Мы оставили нашего пономаря Осипова в дороге, когда он в 1724 году поехал в Петербург. Никак не давала ему покоя Библиотека Иоанна Грозного. По приезде он немедленно подал «Доношение» в Канцелярию фискальных дел, сообщая то, что на смертном одре поведал ему дьяк Макарьев 27 лет тому назад.
По правде, обращает на себя внимание эта цифра — 27 лет. При тогдашней средней продолжительности жизни (30-40 лет) 27 лет значит почти целую жизнь. То есть всю сознательную жизнь пономарь Осипов знал и хранил переданную ему тайну.
Однако проследим дальнейшие события, которые исследовал наш предшественник И.Я.Стеллецкий.
«На этот раз дело дошло до Сената…»
Ага! Значит и тогда были уже умные чиновники, — хочется воскликнуть. Но, зная эту породу людей, предположу, что это заслуга не чиновников, а это наш пономарь уже научился так подавать информацию, что вынуждал чиновников думать не о себе, а об Отечестве. Молодец, пономарь Осипов!
Причём он не просто сильно изложил то, что знал, а изложил суть дела именно так, что уж никто не мог сказать «не царское это дело». И Стеллецкий свидетельствует далее:
«более того, им заинтересовался сам Пётр…»
Оно и понятно, как это —такое важное дело, царская библиотека! Где-то лежит, возможно рядом. И наш царь Петр 1 на «телеге» пономаря собственной рукой, окуная гусиное перо в чернильницу (или попросив Савелия Крамарова в фильме «Иван Васильевич меняет профессию») пишет
«резолюцию: «Освидетельствовать совершенно вице-губернатору» (Воейкову).
С поразительною для Сената поспешностью дважды в том же декабре, московской губернской канцелярии было приказано исследовать указанный тайник под руководством Осипова и наблюдением архитектора.
Вице-губернатору Воейкову одновременно было наказано: «О поклаже свидетельствовать без всякого замедления, дабы оному пономарю кормовые деньги втуне (староречние: напрасно – В.Л.) не были».
Ну как тут не остановиться. Дело важное, команда дана: копать. Но при этом держать под контролем весь процесс, чтобы напрасно не тратить деньги казны на раскопки. Государственный подход!
Мы много не знаем, поэтому некоторые факты пока нельзя объяснить.
«К сожалению, Осипов бросил почему-то открытый им тайник в Тайницкой башне и принялся за Арсенальную. Правда, ход здесь скоро был найден, но оказался загороженным каменными устоями арсенала.
Архитектор решил продолбить столбы посредине. Когда через полгода работа была окончена, неожиданно вышли в город. Проникнуть же в тайник, который вёл под город, почему-то архитектор не разрешил...
Дело опять стало, а в декабре 1725 года Сенат определил: «той поклажи не искать и кормовых денег ему (пономарю) не давать».
Вот так, с таким трудом продвигавшиеся поиски вдруг снова натолкнулись на препятствие. Но пономарь наш был не лыком шит.
«Новая неудача не обескуражила, однако, неугомонного пономаря.
Спустя десять лет, в 1734 г., он вновь ходатайствует о разрешении ему, который уже «при старости», поискать «поклажи», дабы «оный интерес не пропал втуне»...
Опять останавливаюсь.
Очень важные слова: «дабы оный интерес не пропал втуне (даром)».
Завтра хочу выступить на одном из крупных мероприятий для СМИ по проблемам истории. И настроен очень резко поставить вопросы: читают люди меньше, особенно молодежь; но как читать, например, книги по интереснейшему предмету истории, если многие написаны таким дубовым, казенным, деревянным языком, что читать, а тем более понимать их невозможно. Из истории выселили человека, и сама история во многих книгах превратилась в историю учреждений, ведомств (посмотрите докторские диссертации по истории организаций, отраслей…). А яркие события, в которых наши соотечественники отдавали за отечество самое дорогое, свои жизни, описаны так, словно автором текста был бухгалтер…
Так вот, пономарь Осипов (кланяюсь ему!) заботился о том, чтобы интерес к истории не пропал!
Настойчивость пономаря была столь велика, что «не только разрешение, но и солдаты в неограниченном числе немедленно были представлены в распоряжение престарелого пономаря.
Предложенный Осиповым новый план археологических работ поражает своей грандиозностью. Казалось, одним ударом исследователь задумал раскрыть подземные тайны Кремля, рядом глубоких траншей перерезав его бесчисленные мины. (так в тексте – В.Л.)
Обширные раскопки были произведены в Тайницких воротах и Арсенальной башне. Также на Житном дворе, вблизи Тайницких ворот, и на Кремлевской площади в двух местах: за Архангельским собором, — где обнаружены были белокаменные погреба, — и против колокольни Ивана Великого. «И той работы было не мало, но только поклажи никакой не отыскал...».
Ученый знает, что отрицательный результат есть очень важный результат. В данном случае уменьшалась, сужалась площадь поиска. Но с этим не считались.
«Горечь разочарования побудила правительство Анны Ивановны на месть: Конону Осипову было вменено в вину ослушание сенатского указа от 1725 г., воспрещавшего ему раскопки.
Злополучный пономарь-археолог был признан «подлежащим наказанию». Вопрос о библиотеке Ивана Грозного оказался похороненным надолго, на целых полтораста лет! О ней забыли в России, основательнее даже, чем за границей...»
Вот эту фразу читаю с огорчением: мы тогда по забыванию оказались впереди…
«Только в 90-х годах, когда в Россию в надежде отыскать хотя бы следы, прибыл д-р Тремер, вопрос об искомой библиотеке снова встает во весь рост".
Опять понадобился иносранец (причем, немец!), чтобы раскачать нас...
(Продолжение следует)
Подписывайтесь, потому что Дзен самые острые материалы показывает только подписчикам!