Анна Петровна в очередной раз перевернула подушку на влажную сторону. Из коридора доносились крики и дикий хохот. Опять эти соседи. Было уже далеко за полночь, но сон не шел. Анна Петровна вытерла слезы, которые предательски выступили на глазах, и села на кровати.
Старая железная кровать скрипнула, напоминая, что теперь это единственное, что осталось от прежней жизни. Квартира, просторная пятикомнатная, в которой прошло столько лет, осталась в прошлом. Как и любимый диван, и большое кресло, в котором она любила читать, и шкаф с коллекцией фарфора — все ушло в прошлое. Сейчас ее мир сузился до комнаты в общежитии размером пять на четыре метра с облупившейся краской на потолке и полустертым линолеумом на полу.
За дверью снова что-то грохнуло. Анна Петровна вздрогнула, потянулась к тумбочке и взяла с нее фотографию в потертой рамке. С фотографии на нее смотрел маленький мальчик с веснушками на носу и щеках. Ее Сережа. Сейчас ему уже сорок три, и он совсем не похож на этого мальчугана со снимка.
— А все ведь из-за любви, — прошептала Анна Петровна, разговаривая сама с собой. — Любовь к сыну привела меня сюда.
В соседней комнате вдруг раздался звук разбитого стекла, за ним — грубая брань. Анна Петровна поморщилась. Тоненькие стены общежития не скрывали ничего из происходящего за ними. Анна Петровна вздохнула и снова легла, натянув одеяло повыше.
Наутро ее разбудил стук в дверь. Робкий, почти неслышный. Анна Петровна открыла глаза, не сразу вспомнив, где она находится.
— Кто там? — спросила она, натягивая халат.
Стук повторился, такой же несмелый. Анна Петровна подошла к двери и осторожно открыла. На пороге стоял мальчик лет девяти, худой, с серьезными глазами.
— Здравствуйте, — сказал он. — Меня Витей зовут. Я с третьего этажа. Вы вчера заехали?
— Да. Я Анна Петровна.
Мальчик кивнул, как будто запоминая.
— А вы почему вчера плакали? — вдруг спросил он.
Анна Петровна растерялась.
— Я не... То есть... Просто грустно было, — призналась она наконец.
Мальчик снова кивнул.
— Понятно. А у меня есть шоколадка. Вы любите шоколадки?
Он протянул ей маленькую, уже изрядно помятую шоколадку.
— Спасибо, Витя. Заходи, может, чаем тебя угостить?
Мальчик замялся, но потом решительно шагнул в комнату. И тут Анна Петровна заметила, что одет он не по сезону легко: старая футболка и растянутые шорты. А на улице уже октябрь.
— Витя, а родители знают, что ты ко мне зашел?
Мальчик пожал плечами.
— Мама на работе, она всегда на работе. А отец... он не всегда трезвый.
Анна Петровна поджала губы. Она подозревала что-то подобное, но слышать это от ребенка было тяжело.
— А ты завтракал?
Мальчик отрицательно помотал головой.
— Тогда давай вместе позавтракаем? У меня есть каша и печенье.
Мальчик кивнул, и Анна Петровна принялась хлопотать у маленькой плитки.
С этого дня они начали общаться. Витя часто приходил к Анне Петровне, иногда даже ночевал, когда его отец особенно буйствовал. Они читали книги, которые Анна Петровна взяла из библиотеки, играли в настольные игры, разговаривали.
— А у вас дети есть? — спросил как-то Витя, сидя за столом и болтая ногами.
Анна Петровна замерла, потом медленно кивнула.
— Да, сын. Сережа. Только он уже взрослый.
— А где он? Почему не приезжает к вам?
— Он... занят. У него семья, работа. Ему не до меня.
— Я бы никогда так не поступил со своей мамой, — решительно заявил мальчик.
Анна Петровна погладила его по голове.
— Знаешь, Витенька, жизнь сложная штука. Иногда мы делаем выбор, о котором потом жалеем. Но исправить уже ничего нельзя.
— А что случилось? Почему вы здесь, а не с сыном?
Анна Петровна вздохнула.
— Сережа женился. На молодой девушке, ей двадцать с небольшим. Катя ее зовут. Красивая. И умная. Только вот... — она запнулась. — Ей не понравилось, что мы живем вместе.
— Но это же ваша квартира была? — Витя недоуменно посмотрел на нее.
— Да. Большая, пятикомнатная, в центре города. Мы с Сережиным папой ее получили еще в советские времена, он был важным инженером. Всю жизнь там прожили.
— И вы ее продали?
— Сережа очень просил. У них с Катей не было своего жилья, а ребенка уже ждали. Я и согласилась. Им купили трехкомнатную квартиру в новом районе, хорошую. А мне вот эту комнату.
Витя нахмурился.
— Это несправедливо! — воскликнул он.
— Может быть, — пожала плечами Анна Петровна. — Но я хотела, чтобы Сережа был счастлив. Он всегда мечтал о своем жилье, о семье. И вот теперь у него все это есть.
— А он приезжает к вам?
Анна Петровна отвернулась к окну.
— Нет, Витя. Не приезжает.
Витя подошел к ней и взял за руку.
— Не плачьте, Анна Петровна. Я буду к вам приходить. И мама моя тоже придет, вот увидите.
Анна Петровна обняла мальчика.
— Спасибо тебе, Витенька. Ты хороший мальчик.
В тот вечер, когда Витя ушел, Анна Петровна достала старый мобильный телефон и долго смотрела на него. Потом решительно набрала номер.
— Алло, Сережа? Здравствуй, сынок. Это мама.
В трубке послышался раздраженный вздох.
— Мама, ты знаешь, сколько сейчас времени? У нас Катя спит, и Машенька тоже.
— Прости, сынок. Я просто... хотела узнать, как вы. Как Машенька растет.
— Нормально все, мама. Чего ты звонишь-то? Что-то случилось?
— Нет-нет, ничего. Просто... я соскучилась.
— Мама, у меня работа, семья. Ты же знаешь. Некогда мне. Давай потом созвонимся, ладно?
— Конечно, Сереженька. Извини, что побеспокоила. Целую вас всех.
Анна Петровна положила трубку и долго сидела, глядя в окно. За окном уже стемнело, и в свете фонаря падал первый снег.
Утром ее разбудил стук в дверь. На пороге стояла женщина, похожая на Витю, только очень уставшая, с синяками под глазами.
— Здравствуйте, я Марина, Витина мама. Можно войти?
— Конечно, проходите, — Анна Петровна пропустила гостью.
— Извините, что так рано. Я перед работой. Просто Витя мне столько о вас рассказывал, что я решила познакомиться.
— Очень приятно. Чай будете?
— Если можно, — Марина устало опустилась на стул. — Спасибо вам за Витю. Он так к вам привязался. Я, знаете, работаю много, по две смены иногда. А муж... — она махнула рукой. — Сами видите, какой он. Витя больше на улице, чем дома. А тут к вам повадился ходить. Говорит, вы ему книжки читаете, уроки с ним делаете.
— Он замечательный мальчик, — улыбнулась Анна Петровна. — Умный, добрый. Мне с ним интересно.
— Вот только он мне сказал, что вы часто грустите. И плачете. Что случилось, если не секрет?
Анна Петровна вздохнула.
— Сын меня сюда... определил, можно сказать. Была у нас большая квартира, но ему с молодой женой нужно было свое жилье. Вот и продали мою, им купили хорошую, а мне эту комнату. А теперь он ко мне не приезжает, не звонит. Внучку, Машеньку, я видела только на фотографиях.
Марина нахмурилась.
— И вы это позволили? Своего ребенка вырастили, все ему отдали, а он так с вами?
— Ну что поделаешь, — развела руками Анна Петровна. — Любовь слепа. А он у меня один.
— И что теперь? Так и будете здесь одна куковать? Среди этого... — Марина обвела рукой комнату. — Среди этого кошмара?
Анна Петровна пожала плечами.
— А что делать? Не идти же к ним проситься. Катя, невестка моя, она меня не любит. И квартиры у меня уже нет, возвращаться некуда.
— Знаете что, — решительно сказала Марина, — а давайте вы к нам переедете? У нас комната большая, места хватит. Витя будет счастлив. Да и мне спокойнее, когда он с вами, а не болтается без присмотра.
Анна Петровна удивленно посмотрела на нее.
— Вы серьезно? Но мы же едва знакомы.
— А по-моему, мы с вами очень похожи, — улыбнулась Марина. — Обе одиноки, обеих бросили мужчины, которых мы любим больше жизни. Только вас — сын, а меня — муж. Подумайте. Я бы вам помогла с Витей, а вы бы мне — с домом. Я на трех работах верчусь, прихожу — падаю без сил. А Витя голодный, неухоженный. Вы бы за ним присмотрели. Чем не вариант?
Анна Петровна задумалась. Предложение было неожиданным, но в нем был смысл. И Витя станет ближе, и не одна она будет.
— А ваш муж?
— А что муж? Он нас почти не замечает. Пьет беспробудно, денег в дом не приносит. Только с пенсии матери своей и живет, царствие ей небесное. Да и то все пропивает.
— Я подумаю, — кивнула Анна Петровна. — Спасибо вам за предложение.
Марина ушла, а Анна Петровна осталась сидеть, глядя в окно. За окном падал снег, и мысли ее были такими же белыми и чистыми. Может быть, это и есть выход? Начать все сначала, с новыми людьми? Витю она уже полюбила, да и Марина показалась ей человеком искренним.
Вечером пришел Витя, радостный, с мороза.
— Анна Петровна, мама сказала, что вы, может быть, к нам переедете. Это правда?
— Я еще думаю, Витенька.
— Переезжайте, пожалуйста! — мальчик подбежал к ней и обнял. — У нас хорошо! И комната большая, и вид из окна на реку. Мама говорит, что вы будете мне вместо бабушки. У меня никогда не было бабушки.
Анна Петровна растроганно погладила его по голове.
— Хорошо, Витя. Я перееду. Только давай попробуем сначала, а там посмотрим.
— Ура! — закричал мальчик. — Я сейчас маме позвоню, скажу!
Он выбежал в коридор, к телефону-автомату, а Анна Петровна снова достала мобильный и набрала номер сына.
— Сережа, это мама. Не бросай трубку, пожалуйста. Я хотела сказать, что переезжаю. К хорошим людям, которых здесь встретила.
— Переезжаешь? Куда? — в голосе сына слышалось недоумение.
— В другую комнату, в этом же общежитии. К женщине с сыном. Буду помогать ей с ребенком.
— Но мама, ты же... Ты с чужими людьми будешь жить?
— А с кем мне еще жить, Сережа? Ты ко мне не приезжаешь, внучку не привозишь.
— Мама, я же объяснял. У меня работа, у Кати институт и ребенок.
— Знаю, сынок. Я все понимаю. Просто решила тебе сообщить. Чтобы ты знал, где меня искать. Если вдруг захочешь приехать.
В трубке повисла тишина.
— Мама, ты обиделась на меня? За квартиру?
Анна Петровна закрыла глаза.
— Нет, сынок. Я не обиделась. Ты хотел лучшей жизни для своей семьи, я тебя понимаю.
— Мама, может... может, мы к тебе заедем на выходных? С Машенькой?
— Правда? — голос Анны Петровны дрогнул. — Вы приедете?
— Да, мама. В субботу. Я поговорю с Катей.
— Спасибо, сынок. Я буду ждать.
Анна Петровна положила трубку и улыбнулась. Может быть, еще не все потеряно? Может, эта серая комната в общежитии станет началом новой жизни? Жизни, в которой у нее будет не только сын, но и Витя с Мариной, и, возможно, даже внучка.
В комнату вбежал Витя, запыхавшийся.
— Анна Петровна! Мама сказала, что мы вам поможем с вещами! Она завтра отпросится с работы, и мы все перенесем!
Анна Петровна обняла мальчика.
— Спасибо, Витенька. Знаешь, я думаю, нам будет хорошо вместе.
— А вы научите меня играть в шахматы? Вы говорили, что умеете.
— Конечно, научу. И шахматам, и многому другому. А еще я умею печь пироги. Ты любишь пироги?
— Еще бы! — радостно воскликнул Витя. — А с чем?
— С любой начинкой. С яблоками, с капустой, с рыбой.
— С рыбой? Никогда не пробовал!
— Вот и попробуешь, — улыбнулась Анна Петровна.
Она подошла к окну. Снег все падал и падал, укрывая землю белым покрывалом. Чистым, как новая страница, которую Анна Петровна собиралась начать писать завтра.
В эту ночь она спала спокойно, без слез. А утром ее разбудил стук в дверь. Это была Марина с Витей, пришли помогать с переездом. Анна Петровна открыла дверь и улыбнулась им, как родным.
— Доброе утро, — сказала она. — Я готова начать новую жизнь.
И они стали вместе собирать ее немногочисленные вещи, разговаривая и смеясь. И в этот момент Анна Петровна поняла, что иногда нужно что-то потерять, чтобы найти что-то новое. И что любовь бывает разной, и иногда она приходит оттуда, откуда совсем не ждешь.
— А в субботу к нам приедет мой сын с внучкой, — сказала она. — Я хочу вас познакомить.
— Вот здорово! — обрадовался Витя. — У меня будет друг!
Марина с Анной Петровной переглянулись и улыбнулись. Это было начало чего-то нового и светлого в их жизни. И даже серые стены общежития казались теперь не такими мрачными.