Илон Маск снова в деле — на этот раз с новой порцией космических мечтаний, которые звучат так же вдохновляюще, как и сомнительно. На этот раз он заявил, что если хорошенько «разогреть» Марс, то на нём появится океан, покрывающий около 40% поверхности и достигающий глубины в целую милю — то есть почти 1,6 километра. По его словам, это превратит Красную планету в нечто вроде Земли, где, возможно, сможет процветать жизнь. И всё это, конечно, ради великой цели — «сохранения разума во Вселенной». Потому что, как он напоминает, «всегда существует вероятность, что с Землёй что-то случится». Ну, например, очередной твит Илона может вызвать крах фондового рынка, и тогда точно придётся эвакуироваться на Марс — благо, там уже будет океан для слёз разочарованных инвесторов.
Но давайте немного отвлечёмся от энтузиазма и вспомним реальность. Последний раз люди ступали на Луну в 1972 году — да-да, более полувека назад. И даже это вызывает у некоторых серьёзные вопросы: действительно ли туда летали? Не будем углубляться в теории заговора, но факт остаётся фактом — с тех пор ни один человек не покидал низкую околоземную орбиту. Между тем, Илон уже планирует отправлять на Марс не просто людей, а целых роботов Optimus, которые, по его замыслу, станут первыми поселенцами на Красной планете. Они-то, видимо, не будут задавать неудобных вопросов вроде: «А где вода?», «Почему атмосфера состоит на 95% из углекислого газа?» или «А можно ли здесь вообще дышать без скафандра размером с грузовик?».
Starship, к слову, ещё не совершил ни одного успешного орбитального полёта, не говоря уже о межпланетном. Но это не мешает Маску обещать беспилотный запуск на Марс уже в 2026 году. То есть через год. Да, вы не ослышались. Через год мы, по его плану, отправим на другую планету корабль, который пока не может даже стабильно приземлиться на Земле. И вместе с ним — роботов, которые, судя по всему, ещё не научились даже заваривать кофе без помощи человека. Но, видимо, на Марсе кофе не понадобится — там будет океан. Правда, непонятно, из чего он будет состоять, если вся вода на Марсе заморожена в полярных шапках и в грунте в виде льда, а атмосферное давление там в 170 раз ниже земного. Но, конечно, Илон знает лучше — он же «сохраняет разум во Вселенной».
Ирония в том, что даже если представить, что мы каким-то чудом разогреем Марс — скажем, с помощью ядерных бомб, как он однажды предлагал (да, это было всерьёз), или с помощью гигантских зеркал в космосе, или ещё каких-то фантастических технологий — это займёт не годы и даже не десятилетия, а столетия. А может, и тысячелетия. Потому что терраформирование планеты — это не перезагрузка компьютера. Это колоссальный процесс, требующий ресурсов, знаний и стабильности, которой человечество, мягко говоря, не отличается. Мы не можем договориться о климате на собственной планете, но уже строим планы по созданию океанов на другой.
Кроме того, даже если бы у нас были технологии для такого масштабного вмешательства, возникает этический вопрос: а имеем ли мы право переделывать другую планету под себя? Особенно если вдруг там окажется хотя бы микробная жизнь — что, кстати, вполне возможно. Но, судя по всему, для Маска это не проблема. Главное — чтобы разум выжил. Хотя, честно говоря, иногда создаётся впечатление, что именно человеческий разум и является главной угрозой для самого себя. Мы умудрились довести до грани вымирания десятки тысяч видов, устроить две мировые войны, изобрести ядерное оружие и социальные сети — и теперь хотим экспортировать этот «успех» на Марс?
Ещё один забавный момент — это уверенность в том, что Марс «станет похож на Землю». Даже в самых оптимистичных сценариях терраформирования Марс никогда не будет Землёй. У него нет магнитного поля, защищающего от солнечной радиации. У него слабая гравитация — всего 38% от земной, что может привести к серьёзным проблемам со здоровьем у будущих колонистов. Атмосфера, даже если её удастся создать, будет крайне нестабильной. И да, даже если растопить весь лёд, воды будет недостаточно для океана, покрывающего 40% поверхности. По оценкам учёных, если растопить ВСЕ запасы воды на Марсе, получится глобальный слой глубиной не более 30 метров — и то при условии, что вся вода распределится равномерно. А не «миля глубиной», как мечтает Илон.
Но, конечно, мечтать — не вредно. Наоборот, мечты двигают науку. Проблема начинается тогда, когда мечты выдают за конкретные планы, а энтузиазм — за инженерные решения. Когда миллиардеры начинают говорить о колонизации других планет так, будто это вопрос ближайших лет, а не далёкого будущего, это создаёт иллюзию, что всё уже почти готово. А на деле мы всё ещё не можем отправить человека даже на Луну — хотя NASA обещает Artemis-3 в 2026 году, но многие скептики уже ставят под сомнение и эти сроки. А ведь Луна — это всего в трёх днях полёта. Марс — в нескольких месяцах. И это при идеальных условиях.
Так что, пока Илон рисует в Midjourney картинки с марсианскими океанами и роботами Optimus, строящими базы под пальмами (которые, кстати, тоже придётся как-то выращивать в радиоактивной пыли), реальные учёные продолжают изучать почву Марса с помощью марсоходов, которые еле ползают по поверхности, экономя каждый ватт энергии. И они, к слову, пока не нашли ни капли жидкой воды, ни следов жизни, ни признаков того, что планета хоть как-то стремится стать «похожей на Землю».
Возможно, однажды человечество действительно освоит Марс. Но это будет не благодаря твитам и красивым рендерам, а благодаря кропотливой, медленной, порой скучной работе тысяч учёных, инженеров и техников. А пока — давайте не будем путать фантастику с программой полётов. И помнить, что даже если «с Землёй что-то случится», спасение вряд ли придёт с Марса. Скорее всего, оно придёт от умения заботиться о том, что у нас уже есть — единственной планеты, где мы точно можем жить. Пока что.
Так что, Илон, может, сначала закончим с Луной? А то ведь так и не высадились туда с 1972 года. Но это уже совсем другая история.
С христианской точки зрения, стремление колонизировать Марс и «сохранить разум во Вселенной» отражает глубокую тревогу человечества перед хрупкостью земного существования, но при этом упускает главное: истинное спасение не в бегстве с Земли, а в обращении к Богу, Который даровал нам эту планету как дом и доверил нам быть её хранителями. Мечты о других мирах могут вдохновлять, но они не должны отвлекать от ответственности за ту жизнь, что уже дана нам здесь и сейчас — за ближнего, за творение, за мир, который мы призваны исцелять, а не покидать.