Продолжая свой марш, мы добрались до Форта Хейс, откуда я направил рапорт Генералу Хэнкоку, на Арканзас, доводя до его сведения всю собранную мной информацию относительно злодеяний и перемещений Индейцев. И раз вопрос о том, какая из сторон совершила первый открытый акт войны, - Индейцы или Генерал Хэнкок - был предметом серьезных споров между сторонниками, соответственно, мирной и военной политической стратегии по отношению к Индейцам, я процитирую здесь кое-что из письма, написанного Генералом-Майором Хэнкоком Генералу Гранту, в ответ на письмо c вопросами на этот счет, направленное последним в бытность его Главнокомандующим армий Соединенных Штатов.
Как пишет Генерал Хэнкок: "Когда я узнал от Генерала Кастера, который расследовал эти дела на местности, что они, сразу после того, как покинули свои селения, атаковали и сожгли почтовую станцию на Дымящемся Холме, убили там белых людей, при этом потрошили и жгли их, а также обстреливали еще одну станцию, пытались пробраться в третью, стреляли в моих посыльных как на Дымящемся Холме, так и по пути в Форт Ларнед, я пришел к выводу, что это, должно быть, означает ведение с нами войны и, по этой причине, посчитал своим долгом воспользоваться первой же представившейся возможностью выразить свое негодование в отношении этих демонстраций враждебности и злодяний, что и сделал, уничтожив эти селения".
Первый параграф специального полевого приказа Генерала Хэнкока, предписывающего уничтожение Индейского селения, гласил, в числе прочего, следующее: "II. В качестве наказания за бесчестность, практикуемую Шайенами и Сиу, занимавшими расположенное здесь Индейское селение, а также возмездия за убийства и прочие злодеяния, совершенные с момента прибытия сюда моей команды людьми этих племен, селение, которое они недавно занимали, и которое теперь в наших руках, будет полностью уничтожено".
Исходя из этих выдержек, упомянутый выше вопрос разрешить несложно. Но этот акт воздаяния со стороны Генерала Хэнкока послужил сигналом к обстоятельной войне пера и чернил, направленной против него и против войск, которыми он командовал. Хотя этого стоило ожидать. Денежные потери и сокращение возможностей спекулировать индейскими товарами, которыми злоупотребляло большинство агентов, были слишком велики, чтобы смириться с ними без ропота.
Шайены, Арапахо, Апачи были объединены в одно агентство, Кайова и Команчи - в другое. И так как экспедиция Генерала Хэнкока касалась всех этих племен, он направил каждому из двух агентов приглашения сопровождать его по пути в земли Индейцев, и присутствовать на всех встречах с представителями соответствующих племен, с целью, как гласил текст приглашений, показать Индейцам, "что чиновники Правительства действуют в гармонии друг с другом".
Оба эти агента присутствовали в штаб-квартире Генерала. Оба в разговорах с Генералом Хэнкоком признавали, что Индейцы действительно виновны в бесчинствах, в совершении которых их обвиняли, но каждый при этом утверждал, что племена, за которые лично он был ответственен, ни в чем таком виноваты не были, и пытался переложить все обвинения "под дверь соседям". Агент Кайова и Команче заявил командиру департамента (прим. перев.: вероятно, Департамента по делам Индейцев, но под командиром департамента в смысле отдельного контингента войск может иметься в виду и Хэнкок. Уточню попозже по мемуарам самого Хэнкока, он тоже про это писал... UPD - но судя по тексту ниже оба обращались к Хэнкоку все-таки), что "племена его агенства были грязно оскорблены обвинениями во всех этих нападениях, которые, несомненно, были совершены Шайенами, Арапахо и Апачами, и что именно последние племена совокупно заслуживают сурового возмездия за свои многочисленные злодеяния, множество которых огульно приписывают его ни в чем не повинным племенам".
Не собираясь уступать этому потоку голого словоблудия, агент атакованных таким образом трех последних племен сообщил Хэнкоку, что все его три племени мирно настроены и редко нарушают законы, но, к его глубочайшему прискорбию, многократно обвинялись в преступлениях, совершенных другими племенами, и что в этом отношении они особенно сильно пострадали из-за Кайова, которые являются самым беспокойным из всех племен Равнин, и заслуживают наказания гораздо больше чем любые другие.
Собственно, все это являлось предоставленными самими агентами прямыми уликами того, что Индейцы, против которых мы действовали, были виновны и заслуживали сурового наказания. Единственным пунктом разногласий в их свидетельствах было то, какие именно племена виновны. Последующие события, однако, показали, что все эти пять названных племен, а также Сиу, объединились для совместного ведения войны по всем Равнинам и фронтиру. Такой войной в течение зимы неоднократно грозили командирам наших постов, расположенных вдоль реки Арканзас. И движение Сиу и Шайенов на север указывало, что главный театр военных операций в течение лета будет находиться между реками Смоуки Хилл (Дымящихся Холмов) и Платт. Генерал Хэнкок, соответственно, собрал главных вождей Кайова и Арапахо на совет в Форте Додж, надеясь убедить их сохранять мир и соблюдать свои договорные обязательства. Наиболее выдающимися вождями, присутствовавшими на советах, были Сатанта (искаж. кайова: Satanta, прим. перев.: - в переводе Белый Медведь, если что)), Одинокий Волк (англ. Lone Wolf), и Бьющая Ногами Птица (англ. Kicking Bird, он же Бьющий Орел (анл. Striking Eagle, в общем имя передает идею орла, хватающего добычу ногами) от Кайова, и Маленький Ворон (англ. Little Raven) и Желтый Медведь (англ. Yellow Bear) от Арапахо. Во время совета эти вожди раздавали щедрые обещания хорошего поведения в будущем. Ораторские усилия Сатанта были настолько эффектными и убедительными, что по завершении его речи командир департамента и штаб подарили ему форменный китель, кушак, и шляпу генерал-майора. В качестве ответного жеста на это поощрение, Сатанта, через несколько недель после этого, атаковал тот самый пост, на котором проходил совет, будучи при разряженным в эту свою новую униформу, А недавно этот вождь возглавлял экспедицию на фронтир Техаса, где, среди прочих убийств, совершенных им и его бандой, имело место то, которое получило известность как "Резня Боксов" (англ. "Box massacre").
Семья Бокс, состоявшая из отца, матери и пяти детей, старшему из которых, девочке, было лет восемнадцать, а младший был еще грудным. Вся семья, после визита к соседям, возвращалась вечером домой, не подозревая об ожидающей их ужасной участи, когда на них набросились Сатанта и его воины, окружили фургон, в котором они ехали, и первыми же пулями убили отца и одного из детей. Лошадей торопливо выпрягли из фургона, показав матери знаками, что она и ее четверо оставшихся в живых детей должны сопровождать своих пленителей. Рассадив пленников по лошадям, множество которых они угнали у поселенцев и вели на поводу, Индейцы начали готовиться к возвращению в свое селение, расположенное в сотнях миль к северу. Перед тем как покинуть место нападения, они оскальпировали отца и ребенка, павших их первыми жертвами. И намного лучше было бы для оставшихся членов семьи, если бы и они встретили смерть в начале нападения. От матери, с которой я встретился после ее освобождения из плена, после того как она более года прожила у индейцев в качестве пленницы, я выяснил подробности страданий, которые довелось перенести ей и ее детям. Опасаясь преследования со стороны Техасцев, и нмереваясь положить как можно большее расстояние между собой и возможными преследователями, они приготовились к ночному переходу. Миссис Бокс и трое из ее детей были посажены на отдельных лошадей и надежно привязаны. С целью предотвратить их возможное бегство в темноте. Матери сначал позволили везти самого младшего ребенка, младенца нескольких месяцев от роду, на руках, но последний, напуганный темнотой и утомительной ночной скачкой, начал плакать. Индейцы, опасаясь что звук его голоса услышат преследователи, вырвали его из материнских рук и вышибли ему мозги об дерево, после чего бросили безжизненные останки на землю и продолжили скачку. В течение суток Индейцы не сделали ни одной остановки, однако затем продолжили путь более расслабленно. Каждую ночь матери и оставшимся детям позволяли провести вместе, под одним навесом и под строгой охраной бдительных похитителей.
После нескольких дней пути этот военный отряд прибыл в какое то место, где стояли жилища их племени. Однако им предстоял еще долгий путь до главного поселения, расположенного возле реки Арканзас. Каждую ночь скальп убитого отца семейства подвешивали в в жилище, где держали мать и детей. Длинный и утомительный марш по дикой пустынной местности привел их наконец в главное селение. И здесь пленники узнали, что самые серьезные из выпавших им испытаний только начинались. В соответствии с Индейскими обычаями, по возвращении удачливого военного отряда производилось большое собрание племени. Пленники, захваченные лошади и скальпы были публично продемонстрированы, после чего начались обычные церемонии, завершившиеся пляской скальпов. Затем был произведен раздел добычи. Пленники были распределены по разным общинам, составлявшим племя, таким образом, что когда раздел был завершен, мать досталась во владение одному из вождей, старшая дочь другому, средняя, - девочка лет десяти, - еще одному, и самый маленький, трехлетнего возраста, ребено - четвертому. Никому из семьи не позволили остаться в пределах одной общины хотя бы вдвоем, всех развели по разным поселениям, удаленным друг от друга на несколько дней пути. Отчасти так было сделано чтобы удержать их от побега. Пером не описать мучительные истязания духа и тела, которые пришлось вынести этой семье. Они оставались пленниками Индейцев в течение более чем года, и за это время старшая дочь, едва успев вырасти в женщину, была подвергнута участи еще более ужасной, чем сама смерть. Она сначала досталась одному из главных вождей, который, лишив ее того, что было ценнее жизни, и силой заставив быть жертвой его жестокой похоти, променял ее на две лошади другому вождю;
тот, в свою очередь, когда она ему надоела, также променял ее вождю соседней общины, и, таким образом, несчастная девушка переходила от одного из своих диких хозяев к другому, претерпевая участь ужасающую и жестокую настолько, что, встретив ее после того, как она была освобождена из плена, невозможно было удержаться от удивления тому, как юная девушка, взращенная в цивилизации и не лишенная природной утонченности и нежности образа мыслей, которые она являла, могла пережить столь располагающее к деградации обращение.
Матери и ее второй дочери повезло в какой-то степени больше. Однако самая маленькая, разделенная с матерью и сестрами, и заброшенная среди людей, абсолютно лишенных способности на добрые чувства, все время горько плакала. И это однажды так взбесило Индейцев, что в качестве наказания и назидания на будущее, ее схватили и держали голыми ступнями над очагом жилища до тех пор, пока не сожгли всю кожу. Когда я видел эту девочку год спустя, ее ноги были все еще в болезненном и незалеченном состоянии. Эти бедные пленники индейцев были освобождены из неволи усилиями офицеров армии, за выкуп общей стоимостью в несколько сотен долларов.
Факты о жестоком обращении с ними были получены мной непосредственно от матери и старшей дочери, сразу после их освобождения, случившегося за несколько месяцев до того, как состоялся упомянутый совет, на котором присутствовали Сатанта и прочие ранее названные вожди...
Продолжение следует... как всегда буду благодарен за указания на недочеты перевода и правописания до того, как сам их увижу)
ЗЫ: Если что, мы уже на стр. 45 из 256 (минус иллюстрации)