Если вы также влюблены в зимний свет как я, например, то посоветую такую подборку фотографий. Мне хотелось схватить камерой то ощущение, которое так талантливо передал кистью датский художник Карл Хольсё:
А если вам больше по душе вечер, сумерки, то их есть у меня:
Вообще я тут последние годы "подсела" на свечи, которые потрескивают, когда горят. В этом году "горячий хлеб" попался дивный, а вот в "кедр-сандал" (хочется спеть "моё Кензо-сандал, наш с тобою бёздэй" - ибо это песни моего детства; Земфира этот аромат сочинила... у Кензо точно не было такого!) забыли положить запах. Посмотрим (понюхаем!), что будет в баночке под названием "Глинтвейн":
Да, почему я делаю такие "ленивые заготовки"? Дело в том, что на канале у меня опубликовано за два года (почти) ведения канала 1696 статей и... некоторые имеют по три-четыре дочитки - либо выставлялись не вовремя, либо писались когда меня читало от силы десять человек... поэтому есть смысл иногда их обновлять, стряхивать пыль, предлагать читателю:
Ну да автор отвлеклась:) - оседлала любимого педагогического конька. Покорно спешиваюсь и продолжаю писать на безопасные и краеведческие темы:
Когда меня спрашивают про любимый спальный микрорайон, то я всегда называю Солнечный:
У меня есть фотографии этого района в любое время года, но у нас подборка специфическая - осенняя:
Подборка день-ночь. Почти как в рассказах Татьяны Толстой:
"Алексей Петрович хватает, звякает, опрокидывает, бежит, хлопает дверью, шумно, торопливо дышит, спотыкается. Улица. Мрак. Куда идти? Туда? Или сюда? Что у него в кулаке? Деньги! Чужие деньги! Деньги просвечивают сквозь волосатый кулак. Сунуть руку в карман. Нет, все равно просвечивают. Чужие деньги! Он взял чужие деньги! Прохожие оборачиваются, шепчут другу: 'Он взял чужие деньги!' Люди прильнули к окнам, толкают друг друга: пустите посмотреть! Где он? Вон там! У него деньги! А-а, ты взял!? Алексей Петрович бежит во тьму. Чвак, чвак, чвак, чвак - монеты в кармане. Весь город высыпал на улицу. Ставни распахиваются. Из каждого окна тычут руки, сверкают глаза, высовываются длинные красные языки: 'Он взял деньги!' Спускайте собак! Ревут пожарные машины, разматываются шланги: где он? Вон там! За ним! Мечется обезумевший Алексей Петрович! Бросить их, отодрать от рук, прочь, прочь, вот их, вот! Ногой! Ногой! Рассс-топпп-татттттть! Вот так... Все... Не дышат. Замолчали. Потухли. Вытер лицо. Так. Куда теперь? Ночь. Пахнет. Где Мамочка? Ночь. В подворотнях черными шеренгами стоят волки: ждут. Пойду задом наперед. Обману. Хорошо. Душно. Расстегну. Все расстегну... Хорошо. Теперь? Прошли Женщины с Ногами. Обернулись. Фыркнули. Ах, так?! Что-о-о? Меня?! Я - волк! Я иду задом наперед!!! Ага, испугались? Сейчас догоню, накинусь, посмотрим, что у вас за Ноги такие! Бросился. Крик. А-а-а-а! Удар. Не бейте! Удар. Мужчины пахнут Табаком, бьют в живот, в зубы! Не надо!.. Плюнь, брось его - видишь... Пошли.
Алексей Петрович привалился к водосточной трубе, плюет черным, скулит. Маленький, маленький, одинокий, заблудился на улице, по ошибке пришел ты в этот мир! Уходи отсюда, он не для тебя! Громким лаем плачет Алексей Петрович, подняв к звездам изуродованное лицо.
Мамочка, Мамочка, где ты? Мамочка, черен путь, молчат голоса, в глухое болото ведут тропинки! Мамочка, плачет, умирает твое дитя, единственное, ненаглядное, долгожданное, выстраданное!..
Мамочка бежит, Мамочка задыхается, протягивает руки, кричит, хватает, прижимает к груди, ощупывает, целует. Мамочка рыдает - нашла, нашла!
Мамочка ведет под уздцы Алексея Петровича в теплую нору, в мягкое гнездо, под белое крыло.
Умыто распухшее лицо. Алексей Петрович всхлипывает за столом, обвязанный салфеткой.
- Хочешь яичко всмятку? Всмятку, жидкое такое?
Алексей Петрович кивает головой: да, хочу. Тикают ходики. Покой. Вкусное горячее молоко, мягкое, как буква 'Н'. Что-то просветляется в голове. Да! Он же хотел...
- Мамочка, дай бумагу и карандаш! Скорее! Я буду писателем!
- Господи! Горе мое! Да куда тебе... Ну, не плачь, успокойся, дам; погоди, высморкаться надо.
Белая бумага, острый карандаш. Скорей, скорей, пока не забыл! Он все знает, он понял мир, понял Правила, постиг тайную связь событий, постиг законы сцепления миллионов обрывков разрозненных вещей! Молния озаряет мозг Алексея Петровича! Он беспокоится, ворчит, хватает лист, отодвигает локтем стаканы, и, сам изумленный своим радостным обновлением, торопливо, крупными буквами записывает только что обретенную истину: 'Ночь. Ночь. Ночь. Ночь. Ночь. Ночь. Ночь. Ночь. Ночь. Ночь"
Татьяна Никитична Толстая
Ну и напоследок - не страшное, а уютное, домашнее, волшебное. Эту статью ограничили в показах, приписав ей "контент на иностранном языке" (перепроверила текст, проверила раскладку...) - сделала всё, что смогла, короче:
Это о том, что можно необычного найти на Иркутских улицах, если быть внимательным, смотреть пристально, никуда не торопиться. Удачи и... спасибо "Голосу улиц" за эти волшебство и красоту!..
Мы же с вами прощаемся и... я желаю вам если и не сладкого ноября, то хотя бы съедобного:) и тёплого. Несмотря на холод и тьму.