Моя дочь Марина решила сделать доброе дело — только вот забыла спросить меня, согласна ли я в нём участвовать.
Просто в одно прекрасное утро пришла ко мне… с чемоданами.
Поставила их посреди комнаты и радостно объявила:
— Мама! Я теперь буду жить с тобой!
Я, честно говоря, сперва даже не поняла, о чём речь. Стою, моргаю. Думаю: может, пошутила? Но нет — Марина уже разувается, раскладывает вещи, как будто всегда тут жила.
Надо понимать: мы давно живём раздельно. Как только она в восемнадцать лет замуж выскочила — я ей сразу купила квартиру, чтобы молодой семье было где жить. Я-то родила её в двадцать три, как раз в первый год брака. С мужем жили хорошо, но недолго — он умер рано, дочери тогда и семи лет не было. Так что поднимала я её одна. Всё ради неё: и работала, и дом в порядке держала, и времени, и сил не жалела.
Своя жизнь как-то прошла мимо. Ни личного счастья, ни отдыха — только дом, работа и дочка. Думала, выучится, профессию получит, всё по уму будет. А она — хоп! — в восемнадцать замуж.
— Мам, ну ты меня сама не сильно позже родила! Не устраивай трагедию! — отмахивалась она тогда.
— Так я-то уже после вуза рожала, и жильё у меня было — от бабушки квартира досталась. А у тебя? Ни образования, ни дома, ни копейки за душой! Где жить-то будете?
— Придумаем что-нибудь, — уверенно ответила Марина, и я поняла, что спорить бесполезно.
В итоге продала я бабушкину квартиру и дачу, купила две однушки — одну себе, другую Марине. Хоть какой-то старт. Молодые счастью не верили: у жениха родители с бабушкой ютились в двушке, а тут — целая своя квартира!
— Лишь бы тебе, доченька, хорошо было, — вздохнула я, подписывая документы.
Брак, впрочем, долго не продержался. Повзрослели — и поняли, что вместе им не по пути. Зять уехал куда-то, а Марина осталась в своей квартире с внучкой. Я помогала — и с ребёнком, и по хозяйству. Так что, хоть и жили раздельно, связь не теряли. Каждый день созванивались: я спрашивала, как дела, они — как у меня.
Поэтому я была, мягко говоря, ошарашена, когда узнала, что внучка решила пойти по стопам матери и родить в восемнадцать. И узнала я это, заметьте, не заранее, а уже когда Марина стояла у меня на пороге с чемоданами.
— Подожди… — только и смогла выдавить я. — А свадьба-то уже была?
— Да нет, что ты! — засмеялась дочь. — Конечно, была бы — ты первая в списке гостей! Просто я подумала: а чего тянуть? Молодым надо где-то жить, быт налаживать. Вот я и решила: пусть поживут у меня, пока всё устроится. А я — к тебе. Мы ведь с тобой не передерёмся, правда? — защебетала она, как будто приехала в гости на выходные.
Я на неё смотрела и понимала: вот оно — “доброе дело”, в котором я почему-то должна участвовать.
— Марина, — сказала я спокойно, хотя внутри всё кипело, — у меня однушка. В которой я живу одна. И, знаешь, мне это нравится. У меня свой порядок, свои привычки, свой ритм. Я не готова снова жить с кем-то под одной крышей.
— Мам, ну ты же не молодеешь! — вздохнула она. — Всё равно рано или поздно одна не справишься. А тут мы рядом! Может, продадим твою квартиру и возьмём ипотеку на двушку? Будем жить вместе, удобно, просторно…
— Прекрасная идея, — усмехнулась я. — Только вот ипотеку бери ты, если уж так хочешь “удобно”. Я своё уже отработала.
Дочь надула губы:
— Эгоистично рассуждаешь. Возрастное, что ли?
— Эгоистично? — переспросила я. — Я тебе в восемнадцать квартиру купила. Себе тоже взяла — никому на голову не падала. А теперь, выходит, я виновата, что не хочу жертвовать своим домом ради твоих решений?
Марина вспыхнула:
— Когда я замуж вышла, ты мне квартиру оставила! Так чем я хуже? Я тоже дочери оставила жильё!
— Только я себе жильё тоже оставила, — напомнила я. — А ты — нет. Вот и вся разница.
Она отвернулась, демонстративно молчала. Я же понимала: разговор будет тяжёлый, но отложить нельзя.
— Извини, дочка, — сказала я мягко. — Но вместе жить мы не будем. Месяц, ну два — ладно, пока там внучка с малышом обустраиваются. Но не дольше. Мне это неудобно, и я не обязана подстраивать свою жизнь под чужие решения.
Марина нахмурилась, прищурилась и вдруг ядовито бросила:
— А не боишься, что потом, когда тебе помощь понадобится, я не захочу с тобой жить?
— Не боюсь, — ответила я твёрдо. — У меня ещё есть время что-то придумать. А соглашаться на всё подряд из страха остаться одной — это не по мне.
После этого разговора Марина со мной почти не разговаривает. Ходит с обиженным видом, как будто это я разрушила её планы. Хотя, по-хорошему, она даже не спросила, хочу ли я, чтобы у меня в квартире снова началась коммуналка.
Я её понимаю — ей жалко внучку, хочется помочь. Но ведь помочь можно по-разному. Одно дело — поддержать, другое — переложить ответственность на других.
И вот теперь я сижу вечером на своей кухне, пью чай и думаю: когда дети вырастают, они часто забывают, что родители тоже люди. Со своими желаниями, привычками и правом на покой.
Я дочь люблю, внучку — тем более. Но мой дом — это мой дом. И пока я жива, решать, кто в нём живёт, буду я сама.