первая часть
Клубок тайн размотал отец Валеры — Михаил Васильевич. Подловив Алину в беседке, он спросил в упор:
— Алина, ты беременна? В тебе что-то изменилось, и взгляд стал другим…
Алина растерялась, а потом её прорвало: страх, отчаяние, слёзы, признание — всё смешалось в один поток.
— У меня будет девочка… Вчера была на УЗИ. От Рогова. Я не знаю, что делать, Михаил Васильевич.
Свёкр замер в изумлении, начал складывать все факты и вскричал:
— Какой подонок! А я-то думал, квота — счастливое стечение обстоятельств…
— Не вини себя, ты ни в чём не виновата. Но этот негодяй должен ответить за свои поступки. Я расскажу всем — пусть его грехи станут явными!
На его крики прибежали Валера с матерью.
— Миша, что случилось? Отец, что с тобой?
— Я сейчас расскажу вам всё, что скрывала Алина…
Алина поняла: не остановить — сейчас всё откроется, и пусть будет что будет. Пусть гроза вырвется наружу.
Рогов, сдержав обещание, гарантировал: «Валера жив, возвращается к работе, всё получилось — и не важно, какой ценой».
Но реакция мужа была разрушительной.
— Ты дрянь! Как ты могла? Лучше бы я умер…
Он не мог остановить оскорбления, отталкивал её, называл предательницей, говорил
— ты разрушила семью, растоптала мою любовь.
Алина бессильно опустилась на лавочку, свёкр пытался её успокоить:
— Гнев твоего мужа пройдёт, я помогу, всё наладится, он простит и забудет…
Не наладилось. Не простилось. Валера ушёл жить к родителям, Алине оставил квартиру, переводил деньги, но смотрел с холодным отвращением. Она стала для него чужой, предательницей; компромиссов в этом он не видел.
Алина ушла из редакции, объяснять никому ничего не стала. Приближался декрет, с мужем не было контактов. Валера откупился деньгами:
- Возьми — чтобы больше тебя не видеть, не слышать.
По ночам Алина мучилась: разве возможно — столько лет с человеком и так его не знать? Даже если когда-нибудь всё наладится, простить друг друга они не смогут, останется только тень и след.
В её животе девочка толкалась — чужое, тревожное начало. Как сложится судьба дочери? И за что ей такая начальная боль?
Михаил Васильевич, наблюдая за семьёй, не выдержал — пошёл на приём к Рогову.
— Как вы могли так поступить? Вы разрушили семью...
Рогов застыл. Узнал — у Алины от него будет ребёнок. Для него — счастье, чудо.
— Где она? Как её самочувствие? Я не видел её уже восемь месяцев и две недели… Худшее время моей жизни. Я никого никогда не любил так, как эту женщину. Позвольте — поеду к ней.
Министр метнулся из кабинета, поставив Михаила Васильевича в полном смятении:
— Я что-то не понял? Не всё прозрел? Чудные дела твои, Любовь…
Алина воевала с пылесосом, когда пронзительный звонок в дверь прервал её хлопоты. Она открыла, не глядя в глазок. На пороге стоял Рогов — влетел, будто его звали, сбросил пальто на диван и уставился на неё, перебирая мысленно не сказанные слова.
Потом вдруг разразился:
— Почему ты не сказала, что ждёшь от меня ребёнка, Алина? Судя по сроку, ты знаешь пол. Кто у нас будет — сын, дочь? Не молчи!
У неё не было сил ни рассказывать, ни оправдываться. Сухие потрескавшиеся губы, потухший взгляд, болезненная худоба и большой живот — он смотрел на неё с болью, остро чувствовал свою вину.
Он силой усадил её напротив, попросил:
— Расскажи всё. Я не монстр… Я пошёл на этот ужас только потому, что влюбился в тебя с первого взгляда. Не мог слушать о твоей любви к мужу. Ревновал, хотел разрушить вашу семью. Понимал, что ты не простишь, но не смог иначе…
Алина удивлённо вскинула глаза, не веря словам любви… И тут, как гром — она вскочила, а на полу стала расплываться лужица: начались роды.
У Рогова вмиг проснулся врач: выхватил телефон, чётко отдавал команды. Через 15 минут в квартиру ворвались медики. Всё шло нештатно — Алина бледнела, кажется вот-вот могла потерять сознание. Рогов сам, не пуская врачей, взял её на руки и вынес к машине скорой.
В перинатальном центре суетились — министр здравоохранения сопровождал пациентку лично, и все искоса поглядывали: женщина ведь замужем не за ним, а контакт указан на Фёдорова. Звонить тому, или пока не надо? По коридору Рогов ходил, не отвечая ни на вопросы, ни в чьи разговоры не вступал. Только думал: «Так я никого не любил — только её…»
Через час хирург вышел к нему.
— Это вы привезли Фёдорову Алину? Всё прошло штатно. Девочка, три кило сто, рост пятьдесят сантиметров — здоровая, доношенная, мамочка чувствует себя хорошо. Передайте новость её родственникам. Или мне поискать координаты в документах?
— Не нужно ничего искать, доктор, — твёрдо сказал Рогов, — я отец малышки.
Он произнёс это с такой гордостью, что весь персонал замер — слышно стало каждое слово.
Вначале все замерли от неожиданности, а потом дружно разразились поздравлениями.
— Ура, папаша! У меня тоже дочь третья подряд!
— Добро пожаловать в клуб пап, коллега! У меня двойня — жду мальчишек.
— Григорий Константинович, вас ждёт директор центра...
Рогов обнимал, пожимал руки, отвечал на вопросы. Вся эта суета казалась такой нужной, что он прямо вспотел от счастья. Позже уже пил коньяк с медиками, приносившими всё новые бутылки и конфеты — счастье простое и искреннее.
На следующий день Рогов подал в отставку. Не хотел быть больше министром ни дня, ни часа: медные трубы власти сыграли с ним злую шутку, и он больше не собирался повторять ошибок.
Алина на кухне пекла торт ко дню рождения дочери, ждала с работы мужа. Григорий задерживался — снова сложная операция. Она гордилась им: после восьмилетнего перерыва в профессии он доказал, что диплом врача заслужен по праву.
В детской Антон и Максим играли с Катей на компьютере: пятилетняя девочка лихо гоняла виртуальные машинки, старшие едва поспевали. Алина спросила про деда:
— Тоша, Макс, как дед после инфаркта? Уже получше?
— Ага, — кивнули важно, — теперь там хозяйничает Алла, знаешь… Молодая, бойкая, всех построит. Мы к вам с дядей Гришей норовим сбежать, особенно когда вы за городом, там так спокойно.
— Ты ведь зря переживала, что мы не поймём ваш развод с отцом. Помнишь, бабушка любит говорить: "Жизнь прожить — не поле перейти."
Алина всех троих шутя понамазала сладким по носам. На звонок в дверь бросились все четверо — «кто успеет открыть». В руках Григория был огромный букет астр и плюшевый медведь.
— Папочка! — радостно завизжала Катя. — Ты знал, что я мечтала о таком медведе? Приснился мне во сне!
Шумно и весело ввалились в зал.
— Мама, мои любимые куриные котлетки — и пюре, и блины с мясом, и бутербродики-грибочки! — уплетала Катя-именинница.
Засиделись допоздна. Катю уложили, сыновей проводили до такси. На обратном пути Алина спросила мужа:
— Почему тогда, после моих родов, ты не рассказал мне, что приезжал к Валерию? Что уговаривал его принять меня обратно, обещал забрать дочь… Мне только сейчас свёкор рассказал — сын ему после времени пересказал всё.
— Тот разговор толку не принёс, — признался Григорий. — Валера отказался, назвал твою дочь "сокровищем", предложил мне забрать всё себе. Я решил не повторять тебе таких слов, предпочёл оставить в секрете.
Алина обняла мужа, нежно поцеловала:
— Пойдём домой… Я там отвечу на твою любовь.
Григорий улыбнулся:
— Вся истина в том, что без тебя меня нет. А с тобой — я самый счастливый человек на свете.
Алина ответила, не задумываясь:
— Как долго я тебя ждала!
Новую историю читайте в Телеграмм-канале