– Ира! Беги сюда! – закричал я, выскакивая из машины, которая продолжала издавать ужасающие металлические звуки.
Жена выбежала на крыльцо, заспанная, накидывая халат.
– Что случилось? Опять не заводится?
– Хуже! – прошептал я, указывая на клубы дыма из-под капота. – Слушай, как она стучит! Это конец...
Двигатель моего «Волжанина» работал так, будто внутри кто-то молотком по металлу бил. Из выхлопной трубы валил сизый дым, а из-под капота тянуло жжёным маслом и чем-то ещё, непонятным. Я повернул ключ, заглушил мотор. Тишина показалась оглушительной.
Ирина спустилась с крыльца, прижимая к груди полы халата. Октябрь выдался холодным, по утрам уже заморозки стояли. Она подошла ближе, посмотрела на дымящийся капот с тревогой.
– Может, масло кончилось? – неуверенно спросила она.
– Масло я вчера проверял, – ответил я, чувствуя, как внутри всё холодеет. – Всё было в порядке. А тут такое... Я даже двести метров не проехал. Завёл, и сразу этот грохот начался.
Двадцать восемь лет в браке научили нас понимать друг друга с полуслова. Ирина сразу поняла, что дело серьёзное. Эта машина для нашей семьи, можно сказать, была как член семьи. Я прорабом работаю, по объектам мотаюсь каждый день. Без машины мне никак. Несколько лет копил на неё, в кредит брал, только год назад выплатил полностью.
– Давай я Васильичу позвоню, – предложила Ирина. – Он сейчас приедет, посмотрит.
– Нет, тут эвакуатор нужен, – покачал я головой. – Сам видишь, её заводить нельзя. Совсем угроблю.
В этот момент из соседнего дома вышла тёща, Нина Семёновна. Она всегда появлялась в самый неподходящий момент. Семьдесят один год, а ходит бодрым шагом, как будто на работу спешит. Хотя давно на пенсии, химию в школе преподавала раньше.
– Что за шум с утра пораньше? – строго спросила она, подходя к нашему забору. – Александр, ты что, машину сломал?
Я сжал кулаки, стараясь держать себя в руках.
– Не сломал, Нина Семёновна. Сама сломалась.
– Наверное, бензин плохой попался, – равнодушно бросила она. – Сейчас на заправках всякую гадость льют. Я по телевизору передачу видела.
Что-то в её тоне меня насторожило. Слишком спокойно она это сказала, почти с довольством. Но я отмахнулся от этой мысли. Какая связь между плохим бензином и моей тёщей?
– Маме, иди домой, – мягко сказала Ирина. – Там чайник на плите остался, наверное.
– Ничего не остался, – отрезала Нина Семёновна. – Я специально вышла посмотреть, что здесь происходит. Вон соседи уже в окна выглядывают.
Она постояла ещё минуту, глядя на дымящийся капот, потом развернулась и ушла. Я проводил её взглядом, чувствуя непонятное беспокойство.
Через час приехал эвакуатор. Водитель, мужик опытный, только на машину посмотрел и присвистнул.
– Капитальный ремонт двигателя автомобиля тебе светит, парень. По всем признакам.
– Откуда ты знаешь? – спросил я.
– Двадцать лет в этом деле, – ответил он. – Такой дым, такой стук, это не шутки. Что-то внутри серьёзно повредилось.
Мы погрузили «Волжанина» на платформу, и я поехал следом на такси в сервис «МастерОК», где обычно обслуживался. Там работал Василий, мужик золотые руки, сорок пять лет, двигатели любые чинил. Если он скажет, что конец, значит, точно конец.
Василий вышел из бокса в промасленном комбинезоне, увидел мою машину на эвакуаторе и покачал головой.
– Опять ты, Саша? Что на этот раз?
– Сам не знаю, Вася, – признался я. – Утром завёл, а она как загрохочет, задымит. Еле заглушил.
– Ладно, оставляй. Сейчас посмотрим.
Я весь день как на иголках провёл. На работу поехал на автобусе, объяснил ребятам ситуацию. Бригадир посочувствовал, но дал понять, что если завтра машины не будет, придётся кого-то другого на мою смену ставить. Стройка ждать не может, график жёсткий.
Вечером Василий наконец позвонил. Голос у него был серьёзный.
– Саша, приезжай. Нам надо поговорить.
Я примчался в сервис за полчаса, хотя обычно дорога занимала сорок минут. Василий стоял возле моей машины с мрачным лицом. Рядом на верстаке лежали какие-то детали, покрытые странным белым налётом.
– Садись, – кивнул он на табуретку. – Новость не из приятных.
– Говори уж, – выдохнул я.
– В твоём бензобаке посторонние вещества, – сказал Василий, показывая на банку с мутной жидкостью. – Я топливный фильтр разобрал, насос проверил. Везде эта белая штука. Похоже на соль в бензобаке.
– Соль? – не понял я. – Как соль?
– Обычная поваренная соль, – пояснил Василий. – Кто-то насыпал её в бак. Много насыпал. Когда ты завёл машину, бензонасос прокачал эту смесь через всю систему. Соль попала в форсунки, в камеры сгорания. Двигателю конец. Тут уже не ремонт, тут капиталка нужна, может, вообще новый движок ставить.
Я сидел, уставившись на банку с той гадостью, и не мог поверить в то, что слышу.
– Вася, ты уверен? Может, это от плохого бензина?
– Саша, я двадцать лет двигатели чиню, – терпеливо повторил Василий. – От плохого бензина такого не бывает. Это целенаправленная порча имущества, если по-честному. Кто-то специально твою машину испортил.
– Но кто? – прошептал я. – Кому это нужно?
– Вот это ты сам разбирайся, – вздохнул Василий. – Моё дело, машину чинить. А твоё, понять, кто тебе такую гадость подсыпал.
– Сколько ремонт двигателя стоить будет?
Василий почесал затылок.
– Если движок новый ставить, тысяч двести. Если капиталку делать, тысяч сто пятьдесят. Но там надо смотреть, может, блок цилиндров повредился, тогда дороже выйдет.
Сто пятьдесят тысяч. Это три моих зарплаты. Может, даже четыре, если с налогами считать. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног.
– Василий, ты точно уверен, что соль? – ещё раз переспросил я.
– Абсолютно, – кивнул он. – Хочешь, экспертизу сделаем? Только это ещё денег стоит.
Я поехал домой в полном отупении. В голове крутилась одна мысль: кто мог это сделать? У меня врагов нет. На стройке со всеми нормально общаюсь, соседи тоже все адекватные люди. Кому могла моя машина помешать?
Дома меня ждала Ирина. Она сразу поняла по моему лицу, что новости плохие.
– Ну что? – тихо спросила она.
– Двигатель испорченный автомобиля, – сказал я, садясь за стол. – Кто-то соль в бензобак насыпал. Специально. Ремонт двигателя будет стоить полторы сотни тысяч, может, больше.
Ирина побледнела.
– Соль? Кто мог такое сделать?
– Вот и я думаю, – ответил я. – Ты когда-нибудь слышала про такое? Про семейный вандализм или что-то подобное?
– Саша, ты о чём? – не поняла жена.
Я встал и прошёлся по кухне. В голове начали складываться кусочки мозаики. Странное поведение тёщи утром. Её равнодушный тон, когда она говорила про плохой бензин. И ещё кое-что, что я вспомнил.
– Ира, а помнишь, позавчера вечером твоя мама подошла к машине? – спросил я. – Когда я её мыл?
– Ну да, помню, – кивнула Ирина. – Она тебе ещё помогать предлагала.
– Точно! – я ударил кулаком по столу. – Она меня спрашивала, как лючок бензобака открывается. Я ей показал, думал, просто интересуется. А она что-то там пошарила, потом сказала, что у меня крышка плохо закручена.
Ирина смотрела на меня расширенными глазами.
– Саша, ты что, думаешь, мама это сделала?
– Не знаю, – ответил я. – Но надо проверить.
Я вышел из дома и направился к дому тёщи. Нина Семёновна жила буквально в соседнем доме, через один участок. Я вошёл в её калитку, поднялся на крыльцо и постучал.
– Кто там? – раздался её голос.
– Я, Александр.
Она открыла дверь, посмотрела на меня настороженно.
– Что случилось? Ирина что-то передать просила?
– Нет, – ответил я. – Я сам хотел поговорить. Можно войти?
Она неохотно пропустила меня в дом. Я прошёл на кухню, осмотрелся. Всё было чисто, аккуратно, как всегда у бывших учителей. И тут я увидел в кладовке, дверь которой была приоткрыта, пустую пачку из-под соли. Обычная синяя пачка, килограммовая. Рядом лежал мокрый совочек.
– Нина Семёновна, – тихо спросил я, показывая на пачку. – Вы давно соль покупали?
Она дёрнулась, как от удара током. Лицо её побелело, потом налилось краской.
– Что ты себе позволяешь? – резко сказала она. – Пришёл ко мне домой, в кладовку мою заглядываешь!
– Отвечайте на вопрос, – настаивал я. – Куда делась соль из этой пачки?
Повисла тяжёлая тишина. Нина Семёновна стояла, сжав губы, и смотрела на меня с каким-то вызовом.
– Я готовила, – наконец сказала она. – Капусту солила.
– В октябре? – не поверил я. – Капусту солят в сентябре. И потом, я вчера вечером проходил мимо, у вас окна открыты были. Никакого запаха капусты не было.
– Ты что, следишь за мной? – вскинулась она.
– Нет, – покачал я головой. – Но я знаю, что это вы соль в мой бензобак насыпали. Позавчера, когда я машину мыл.
Нина Семёновна вдруг выпрямилась, подняла голову.
– Ну и что? – выпалила она. – Да, я это сделала! И не жалею!
Я даже опешил от такой наглости. Думал, она будет отпираться, оправдываться. А она прямо призналась.
– Почему? – спросил я. – За что?
– За что? – переспросила она, и голос её стал громче. – Хватит по работам ездить! Дома сидеть должен! Ирине помогать, по хозяйству! А ты с утра до ночи пропадаешь, она одна всё тащит!
– Я зарабатываю деньги! – не выдержал я. – На этой работе! Чтобы у нас было что есть, во что одеваться!
– Врёшь! – закричала тёща. – Ты от семьи бегаешь! От ответственности! Как все мужики!
Я понял, что разговор заходит в тупик. Нина Семёновна всегда считала, что я плохой муж. Что мало времени дома провожу, мало помогаю Ирине. Хотя она сама прекрасно знала, что без моей зарплаты мы не выживем. Ирина медсестрой работает, получает мало. Основные деньги, я приношу.
– Вы понимаете, что натворили? – спросил я, стараясь говорить спокойно. – Из-за вашей выходки двигатель машины испорчен. Дорогой ремонт автомобиля нужен. Полторы сотни тысяч, может, больше.
Тёща побледнела.
– Полторы сотни? – переспросила она. – Да откуда такие деньги? Это же просто машина сломалась!
– Она не просто сломалась, – жёстко сказал я. – Её испортили. Целенаправленно. Соль разъела всю топливную систему, попала в двигатель. Теперь его менять надо или делать капитальный ремонт. Из-за вас.
Нина Семёновна опустилась на стул. Я видел, что она не ожидала таких последствий. Думала, наверное, что машина просто немного похворает и всё.
– Я не хотела... – начала она, но я перебил.
– Не хотели, но сделали. И теперь вопрос: как мы будем решать эту проблему? Тёща сломала машину, это факт. Кто платить будет за конфликт с тёщей?
Она молчала, глядя в пол. Я развернулся и вышел из дома, хлопнув дверью.
Дома Ирина ждала меня на кухне. По её лицу я понял, что она всё поняла.
– Это правда? – тихо спросила она. – Мама?
– Правда, – подтвердил я. – Она сама призналась. Сказала, что я слишком много по работам езжу, дома мало бываю. Вот решила проблему по-своему решить.
Ирина закрыла лицо руками. Я понимал, как ей тяжело. С одной стороны, муж, с другой, мать. Хоть и мать не правая, но всё равно, мать.
– Что теперь делать? – спросила она.
– Не знаю, – признался я. – Денег у нас на такой ремонт нет. Я в кредит машину брал, только год назад выплатил. Опять в кредит лезть? На что?
– Может, в рассрочку как-то? – неуверенно предложила Ирина.
– Рассрочку мне никто не даст без первоначального взноса, – покачал я головой. – Да и долги какие тянуть ещё? А без машины я работу потеряю. Бригадир сегодня намекнул, что если завтра я не выйду, найдут замену.
Мы сидели молча. Часы на стене тикали. За окном стемнело.
– Я схожу к маме, – наконец сказала Ирина. – Поговорю с ней.
Она ушла, а я остался один на кухне. Думал о том, как всё странно в жизни складывается. Двадцать восемь лет с Ириной прожили, вроде нормально. Тёща, конечно, всегда относилась ко мне прохладно, но я старался не обращать внимания. Помогал ей по хозяйству, что-то чинил, если надо. И вот результат, семейный вандализм получается.
Ирина вернулась через час. Глаза красные, видно, плакала.
– Ну что? – спросил я.
– Она говорит, что у неё денег таких нет, – тихо сказала Ирина. – Пенсия, ты же знаешь, какая. Двадцать тысяч в месяц.
– Значит, пусть берёт кредит, – жёстко сказал я. – Если я могу, и она может.
– Саша, ей семьдесят один год! – возмутилась Ирина. – Какой банк ей кредит даст?
– Тогда что предлагаешь? – спросил я. – Мне работу терять? Долги новые делать? За то, что твоя мать мне машину угробила?
– Я не знаю, – прошептала Ирина. – Я просто не знаю.
Мы легли спать, но ни я, ни она заснуть не могли. Я ворочался до утра, думая о том, как выходить из этой ситуации. К рассвету решение созрело. Может, оно было жёстким, но другого я не видел.
Утром я собрался, оделся и сказал Ирине:
– Позови мать. Надо всё решить.
Нина Семёновна пришла минут через двадцать. Выглядела она неважно, видно, тоже не спала. Мы сели за стол втроём. Я достал из кармана бумагу, счёт из сервиса, который Василий мне накануне передал.
– Вот, – положил я счёт на стол. – Сто шестьдесят три тысячи рублей. Это дорогой ремонт автомобиля после того, что вы сделали, Нина Семёновна.
Она посмотрела на цифры и побледнела ещё больше.
– У меня таких денег нет, – сказала она.
– Знаю, – кивнул я. – Поэтому предлагаю два варианта. Первый: вы оплачиваете ремонт двигателя. Можете продать что-то, взять кредит, попросить у знакомых. Не моё дело, как вы найдёте деньги. И мы даём друг другу гарантию, что больше никаких конфликтов не будет. Вы к машине не подходите, я вас не трогаю.
– А второй вариант? – тихо спросила тёща.
– Второй, – посмотрел я ей в глаза, – я иду в полицию. Пишу заявление о порче имущества. У меня есть свидетели, есть заключение механика. Василий готов подтвердить, что соль в бензобаке была насыпана целенаправленно. Дальше суд, возмещение ущерба через суд.
Нина Семёновна сжала губы. Ирина молчала, не зная, на чью сторону встать.
– Это же преступление, – наконец сказала тёща. – У меня судимость будет.
– Верно, – согласился я. – Статья есть такая, повреждение чужого имущества. Год условно дают обычно, плюс возмещение ущерба всё равно взыщут.
Молчание затянулось. Часы тикали. За окном начинался новый день, но в нашей кухне висела тяжёлая, непроглядная тишина.
– Или твоя мать оплачивает ремонт, и мы гарантируем, что она больше не подойдёт к машине, – медленно повторил я, глядя на Ирину, – или я подаю заявление в полицию.
Ирина взяла в руки счёт из сервиса, посмотрела на цифры. Потом подняла глаза на мать. Нина Семёновна сидела, сжавшись, маленькая и вдруг постаревшая.
– Она же пенсионерка, – тихо сказала Ирина. – Где она возьмёт такие деньги?