Полдень. Солнечные лучи преломлялись в стеклянных стенах конференц-центра, отражаясь в воде искусственного пруда. Между живыми изгородями из лавра и кипарисов журчал небольшой фонтан, а воздух был наполнен запахом свежего кофе и тихими разговорами людей в деловых костюмах.
Анна и Виктор вышли из зала на короткий перерыв — между секциями форума о будущем человечества.
На столике у скамьи лежали бейджи, папки с докладами и планшеты, но сейчас они говорили не о цифрах.
— Мы пришли к невероятному выводу, — первым нарушил тишину Виктор. Его голос звучал всё ещё научно-уверенно, но с ноткой удивления. — Чистая логика, отталкиваясь от ДНК и тонкой настройки Вселенной, приводит к выводу: Творец существует. Всё слишком идеально, чтобы быть случайным.
Анна чуть повернула голову. Её взгляд скользнул по прозрачной крыше атриума, где отражалось небо.
— Согласна, — ответила она спокойно. — Если есть Совершенный Дизайнер, разумно установить с Ним связь. Быть верующим — это не слабость, это логичное соответствие реальности.
Свет фонаря дрожал в листве, отражаясь в чашках с кофе.
— И выгодно обществу, — добавил Виктор. — Верующий, следующий заповедям, не станет преступником. Это стабильность семьи, опора государства. Чем больше верующих — тем прочнее цивилизация.
Анна кивнула, задумчиво глядя на людей у фонтана.
— Тогда следующий шаг очевиден: нужно понять, какая вера наиболее универсальна. Единобожная, неизменная, способная объединить людей без искажений.
— Значит, мы сужаем выбор до Авраамических религий, — сказал Виктор. — Но иудаизм привязан к одному народу, а христианство… слишком много адаптаций. Троица усложняет идею единого Творца, а размывание морали мы видим прямо сейчас.
Анна тихо выдохнула, отложив чашку.
— Остаётся Ислам, — произнесла она. — Он — универсален, строг в единобожии и удивительно современен в своей сути. Не случайно в его основе — неизменность и ясность.
Виктор усмехнулся:
— Даже с научной стороны, он поражает. Коран, ниспосланный полторы тысячи лет назад, содержит сведения о развитии эмбриона, строении океанов, движении звёзд — то, чего человек того времени знать не мог. Это… не может быть совпадением.
— А с социальной стороны, — добавила Анна, — Ислам восстанавливает то, что теряет современный мир: семью, уважение, меру. Даже запрет на спиртное — не ограничение, а защита.
Виктор посмотрел на неё долгим взглядом.
— Тогда наш рациональный эксперимент завершён, — сказал он негромко. — Мы искали логику, а нашли веру.
Анна улыбнулась.
— Будущее — за теми, кто живёт в согласии с законом Творца. Ислам, в своей светлой, созидательной форме, — это не просто религия. Это баланс. Это формула гармонии.
Виктор кивнул, глядя, как солнечный луч пробивается сквозь стеклянную крышу и ложится на страницы его блокнота.
— А если человечество откажется от этой логики, — сказал он, — конец света не миф. Это просто следствие отказа от порядка.
Фонтан зазвенел чуть громче, словно подтверждая его слова.
Анна встала, поправила бейдж.
— Нам пора на секцию, — улыбнулась она. — Но, знаешь, Виктор, такие разговоры — важнее любого доклада. Потому что всё начинается не с формул, а с осознания.
Они вернулись в зал, оставив позади тихий сад, где утренняя наука встретилась с вечной верой.