История любой страны складывается не только из героических подвигов и великих открытий, но и из повседневной борьбы с теневыми сторонами жизни. Там, где рождаются заводы, колхозы и государственные склады, появляются и те, кто стремится поживиться за чужой счёт. В Советском Союзе такой соблазн был не меньшим, чем где бы то ни было: миллионы тонн хлеба, нефти, металла, текстиля, сахара и чая проходили через руки работников системы государственной торговли. И где-то в этой цепочке всегда находился тот, кто решал «припрятать» пару мешков зерна, пару ящиков сахара — или же построить на этом целое теневое предприятие.
Именно против таких «предпринимателей» и была создана структура, о которой сегодня вспоминают с легким трепетом — ОБХСС, Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности и спекуляцией. Орган, родившийся в 1937 году приказом НКВД № 0018, стал своеобразным стражем советской экономики, «финансовым уголовным розыском», если угодно.
Рождение нового «фронта»
Весна 1937 года. Страна живёт в атмосфере индустриального подъёма и тревожного ожидания грядущих бурь. В это время в аппарате Главного управления рабоче-крестьянской милиции создаётся новый отдел — ОБХСС. Задачи ему ставят конкретные и жёсткие:
- руководство борьбой с хищениями и спекуляцией по всей стране;
- предотвращение и раскрытие преступлений в сфере торговли, кооперации, заготовок и сберкасс;
- расследование дел, связанных с расхищением социалистической собственности;
- борьба с фальшивомонетчиками, взяточниками и спекулянтами;
- контроль за деятельностью заготпунктов системы «Заготзерно».
Другими словами, на плечи сотрудников ОБХСС легла вся хозяйственная «тыловая» сторона внутренней безопасности СССР.
Создавались отделы и группы БХСС (так сокращённо назывались периферийные подразделения) в республиканских, краевых и областных управлениях милиции, прежде всего в промышленных центрах. Где не успевали создать специализированные аппараты, обязанности ложились на уголовный розыск.
Костяк новой службы формировался из опытных людей — бывших работников экономических отделов госбезопасности и уголовного розыска. Это были следователи-аналитики, умеющие «читать» бухгалтерские документы не хуже детективов, а интуицию сочетать с сухим расчётом.
Хищения, растратчики и «умельцы» торговли
В первые годы работы подразделения столкнулись с огромным массивом преступлений. Торговля, особенно государственная и потребительская кооперация, в конце 30-х годов была лакомым куском: здесь шли большие обороты, а контроль — несмотря на систему учёта — был не всегда строг.
По статистике, если принять число выявленных растрат и хищений в 1939 году за 100%, то уже в 1940-м их количество сократилось до 62% в системе госпредприятий и 54% в потребкооперации. На первый взгляд — успех. Но снижение показателей объяснялось не столько тем, что воровать перестали, сколько тем, что изменилась сама форма преступлений.
Прямые растраты — с кассы или склада — стали слишком опасны. На смену им пришёл «мягкий» обман покупателей: обвешивание, обмеривание, пересортица товаров. Продавец мог улыбаться, кивать, но незаметно класть на весы меньше, чем положено. Так создавались «излишки», которые потом тихо перекочёвывали в карман дельца.
Чтобы остановить поток мелких, но массовых хищений, в 1940 году был издан специальный приказ НКВД, требовавший строжайшего надзора за использованием в торговле правильных и поверенных весов, гирь и мер. Это стало сигналом к масштабным проверкам: милиция, прокуратура и торговая инспекция буквально «прошерстили» магазины и базары, обнажив целый пласт нарушений.
Спекуляция и фальшивомонетчики
Если воровство подтачивало экономику изнутри, то спекуляция подрывала саму идею справедливого распределения. В предвоенные годы этот вид преступлений расцвёл пышным цветом, особенно в крупных городах — Москве, Ленинграде, Киеве, Свердловске, Новосибирске. На черных рынках можно было найти дефицитные промышленные товары: ткань, обувь, посуду, даже велосипеды.
ОБХСС ответил контрнаступлением. В 1940 году было обезврежено 242 крупные группы спекулянтов, привлечено к ответственности более 1200 человек. У них изъяли ценностей на сумму более трёх миллионов рублей — огромные деньги для того времени.
Не меньшей угрозой становились и фальшивомонетчики. Поддельные рубли 10-, 5- и 1-рублёвого достоинства появлялись в обороте по всей стране. В 1940 году сотрудники ОБХСС раскрыли 11 групп подделывателей: одни печатали купюры типографским способом, другие — вручную, почти кустарно.
Один из самых громких эпизодов произошёл в Тбилиси: группа из 12 человек имела на руках 17 клише, 44 чертежа банкнот и целую мастерскую для производства фальшивых денег. А в Москве арестовали шестерых преступников, изготовивших подделки на сумму более 52 тысяч рублей, при этом у них изъяли ещё и 17 тысяч настоящих — «капитал», видимо, накопленный на обмане.
На пороге войны
К 1941 году ОБХСС представлял собой мощную структуру, охватывающую всю территорию страны. Ему поручили и новые направления — борьбу с валютчиками и контрабандой, особенно в недавно присоединённых западных областях Украины, Белоруссии и в Прибалтике. Масштабы этих преступлений были пока невелики, но тенденция тревожила: границы стали открываться, а вместе с ними — и соблазны.
Работа ОБХСС приносила ощутимые результаты. Только в 1940 году было выявлено свыше 2000 организованных преступных групп, привлечено к ответственности более 11 тысяч человек. Ущерб государству от их деятельности составил почти 49 миллионов рублей, но значительную часть удалось вернуть: изъято денег и ценностей более чем на 10 миллионов, описано имущество на крупные суммы.
На фоне этих цифр становится ясно: ОБХСС был не просто милицейским подразделением — это был настоящий экономический фронт.
Война: экономика под прицелом
22 июня 1941 года война перевернула жизнь страны. Но вместе с мобилизацией, эвакуацией и дефицитом ожила и теневая сторона экономики. Там, где появляются карточки и нормы, всегда находятся те, кто готов «прихватить» лишнее.
Хищения и спекуляция в военные годы стали принимать иной характер. Если раньше воровали деньги или имущество, то теперь — продовольствие и промтовары. Мука, сахар, мясо, одежда — всё это стоило на вес золота. А вырученные за счёт спекуляции деньги преступники старались перевести в золото, валюту, драгоценности.
Надо признать: многие преступления того времени имели трагическую мотивацию. Люди, доведённые голодом, порой шли на «самоснабжение» — брали продукты для себя и семьи. Но закон не делал поблажек: в 1942 году Государственный Комитет Обороны принял постановление, по которому за хищение оружия, боеприпасов, продовольствия и обмундирования вводилась высшая мера наказания — расстрел.
ОБХСС получал указание расследовать такие дела в десятидневный срок. А в 1943 году новое постановление ГКО усилило борьбу с расхищением продовольственных и промышленных товаров. Народное достояние становилось священным.
Карточки, типографии и хлебные талоны
Карточная система, введённая в войну, породила особую категорию преступлений — злоупотребления карточками и талонами.
Проверки, проводимые аппаратами БХСС, нередко выявляли изощрённые схемы: повторное использование талонов, подделку карточек, завышение списков получателей. В некоторых областях до трети всех уголовных дел касались именно таких махинаций.
Чтобы остановить поток фальшивых карточек, власти начали ежемесячно менять их цветовую сетку. Но предприимчивые дельцы и к этому приспособились. В подпольных типографиях печатались «левые» карточки, визуально не отличимые от настоящих. ОБХСС ловил печатников, изымал оборудование, но игра в «кошки-мышки» продолжалась до конца войны.
Особое место в этой истории занимает Ленинград, переживший блокаду. Работники БХСС, сами голодавшие и обессиленные, не прекращали борьбу. Только за второе полугодие 1941 года они изъяли у расхитителей и спекулянтов 455 тонн продуктов — цифра, от которой захватывает дыхание, если вспомнить, что каждая тонна тогда могла спасти сотни жизней.
Одно из громких дел — разоблачение группы в карточном бюро Выборгского района. Руководители райпищеторга и бюро повторно использовали хлебные талоны и сбывали их спекулянтам. Было арестовано 20 человек — те самые, кто отнимал хлеб у блокадников.
Мясокомбинаты, банки и зерно
Работа ОБХСС не ограничивалась карточной сферой. Проверки мясокомбинатов и колбасных фабрик в 1943 году выявили более 800 тонн неучтённого мяса, приготовленного к хищению. Всё это вернули в государственные запасы.
В ходе проверки порядка выдачи карточек изъяли свыше 100 тысяч документов у тех, кто получил их незаконно.
БХСС активно действовал и в сельском хозяйстве. По постановлению СНК СССР и ЦК ВКП(б) об уборке урожая 1944 года милиция усилила контроль над заготовительными пунктами. В одной только Московской области в 1945 году за хищения зерна осудили 919 человек, изъяли 43 тонны зерна.
Даже государственные банки не были вне подозрений. В 1941 году в Москве преступная группа, включавшая должностных лиц Госбанка и сберкасс, похитила по поддельным документам 3,5 миллиона рублей. Благодаря оперативным действиям сотрудников ОБХСС преступление быстро раскрыли.
Спекуляция военного времени
Война породила и особую разновидность спекулянтов — «тыловых мародёров». Они скупали товары первой необходимости и перепродавали их по тройным и пятикратным ценам. На рынках шла своя, негласная жизнь: за буханку хлеба просили драгоценности, за килограмм масла — месячный оклад.
ОБХСС боролся с этим не только методами наказания, но и превентивными мерами: рейдами на транспортных узлах, контролем складов, слежкой за потоками товаров.
Итог: незримый фронт победы
За сухими цифрами отчётов скрывается колоссальный труд. В условиях, когда на фронте решалась судьба страны, на внутреннем «экономическом фронте» бойцы ОБХСС обеспечивали тыл. Они не шли в атаку с винтовкой, но их работа нередко спасала от голода, от срыва поставок, от развала снабжения.
К концу войны система ОБХСС стала по-настоящему зрелой структурой, с чёткой вертикалью управления и отлаженной методикой расследования. Именно тогда закрепилось её народное прозвище — «обэхоэс», слово, которое советский человек произносил с особым уважением, вперемешку со страхом.
После войны им предстояло пройти ещё долгий путь — бороться с «цеховиками», с подпольными дельцами и валютчиками, охранять социалистическую собственность вплоть до 1991 года. Но истоки этой службы — в суровых 30-х и 40-х, когда каждая тонна зерна, каждый ящик сахара, каждый рубль были не просто товаром, а символом выживания страны.
Так возник и окреп невидимый щит экономики — ОБХСС, структура, которая стояла между жадностью и совестью, между дефицитом и порядком.
И, возможно, именно благодаря этой невидимой борьбе в тяжелейшие годы война не переломила советскую экономику.