он.
Папа и мама переглянулись.
— Лизочка, — сказал папа, — завтра идем в банк.
***
С понедельника я уже жила у родителей.
Собрала вещи, пока Денис отсутствовал, и оставила ему записку на столе:
«Нужно время подумать».
Сашка воспринял переезд к бабушке с дедушкой как приключение: носился по трехкомнатной квартире, радовался игрушкам, которые мама припасла для внука.
Первым делом мы с папой поехали в банк. Менеджер, выслушав ситуацию, сочувственно покачала головой и оформила мне новую карту. Старую заблокировали.
— К сожалению, такие истории не редкость, — сказала она, передавая документы. — Главное, что вы вовремя опомнились.
Вечером Денис названивал не переставая.
Сначала возмущенно требовал вернуться, потом пытался давить на жалость, рассказывая, как ему плохо без нас.
Я не отвечала. Трубку взяла мама только после десяти пропущенных.
— Денис, милый, хватит сюда звонить. Благотворительный фонд закрыт! Карта заблокирована. Лиза больше не финансирует твою сестру. Если хочешь помогать родственникам, помогай на свою зарплату. А нашу семью больше не трогай! Пошел вон!
После этого муж заявился к моим родителям. Стоял под окнами, требовал встречи. Папа спустился поговорить с ним, но вернулся совсем расстроенный.
— Обещает исправиться. Карту вернуть тебе, с сестрой поговорить. Типичные обещания человека, который попался и теперь вертится как вьюн.
— И что я должна делать?
— Решаешь только ты. Но помни, что люди не меняются за неделю. То, что он делал два года, говорит о нем, как о человек и мужчине. Ты точно готова прожить с ним всю жизнь?
Через несколько дней я подала на развод. Сидела в приемной юриста, держала в руках заявление и не верила, что нашему браку пришел конец.
Пять лет брака, общий ребенок… неужели нужно все зачеркнуть из-за денег?
Хотя дело было не в деньгах.
Дело было в уважении, которого не существовало в нашей семье. В том, что я превратилась в безмолвный банкомат, а мои потребности перестали существовать. В том, что Денис видел во мне не партнера, а источник финансирования для своих родственников.
Супруг пытался предотвратить развод.
Приезжал к родителям, умолял дать ему шанс. Даже золовку привез. Эта худенькая блондинка с наглыми глазами со слезами рассказывала, какая она несчастная и как ей нужна помощь.
— Лиза должна понять! — всхлипывала она. — Мы же родственники. Не чужие друг другу! Между женщинами не должно быть конкуренции.
— Конкуренции? — мама смотрела на нее с интересом натуралиста, изучающего редкий вид паразита. — Милочка, конкуренция — это когда соревнуются равные. А вы два года жили за счет моей дочери. Это называется иждивенство! Отстаньте наконец от нашей семьи! А то в полицию заявлю!
После этого визита Вика больше не появлялась.
Развод оформили через два месяца. Денис согласился на все условия: ребенок со мной, алименты по закону. Видеться с сыном он мог по выходным.
В первую субботу после развода я проснулась в своей девичьей комнате, посмотрела в зеркало и удивилась.
За два месяца жизни у родителей я сильно изменилась. Волосы блестели, кожа очистилась, в глазах появился блеск. Я снова стала следить за собой, покупала качественную косметику и ходила к парикмахеру.
— Мам, — сказала я за завтраком, — мне пора искать свое жилье.
— Никуда ты не пойдешь, — отмахнулась мама. — С внуком сиди здесь сколько хочешь. Нам только в радость!
Но я уже присматривала двушку в соседнем районе. Хотелось своего пространства, своих правил и финансовой независимости. Полной, окончательной.
Сашка привык к новой жизни быстрее меня. С папой ездил на дачу, с мамой пек пироги, со мной ходил в парки и музеи. Дениса видел по выходным, но особо по нему не скучал.
А я впервые за последние годы чувствовала себя свободной. Мои деньги принадлежали мне и сыну. Решения принимала я сама. И будущее больше не казалось серой полосой однообразных дней.
Справедливость, оказывается, имеет привкус. Сладковатый привкус свободы.