Есть даты, которые не вписываются в календарь. Они ломают его, оставляя на месте привычного числа чёрную, зияющую дыру. 29 октября 1937 года - именно такая дата для Беларуси, запечатленная в истории как "Ночь расстрелянных поэтов". Это не метафора. Это точная, хирургически выверенная формулировка преступления, совершенного государством против своего народа.
Когда мы говорим о сталинском "большом терроре", мы часто оперируем миллионами, лагерями, вагонами. Эти цифры притупляют боль - так работает психика. Но 29 октября - это локализованная, почти камерная трагедия, которая делает массовое убийство осязаемым. В подвалах внутренней тюрьмы НКВД Минска за одну ночь были приведены в исполнение смертельные приговоры. Среди казнённых - десятки лучших: поэты, писатели, учёные, государственные деятели. Люди, которые в 1920-х годах строили фундамент белорусской идентичности, языка, науки.
Целью этого удара была ликвидация понятия национального духа, способного к самостоятельному дыханию. Поэт - это голос эпохи. Он создаёт язык, на котором думают будущие поколения. Убить поэта - значит заложить мину под национальное самосознание, под способность народа мечтать на своём языке. В ту ночь под свинцовые очереди попали Михась Чарот, Алесь Дударь, Тодор Кляшторный, Платон Головач, многие другие. Молодые, полные сил, они были уничтожены по спискам, подписанным кремлёвскими вождями. Никаких длительных судов, никакого раскаяния или попыток оправдания. Только ускоренная процедура, приговор и яма.
Это чудовищное преступление нельзя рассматривать как "ошибку времени" или "издержки эпохи". Это был сознательный выбор системы, построенной на страхе, доносах и уничтожении личности. Советская власть не просто убивала людей - она последовательно выжигала саму возможность независимой мысли. Любой, кто пытался мыслить вне рамок навязанного канона, становился врагом. Белорусская культура, которая к началу 1930-х обрела дыхание, язык, свои университеты, театры, журналы - была поставлена к стенке. После той ночи над страной воцарилась тишина. Мёртвая тишина. В ней невозможно было говорить по-белорусски без страха. Сам язык стал компроматом.
Советская власть выдавала себя за освободительницу народа, за силу, что принесла образование, индустрию, "нового человека". Но в действительности она разрушала саму ткань человеческого бытия - превращая нации в управляемую массу, а мысль в преступление. Уничтожение поэтов - это ритуальное убийство смысла. Ведь тот, кто контролирует язык и память, контролирует будущее. "Ночь расстрелянных поэтов" - это не только о Беларуси. Это о всей советской империи, построенной на костях своих граждан. Уничтожались украинские "расстрелянные возрождения", грузинские интеллигенты, еврейские писатели. Всё, что было живым, подлежало устранению.
История не прощает забвения. И если не помнить 1937 год, значит допустить, что это может повториться - под другими лозунгами, в другой форме, но с тем же холодным презрением к человеку и культуре.