Зов глубины
Это была обычная речка, которая есть возле каждого городка и деревни. В одних местах – мелкая, из тех, что курица вброд перейдет, но кое-где глубина нарастала. Разве чем и отличалась река – так это тем, что петляла безбожно – нипочем не увидеть было, что делается там, за поворотом…Да еще и течение ощущалось заметно, так что тут лучше не расслабляться – сам не заметишь, как отнесет тебя далеко.
Каждый год в этой речке кто-нибудь тонул, конечно, чаще всего – спьяну, но порой гибли и ребятишки, не умевшие плавать. Раньше название у реки было ласковое – Душа, потому что говорили старые люди: любой водоем – хоть река, хоть озеро, хоть пруд, да хоть – колодец – это душа всего поселения, без воды же – никуда. Но только еще в прошлом веке переименовали речку, и стали называть ее – Удуша, и так теперь она значилась и на картах.
Приезжали сюда люди издалека рыбачить, поскольку рыбалка тут была отменная. Рядом с Удушей находилось озеро - такое же неширокое и изгибистое, рыба во множестве водилась и там.
Весной, когда таял лёд, озеро переполнялось, вода с удивительной быстротой и силой заливала луг, добираясь до Удуши, и река изменялась на глазах.
Становилась она широкой и вроде бы тихой, и только по караванам льдин, что один за другим проплывали по ней, можно было догадаться: течение никуда не делось. Там, под обманчивой гладью, оно хватает и мчит всё, что может утащить.
Да еще, если вспомнишь обрывистые берега Удуши (они весной полностью уходили под воду) то представишь с содроганием – насколько в половодье возросла глубина реки.
Был в селе и свой пляж. Во всяком случае – так это место значилось на гугл-картах. На самом деле – ни о каких-то удобствах пляжны, ни о спасателях – речь тут не шла. Это был просто уголок берега, покрытый песком, и рядом – сравнительно тихая гавань.
Горожане, приезжавшие на машинах именно сюда, удивлялись, когда местные предупреждали их о нраве реки, и о том, что с Удушей надо держать ухо востро.
- Да как вы здесь тонуть ухитряетесь? Тут же еще нужно найти местечко, чтобы окунуться – везде мелководье.
- Вы хоть пьяными в воду не лезьте, - вздыхали в ответ местные.
Здешним ребятам не избежать было учиться плавать, и годилась для этого именно Удуша, а озеро подходило мало. Там берега был топкие, густо заросшие камышом, и плавали по озеро в основном гуси и утки. Целая улица огородами спускалась к воде, и хозяевам было очень удобно держать птицу.
Детвора же оправлялась на речку в то местечко, до которого приезжие добирались редко, потому что туда надо было именно идти, на машине же проехать не удавалось. Берег там вдавался в Удушу настоящим полуостровом, песок был чист и бел, а дно – ровное, и пятилетним ребятам – по грудь, не глубже.
… В тот день Наташа отправилась на речку со своей подружкой Светой и ее отцом, который твердо пообещал научить девчонок плавать.
Наташе очень нравился отец Светы. Он давно уже работал далеко от этих мест, и называлось это «вахта». Это значило, что Николай уезжал и его не было долго, целый месяц, зато потом он еще один месяц неотлучно проводил дома, и запросто мог в будний день отправиться с девчонками на речку.
Заманчиво было превратить такую прогулку в настоящий поход! Они набрали с собой целый пакет еды, и упросили папу Светы пробыть с ними на реке до самого вечера. Потому что дома – всё так знакомо, так приелось! Несмотря на то, что «в детстве открываешь для себя мир», ничего нового девчонки открыть уже не могли – и собственные дворы, и близлежащие улочки, были изучены до мелочей и навевали тоску.
А лес и река – совсем другое дело!
Выбравшись на тот самый заливной луг, что разделял озеро и речку, девчонки забыли про сопровождавшего их мужчину, и обогнали его. Они размахивали сцепленными руками, щебетали друг с другом непрерывно, и зоркими глазами подмечали всё – и спелую лесную клубнику, что росла в изобилии по краям тропинки, и облака, принимавшие для них тот или иной сказочный облик, и безобидного ужа, который при виде людей успел скользнуть в траву…
Поход и вправду оказался - целым приключением. Они миновали луг, долго шли по лесу, преодолели овраг, вскарабкались на крутой склон, и только тогда девчонки с восторгом обнаружили, что они наконец-то - на полуострове. Теперь их ничто не могло удержать. Тщетно Николай – отец Светы – предлагал сначала устроить место для отдыха, расстелить полотенца, поставить охлаждаться в воду бутылку с лимонадом… Девчонки в один миг скинули сарафанчики и потребовали вот прямо сейчас, немедленно научить их плавать.
Затем последовал неизбежный визг, когда обе подружки (каждая крепко держалась за руку Николая) входили в воду и привыкали к ее холоду. И сразу начался первый урок. Одна из девчонок стояла, а вторую Николай поддерживал на воде, учил лежать плашмя, двигая правильно руками и ногами…
- Попу кверху! – командовал он, - Так, чтобы пятки из воды видно было…Руками о дно не опираться! Тогда самая большая плавучесть у тела будет… И не бойся ты, я же тебя держу…
У Наташи как-то быстро стало получаться, а у Светы – не очень, и отец всё возился с ней. Совсем на мелководье стоять и нагибаться над дочкой было ему неудобно, и он увлек Свету туда, где было чуть поглубже, ему до пояса.
…В какой-то момент Наташа позабыла про них, только слышала их голоса.
Она жадно рассматривала то, что видела на дне. Песок, который лежал каким-то странным узором, вроде бы маленькими волнами, пушистые водоросли – темно-зеленые и совсем коричневые, несколько пустых ракушек – одна из них выглядела настоящей драгоценностью со своей перламутровой сердцевиной… Все здесь было крупным, ярким – в этом водном мире, не таким, как в мире земном.
Наташа глубоко вдохнула, задержала дыхание и погрузила лицо в воду. Глаза щипало, но так ей показалось еще интереснее. Через некоторое время она выпрямилась, отдышалась и снова прильнула туда – к воде…
Наташа сама не заметила, как ножки ее оторвались от дна, поднялись вверх, совершенно так, как учил Николай. И в тот же миг течение подхватило Наташу. Она не поняла этого, видела лишь, что дно плывет перед ее глазами, словно она едет на машине или катается на карусели. Одни подводные пейзажи сменяют другие – и это было захватывающе интересно.
Где-то дно оказывалось почти рядом, где-то оно опускалось вниз, и девочка парила словно в невесомости. И эти рыбки, которые стайками мелькали возле Наташи – то там, то здесь, не шарахались, словно принимали ее за свою…
Девочке нужно было, конечно, дышать, но что-то происходило с ее легкими. Наташа словно бы приспособилась, и то, что она не вдыхала воздух, не мучило ее – во всяком случае она успела сколько-то насладиться теми картинами, которые открывались перед ее глазами.
Наконец, в какую-то минуту всё вокруг стало темнеть, и почти в тот же миг Наташа увидела перед собой корень дерева – ее несло прямо на него.
Девочка ухватилась за корень и подняла голову над водой. Теперь Наташа жадно вдыхала воздух, наверстывая упущенное, и оглядывалась с недоумением. Песчаный полуостров находился довольно далеко от нее, а сама она, оказывается, была у дальнего края заводи, у обрывистого берега. На краю его рос дуб, почва под ним осыпалась с каждым половодьем, обнажались корни, и за один из них как раз и держалась сейчас Наташа.
Там, возле полуострова стояла по колено в воде маленькая фигурка. Света что-то кричала. А Николай плыл к Наташе как мог быстро. Девочка уже различала его лицо, искаженное страхом. Никогда не видела она отца подружки таким.
Николай не просто схватил Наташу, он в нее вцепился.
- Ты живая?! Ты живая?! – всё повторял и повторял он.
Наташа смотрела на него недоуменно. Она не понимала, что, собственно, произошло, и в чем она виновата…
Николай вытащил ее за берег. Он был очень грубым сейчас, как будто боялся, что Наташа вот-вот исчезнет. У него тряслись руки, дрожал подбородок.
-Мне больно…, - Наташа попыталась извернуться.
-Ты понимаешь, что ты наделала?! Вода темная, течение быстрое – как бы я тебя разглядел, где ты… Унесло бы тебя сейчас – и с концами… Ракам на корм… Две минуты почти ты под водой пробыла… Это ж представить себе невозможно! Я столько не выдержу… Я уж думал – всё… Точно думал, что всё!
И Николай вдруг всхлипнул как мальчишка. Это поразило Наташу больше всего. Она еще никогда в жизни не видела, как мужчины плачут. Она уж не знала, что сказать, как утешить этого взрослого человека, чтобы он не разревелся.
- Ну ладно тебе, - теперь она ощущала смутно свою вину, но она же ничего не делала плохого, течение само подхватило ее, - Ладно…пожалуйста… не плачь.
Николай еще сильнее стиснул ее запястье, так что рука начала неметь. Но теперь Наташа не посмела сказать, что ей больно. Она молча пробиралась вслед за Николаем через подлесок, потом через овраг – туда, где осталась Света.
- Домой, - бросил Николай, добравшись, наконец, до дочки, - Быстро всё собирайте – и домой. И чтобы я еще когда-нибудь куда-нибудь с вами….
Теперь уже расплакались девчонки. Вместо целого дня на природе отправиться в тысячный раз разглядывать скучные дворы. Причем, судя по выражению лица Николая, их похоже, запрут еще и под замок. Но ни просьбы, ни уговоры – ничего не помогло. Пришлось быстро уложить вещички и все собранное для пикника, и под строгим надзором отправиться назад.
- Слушай, - шепотом сказала Света подружке, - Может, тебя не за что ругать – ты просто русалка и можешь жить под водой?
Подружкам было тогда по шесть лет.
С той поры прошло двадцать два года.
Глава 2
В обычный безмятежный июньский день народу на городском пляже хватало.
Это был красивый уголок – участок берега, окруженный горами. Небольшая набережная, выложенная цветной плиткой. Кованое «дерево любви», на котором болтались многочисленные ленточки и замочки - каждую субботу сюда приезжали фотографироваться новобрачные. На самом песчаном пляже щерился красный бык – недавно здесь установили такую инсталляцию, тоже для фотосессий.
Непосредственно с купанием дело обстояло хуже. Каждую весну в высоких инстанциях шли дискуссии о том, что пляж, собственно, нельзя открывать – вода слишком грязна и непригодна для плаванья. Но неизменно пляжный сезон открывался – неофициально, людей только просили не мыть в речке посуду и фрукты, ну и стараться не набирать воду в рот, когда купаешься.
Некогда чистая, изобилующая рыбой - великая русская река давно уже превратилась в систему водохранилищ, наиболее ценной рыбы типа белуги и осетров теперь было не сыскать, зато грязных стоков сюда лилось– сколько угодно.
Что далеко ходить – рядом с пляжем находилась местная Рублевка – двух и трехэтажные особняки, один другого краше. В каждом из них мог бы разместиться небольшой Дворец культуры, но особняки имели своих хозяев, которые жили тут постоянно или приезжали как на дачу. От пляжа микрорайон «Лазурный берег» отделяла широкая зеленая лужайка, и можно было не сомневаться, что здешние жители готовы были бы многое отдать, чтобы и берег сделать закрытым – «только для своих». Тем более, что у некоторых из них - здесь же, в некотором отдалении от купающихся, стояли собственные суда – катера и яхты. Можно устроить себе отдых на одном из островов, или пройти через шлюзы в водохранилище, настоящее «море» - и там в полной мере насладиться быстры ходом своего судна и свежим речным ветром.
Да и закрытый пляж эти хозяева жизни оформили бы для себя совсем иначе… Пока же они словно мстили простолюдинам за то, что вынуждены терпеть из соседство, выведя в реку канализационную трубу.
На пригорке разместилась небольшая спасательная станция, и рядом с ней - лавочка. На лавочке постоянно – от темна до темна - сидели два крепких парня в синих футболках. Издали они казались настолько похожими, что можно было бы принять их за близнецов. Они следили за купающимися особенно зорко потому, что рядом была ГЭС с ее неизбежными «приливами» и «отливами». И стоило какой-нибудь мамаше, особенно, подвыпившей (а таких тут хватало), зазеваться, как ее ребенка могла подхватить вода.
По правую руку от пляжа поднималась гора, которую в народе непочтительно называли Плешивой из-за весьма скудной растительности на склонах. Известна Плешивая была тем, что на ее вершине археологи обнаружили древнее поселение, а много веков спустя на гору эту поднялся император Петр Первый. Нынче это было излюбленным местом парапланеристов.
Из всего же пляжного сервиса имелись на берегу лишь кабинки для переодевания, да открытое маленькое кафе, куда дети бегали за мороженым и лимонадом, а взрослые сожалели, что из всех напитков покрепче тут лишь пиво.
Высокая худенькая девушка задержалась у стойки. Она заказала уже второй молочный коктейль, первый был с клубникой, теперь – с шоколадом. Одета девушка была во все черное – облегающие легкие брюки и майку с глубоким вырезом.
Загорелая до черноты, темные волосы собраны в хвост…
Коктейль свой девушка пила, наклонив голову, и козырек бейсболки отчасти закрывал ее лицо. У ног девушки стоял рюкзак, потрепанный и довольно тощий.
Барменша Света только радовалось, что наплыва клиентов нынче не было и она могла вволю поговорить с подругой, которую видела теперь раз в тысячу лет. Наташа заехала сюда проездом, именно, чтобы повидаться, и Света собиралась отдать ей ключ – пусть подруга едет и отдыхает у нее дома, на поезд ей только завтра, а нынешний вечер они проведут вместе.
За минувшие годы Света превратилась в пухленькую, весьма симпатичную блондинку, Наташу же солнце словно не только подсмуглило, но и высушило, и сравнение с птицей галкой весьма подходило к ней.
Света недоумевала:
- Ты же весь мир повидала – неужели после этого может тянуть тебя в наши места? В нашу-то глухомань? Что там сейчас хорошего? Деревня загибается, народу – против прежнего – осталось втрое меньше. Если раньше только мой папка и еще несколько мужиков были вахтовиками, то сейчас все оставшиеся парни куда-нибудь на заработки уезжают. А женщинам вообще работать негде. Продавщицей в магазин если возьмут – это, считай, повезло. Это, считай, по блату…
Света не обращала внимания на то, как скупо отвечает ей подруга. Ей хотелось допытаться до сути:
- Куда, говоришь, тебя берут? Озеро сторожить? Наше озеро? От гусей, что ли?
- Не наше. Дальнее.
- А какое? Ну - какое? – Света аж налегла на стойку.
- Мы туда не ходили с тобой. Это там, где старое русло реки. Там сейчас сделали фишку для туристов. Красивые места, то да сё…. Почистили берега, скульптурки разные поставили. Назвали озеро Ведьминым…. Нацпарк будет приезжих возить. Ну и сторожку там поставили, чтобы жил человек, следил за порядком… Вот я и буду…
Света посмотрела на подругу с таким снисхождением, словно та была ребенком… или временно лишилась рассудка.
- Ты знаешь, сколько нацпарк платит? Мне отец писал… Он на пенсии хотел туда лесником пойти… Там такие гроши, что… Не знаю, как люди соглашаются…. От них не надо ждать, что они будут что-то делать, их надо благодарить что они - за такие деньги - вообще на работу пришли. И жить в сторожке на отшибе – это для какого-нибудь дедка только, глубокого пенсионера. Ты ж еще молодая красивая девка… Ну не хочешь ты на своих югах оставаться – так давай сюда переезжай… Можно что-то поискать…Ты ж там вроде спасателем на пляже работала? Хочешь, я поговорю с ребятами, если у них освободится место…
Наташа впервые подняла голову и полоснула Свету таким взглядом, что та осеклась.
А Наташа уже смотрела куда-то мимо, вроде не на реку, а на небо над рекой. Свете потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что привлекло внимание подруги.
Двух парапланеристов отнесло в сторону. Минуты не прошло - яркий, цветной параплан одного из них сложился, и парень на глазах людей камнем упал в воду. Через несколько секунд на поверхность реки опустилась и девушка,
На берегу кто-то ахнул в несколько голосов, кто-то завизжал…
Наташа выбросила руку:
- Нож!
Света потом не могла понять, как это она, не промедлив ни секундочки, и ни одного вопроса не задав, вложила в руку подруги тот нож, которым резала хлеб.
Наташа побежала к воде, забыв обо всех неслась так, словно была спринтером – на короткую дистанцию, и это – забег всей ее жизни. Она нырнула раньше, чем засуетившиеся спасатели добрались до своей лодки.
Света выбежала на берег тоже. Как всегда, когда ее что-то до крайности волновало, она прижимала ладони к щекам. А Наташа плыла уже далеко – видно было только сильные, размеренные взмахи рук, да темная голова поворачивалась из стороны в сторону, время от времени скрываясь в волнах.
Вон – почти на середине реки - колышется на воде яркая ткань, но ни девушки, ни парня не видно… А вода там, на глубине, темная, поди, сообрази, где искать…
А счет то идет на минуты…
Ребята-спасатели, наконец завели моторку и теперь спешили к тому же месту.
Наташа вынырнула, но не одна. Одной рукой она прижимала к себе кого-то… кажется, девушку. Когда начали доставать ее из воды, Света убедилась – да, девушку…
На пляже теперь никто не купался. Люди стояли – кто на берегу, кто по колено в воде – смотрели.
Моторка описала еще несколько кругов, а потом спасатели вернулись. Один из ребят, вместе с Наташей помог девушке выбраться на берег, а второй снова отправил лодку тому месту, куда отнесло парапланеристов. Видимо, оставалась еще надежда найти парня.
Девушка кашляла и плакала. И не могла могла стоять на ногах, она сразу села на песок. Люди обступили ее. Уже кто-то звонил в «скорую помощь», паренек спасатель неизвестно кому объяснял про «роторный ветер», который верно и стал причиной катастрофы, погубил параплан.
Наташа протянула подруге нож.
- А зачем он тебе был нужен? – по голосу Светы чувствовалось, насколько она потрясена.
- Стропы.
- Что?!
- Стропы, - пояснила Наташа, - Скорее всего, девчонка не смогла бы сама от них освободиться. А про стропорез такие лахудры обычно не помнят. Я старалась держать в памяти то место, где она ушла под воду.
Высокий мужчина объяснял кому-то, что парня-парапланериста вряд ли найдут.
- Тут за пляжем сразу метров пятьдесят глубина, и течение сильное… Помните, мальчик в мае погиб… Пошел в диком месте искупаться. Еще в музыкальной школе учился. Хороший такой парнишка – моя дочка с ним в одном классе была.
Спасатель тоже выглядел подавленным:
- Будем водолазов вызывать. Хорошо, хоть девчонку вытащили.
Света не сводила взгляд с подруги. Она ожидала, что Наташа будет переживать все то, что случилось, еще сильнее, чем она сама…. Но лицо у подруги оставалось таким же бесстрастным.
Наташа подошла к девчонке, которая теперь рыдала, сообразив, что ее друг скорее всего, погиб, взяла ее за плечо и сказала жестко, точно внушая:
- Будешь теперь жить и за себя, и за него.
Сказала – и пошла прочь.
А Света, наконец, отняла ладони от щек.
*
Глава 3
Громко и размеренно тикали часы. Будильник стоял на старом телевизоре в «зале», но его «тик-так» слышно было в каждом уголке.
Подруги сидели в кухне.
У Светы к двадцати восьми годам была уже своя квартира – и без всяких ипотек. И когда знакомые девчонки открыто завидовали, Света не могла не согласиться с тем, что ей повезло.
Собственное жилье у Светы появилось в результате сложных комбинаций. Родители продали дом в деревне (земля национального парка, завидное место), и купили себе маленькую «двушку» в городе. Дочери отдали разницу в цене, да еще продали «северные» акции, которые заработал в последние годы перед пенсией Николай.
И теперь Света ощущала себя «невестой с приданым». Но замуж не торопилась, подбирая такого человека, чтобы и мысли потом не возникло о разводе с ним, чтобы жить вместе до старости, как это сложилось у ее родителей. Но пока такого не находилось, Света и без него была вполне довольна. Своя крыша над головой, работа, с которой она справлялась играючи… И свободное время можно проводить так, как хочется, никому ничего не должна…
Обо всём этом Света рассказывала подруге, накрывая на стол. Она потушила замороженные овощи, разрезала жареного цыпленка, купленного внизу, в киоске у дома, разлила по бокалам Каберне.
- Ну ты расскажи, ну ты…, - допытывалась она у Наташи, - Ты же весь мир объездила. Все страны…
- Брось болтать. Скорее – все океаны. Я же видела, в основном, воду. Ну хорошо, о фридайвинге ты мало знаешь…. Но можешь представить, как спортсмены живут, ожидая соревнований? База, тренировки, режим – и зачастую они, ничего, кроме спортзала ничего в другой стране увидеть не успевают…
Свете явно хотелось говорить с подругой на одном языке и вот это «ты мало знаешь» - ее задело.
- Почему же, - возразила она, - Фридайвинг – э то плавать под водой как с аквалангом, только без акваланга. А, кстати, зачем? С аквалангом же очень удобно – я сама пробовала, когда была на море. Наташка – это смех! Ты же знаешь, я глубины всегда боялась. А море посмотреть хочется. Надо мной инструктор по дайвингу уже натурально ржал. Выдал мне маску с трубкой и усадил на мелководье. На таком, знаешь, мелководье, где попой сидишь на дне, а голова – над водой. Ты просто лицо в маске опускаешь в море и начинаешь все рассматривать. И только когда я по-настоящему всем этим увлеклась, прямо до щенячьего восторга, я решилась поплавать немного. С маской и трубкой…
- Как же тебе объяснить…
Наташа задумалась. Ей и для самой себя не удавалось это четко сформулировать, не то, что для подруги.
- Акваланг – это здорово. – сказала она, наконец, - Но, понимаешь, у меня с ним всегда было чувство, что я – гостья. Просто я - пришла к морю в гости. Поплавала, посмотрела всё, поахала мысленно, потому что под водой не очень-то поахаешь – и вернулась в свой мир. А когда только я - и море, или океан – и никаких баллонов за спиной, возникает чувство, что я тут своя. Пусть на короткое время, но вот это чувство – свободы, единения с водой… Это нельзя передать…. Это – свобода! И в то же время – вызов. Это какая-то невероятная гордость, когда знаешь, что можешь остаться тут еще, и еще… не всплывать сразу, не хватать ртом воздух. Чувство сверхчеловека, что ли…
Но тут есть одна опасность: всё-таки вода, глубина, другое давление… В какой-то момент сознание начинает отключаться…всё становится - ну, как кривое зеркало, тебе кажется, что ты – рыба, или русалка - и хочется взять и уплыть неведомо куда. Под водой, ага…
Не мне одной так хотелось. А кончается это, как правило плохо. Если рядом никого нет - просто погибнешь, да еще и тело не найдут – в океане такое нередко случается. Потому что, как ни крути, под водой человек все-таки жить не может…
Света уже знала, что подруга погружалась и на сто метров. И всяких наград и дипломов у нее, как у породистой собаки на выставке (друзей спортсменов у Светы не было, а вот знакомая – владелица элитного добермана – имелась)
- Но как же ты всё это бросила? – недоумевала Света, - Променять какое-нибудь Красное море или Индийский океан на наше болотце в лесной глуши.
Наташа покачала бокалом, где еще оставалось вина – на два глотка.
- Глубина, - сказала она.
Ей вспомнилась любимая книга, повесть «Акванавты». Там герой погружался с браслетом на руке. А на браслете был закреплен – кристалл. Пока тот горел теплым светом – всё в порядке. Глубина нарастала – и кристалл менял цвет. Пока он оставался зеленым – акванавт мог и дальше спускаться вниз, становился сине-зеленым – тоже еще ничего, но вот когда кристалл начинал сиять чистым голубым светом – это значило, что глубина уже запредельная, и человек внезапно слышал «реквием океана». После этого уже почти невозможно было вернуться. Единицы возвращались.
У Наташи не было никакого кристалла, но она боялась услышать этот зов глубины, которая манит к себе – так настойчиво, так властно, а потом захватит цепко - и не отпустит…
- Погружения на большую глубину, особенно если ныряешь несколько дней подряд – страшно изматывают, - Наташа нашла доступное Свете объяснение, - Потом неизбежно - нервное истощение, депрессия. Слишком большая нагрузка на организм.
- У тебя – де прессия? Не верю… Ты сегодня, когда это всё случилось – и в лице не изменилось. Это меня всю трясло.
- Ты же видела только то, что снаружи…
Света разлила что еще оставалось в бутылке, подняла свой бокал:
- Ну давай всё-таки за тебя… если бы не ты – не знаю, успели бы вытащить ту девчонку, или нет.
- Светка, я сломалась, - Наташа сказала это так тихо, что подруга не знала, адресованы эти слова ей или Наташа говорит все-таки сама с собой, - Мне уже все говорили, что надо сделать перерыв, уйти, отдохнуть… После последних соревнований – я сидела на таблетах… на антидепрессантах, долго не подходила к воде.
С работы уволилась, из дома не выходила, проедала те деньги, что успела отложить… Хорошо, была зима, не пляжный сезон. Весной ребята уболтали вернуться. Мол, это – твое, сиди себе на вышке, смотри в бинокль, чтоб никто не начал то нуть, как мы без тебя, мы – команда, то да се…
- Ну и ты …
- Ну и я вернулась. На несколько месяцев. А потом рядом с берегом затонул катер. Старый-старый… чистое корыто. Но на нем все равно туристов возили… А тут – шторм, волна…Пока водолазов вызвали… Там все люди вокруг нас гнали – скорее-скорее, может, кого удастся достать… воздушные мешки…они еще живы…. Тебе рассказать, что я там видела внизу? Светка, я потом стояла рядом с мужиком, моим ровесником… И он так взахлеб: «Ребенок… ребенок там остался…» Выл просто…Покрепче у тебя ничего нет?
- Есть только какой-то гадский ликер. Подарили… Желтый такой, с виду на яичный шампунь похож. Хочешь, я схожу? В магаз… Ты что что будешь - коньяк?
- А, ладно…, - Наташа провела ладонью по столу, по темной клеенке, - Я в ванную – и давай спать. Уеду завтра туда, где никаких глубин, и никто меня оттуда не позовет… Буду пасти туристов и следить, чтобы они чего не натворили. А сторожка эта… Ты не представляешь, как мне сейчас хочется побыть в стороне от людей. В тишине просто…Наверное, действительно что-то с психикой… Надломилось что-то…
- Так, может, полечиться?
- Я сначала попробую справиться сама. К врачам – если уж совсем в загибульку. Но знаешь, что, Светка… С такой работой, как у меня – время от времени всё равно думаешь о том свете… О том, как оно там – по ту сторону…И вот еще, - у Наташи вдруг задрожали губы, - Когда уже совсем – всё, мне хотелось бы остаться в море. Не в земле, а в море – понимаешь?…
- Иди, мойся! – прикрикнула Света, - Не надо мне таких разговоров. На ночь-то… Потом выйдешь из ванной – будем кофе пить.
Наташа взглянула на подругу с усмешкой, хотела что-то сказать, вроде «прячься – не прячься, всё равно…», но ничего говорить не стала. Достала из потрепанного рюкзака чистое белье, накинула на плечо полотенце...
В ванной Наташа пробыла так долго, что Света пришла слушать под дверь. После того, что сказала подруга – ей было тревожно. Вдруг Наташа что-нибудь с собой сотворит? Если она на колесах… Света слышала, как струи душа ударяли в пустую – судя по звукам - ванну – значит, Наташка по крайней мере, не утонула. Потом она вроде бы всхлипнула.
…Если бы Света открыла дверь, она увидела бы как подруга сидит, поджав колени, умостив на них подбородок, и смотрит сквозь струи горячей воды, не видя их, думая о своем.
Она казалась в этот миг полностью сломленной.
Но Света постучала в тревоге, и Наташа нашла в себе силы откликнуться, а потом и подняться.
Уже завтра она начнет новую жизнь, и все глубины на свете останутся далеко, как страшный сон.
Глава 4
Уголок, где располагался национальный парк, всегда казался Наташе чрезвычайно живописным. Здание, такое старое, что не имелось в нем даже канализации, а только будочка на улице, окружал кусочек леса, обнесенный оградой.
К крыльцу вела длинная узкая дорожка, окруженная кустами сирени и жасмина. Росли тут и темные ели, но особенно хорошо было здесь осенью, когда золотилась листва старых берез, и эти же листья устилали землю. В самый хмурый день – золото светилось везде: над головой, в воздухе – в этом кружащемся, невесомом водопаде листвы, и под ногами.
Следом за конторой парка помещался маленький зверинец. Собственно. зоопарком его нельзя было назвать - цель его существования была иная. Ежегодно в национальный парк люди несли зверей и птиц, попавших в беду. Приносили их и местные жители, и лесники. Малыши, потерявшие родителей, взрослые покалеченные животные… Кого-то ветеринарам удавалось подлечить и «вернуть в природу». Но кто-то жить в лесу и добывать себе пищу уже не мог. Такие и оставались здесь, в вольерах.
Наташа вспоминала, как приходила она сюда со своей собакой и долго стояла возле клетки волка. Волк был старый, облезлый и начисто лишенный чувства собственного достоинства. Наташин пес Моряк поднял лапу и оросил угол клетки, а волк суетливо обнюхал это место и всем своим видом выражал подобострастность перед псом. Наташе тогда стало грустно.
Но теперь она шла не к зверям, а в туристический отдел, где заправлял делами молоденький парнишка – Женька Сухов, который и должен был познакомить Наташу с её обязанностями и позже - отвезти на место. С отделом кадров уже всё было согласовано.
Подходя к калитке, Наташа увидела на заборе надпись, которой тоже было немало лет, но ее до сих пор не стерли. «Животные - не еда», - когда-то вывел кто-то синей краской. А другой остряк жирной красной чертой зачеркнул «не».
Наташа усмехнулась, и повернула ржавую вертушку запора.
Женька нынче явно не ждал туристов, скучал в своем кабинетике. О приходе Наташи он был предупрежден, и обрадовался ей, не задавая вопросов. Поспешил с электрочайником куда-то, где можно налить воды, а Наташа пока разглядывала маленькую комнату, выглядевшую так, словно время отстало тут лет на пятьдесят. И пожелтевшие плакаты «Берегите лес от пожара» были из тех же семидесятых.
Женька вернулся, включил чайник и начал хлопотать, накрывая угощенье на краешке стола – выставил сахар в жестяной банке, печенье, разномастные чашки.
- А я уж думал, они никого не найдут, - признался он, под словом «они» подразумевая начальство, - За такие-то деньги…. В крайнем случае, решил, привезут туда какого-нибудь алкаша, который будет или бухать, или спать, или сам в этом же озере утонет по пьяни, не дай Бог… Как ты-то согласилась?
Он не знал, что Наташа была личностью известной, в своих кругах даже – знаменитой. Он помнил только, что родом она из ближнего села, хоть и уехала отсюда давно. И вот сидит она перед ним – молодая, симпатичная девчонка, и готова ехать к черту на кулички и работать за три копейки. Женька поверить не мог, что это - надолго. Он сделал пробный заход – может, Наташа сама назовет причину такого странного решения.
-Тебя прямо ничего не напрягло, когда ты соглашалась?
- Мне - нормально, - сказала она и ничего не добавила.
Женька еще раз внимательно посмотрел на нее. Похоже, девчонка не просто молодая, а еще и замкнутая и язвительная. Ее не так-то просто смутить или напугать.
- Тут медведи шляются, - еще раз попробовал он произвести впечатление.
- Знаю, - Наташа кивнула, - Заходят иногда. Из Татарстана чаще всего.
После этого Женька оставил надежду стать для новенькой многоопытным опекуном, и перешел на тот тон, которым он говорил со своими, с сотрудниками нацпарка.
Он рассказал Наташе, что мобильная связь в том уголке, куда он ее отвезет, берет плохо. Часто ее совсем нет. Но это ничего – он даст вполне надежную рацию. Если что-то случится, или просто надо будет посоветоваться – по рации всегда можно связаться.
Продукты будут привозить раз в неделю. Последнее чрезвычайно обрадовало Наташу, ей совсем не улыбалось регулярно мотаться в село и закупаться впрок.
- Ну а если захочешь себе выходной устроить – выбирай день, когда нет экскурсий – и пожалуйста. У тебя какой-нибудь свой транспорт есть?
Наташа сказала, что машины у нее не имеется, но на днях она купила подержанный байк, так что «проблема колес» не стоит. После этого Сухов, кажется, стал смотреть на нее с еще большим уважением, хотя Наташа не видела особой заслуги в том, что она умеет водить мотоцикл.
Она перевела разговор:
- Новая замануха для туристов – это я понимаю. Но давай между нами – почему выбрали именно это озеро, при том, что их кругом – до черта. И есть ли в том месте что-то такое, о чем я должна знать? Ну, помимо медведей…
Женька вздохнул. Всё равно об этом пришлось бы рассказать.
- Озеро всё ж таки малость особенное. Оно довольно маленькое, и до недавней поры было вообще без названия. Но форма у него интересная – почти правильный круг, будто циркулем очертили. А второе необычное, кроме формы – это то, что вода в озере черная. Ну не совсем, а вот такая, знаешь, темно-темно коричневая, до черноты… Даже если в стакан налить.
- Торфяные залежи на дне? – предположила Наташа, - Наиболее частая причина…
- Наверное… Понимаешь, мы ее не изучали, эту воду, ни в какую лабораторию на анализ не сдавали. Денег у парка – кот наплакал, ни на какое лишнее исследование их нет. Туристы же в этой воде купаться не будут – для того и ставим там пост… А просто поглазеть – какая разница, какой там химический состав.
А еще один нюанс – и правда между нами, потому как всё это – только предположение, - Женька помялся, - Понимаешь… Там рядом – пещеры… Есть поблизости - холм не холм, гора не гора…
- Есаулова. Знаю. Мы туда в детстве ходили…
- Ну вот. А несколько лет назад ходить туда запретили настрого. Теперь там свой пост стоит, и – если сунешься – можно влететь на большой штраф.
- Я помню пещеры, - сказала Наташа, - Но что в них особенного? Они не глубокие, никакой красоты в них нет – голый камень. Только от дождя спрятаться…
- Тогда ты не всё знаешь. Там есть еще и цепочка пещер, одна переходит в другую. И ведет та цепочка - в самую глубину холма. А последняя – или последние - пещеры затоплены. Еще до всяких запретов мой знакомый дайвер туда сунулся. Первую подводную пещерку осмотрел, а дальше – сказал - ведет такой лаз-шкуродер, что он не рискнул в него заплыть… Он был один и, случись что, его бы не только не вытащили, его бы вообще не нашли. И вот он-то и предположил, что сообщается тот ход с Ведьминым озером. Значит, и отсюда есть туда дорога.
Я об этом никому не рассказывал – зачем? Но и без того какие-то слухи среди местных ходят. Легенды. О том, что именно там – то ли в восемнадцатом веке, то ли в девятнадцатом – какие-то разбойники спрятали сокровища, и охраняет их по слухам – русалка, то да се…
Тон Женьки стал откровенно ироничным, он словно извинялся перед Наташей за столь глупые байки. И на ее лице он увидел такое же скептическое выражение.
- Покажи мне такое место, - сказала она, - найдется ли такое на карте – где не водился бы свой призрак… Где Стенька Разин или Емелька Пугачев на зарывал бы своих сокровищ…И прочая, и прочая… Я так поняла, мне нужно будет особо следить за теми дурачками, которые решат проверить эти легенды на практике? Смотреть, чтобы никто не лез в озеро, и не искал ход в пещеры с сокровищами…
- Ну и, если кто-нибудь у тебя там внезапно вынырнет – не удивляйся. Это значит – кто-то все-таки обошел пост, полез в пещеры, нашел тот лаз и проплыл через него. Прямо сразу выписывай штраф, и звони сюда. Тогда вычислим тот ход – и поставим на него решетку. Чтобы больше никто…
Женька еще долго ругался на «этих гребаных затейников», которые любыми путями не хотят покупать путевки в нацпарк, а стремятся пролезть в лес дикарем. А потом вляпаются во что-нибудь, и ищи их, неучтенных! Чаще всего эти дуралеи даже описать не могут, где находятся.
- Спрашиваешь их – что вокруг? А они лепечут – мол, деревья…. Ёлки всякие…Как хочешь, так и соображай, откуда их спасать. В пещере, которую летучие мыши облюбовали (редкие, между прочим!) тоже пришлось решетку ставить – мышей защищать! Потому что туристы к ним лезут… А в десятом году что было? Это когда у нас леса горели… Только один пожар затушишь, ночь на дворе - в машину садишься, думаешь - наконец-то домой доберешься, отдохнешь… Так нет – видишь, на склоне горы опять что-то полыхает. Вот скажи, какой пожар сам собой вспыхнет в два часа ночи? Туристы костер разожгли… Ненавижу!
- Хоррроший из тебя начальник туристического отдела, - Наташа покивала, - Замечательный просто….
Договорились, что завтра, к восьми утра, она приедет к конторе на своем байке – с вещами, Женька сядет в машину нацпарка и проводит ее к Ведьминому озеру.
Глава 5
«Сторожка» на Ведьмином озере к удивлению – и даже изумлению Наташи – оказалась старым вагончиком, который раньше принадлежал цирковой труппе. Женька не знал точно его происхождения, предположил только, что вагончик был куплен по дешевке через какой-нибудь сайт типа Авито.
Позже Наташа смогла подробнее познакомиться со своим новым домом и, чем больше она его осматривала, тем больше он ей нравился.
Вагончик был очень большим для подобных конструкций, и внутри разделен на две половины. Та, что ближе к выходу, явно служила прежде мастерской для какого-нибудь столяра, а та, что подальше, предназначалась под жилье, и вид имела удивительный, даже сказочный.
Неширокая тахта, столик и полки, да пара табуретов – вот и всё, что тут было от обычной мебели. Всё остальное привело бы в восторг ребенка, какую-нибудь девочку с развитым воображением. Все эти шляпы с блестками и широкими полями, эти разноцветные перья, костюмы, в которых невозможно было бы показаться на улице, но вот на арену выйти – вполне… Диковинные шары, тросточки… И всё это – посреди леса, по соседству с Ведьминым озером выглядело как-то… сюрреалистически.
Женька сама перенес из УАЗика в вагончик коробку с продуктами и большую бутыль с питьевой водой.
- Тут вообще-то родник рядом, - сказал он перед тем, как распрощаться, - Если помыться-постираться, можно набрать воды там…
И, помедлив, уточнил:
- Ты точно не боишься тут оставаться?
Наташа повела плечами.
Бояться леса, где можно вольно дышать, где не предвидела Наташа вообще никакой опасности для себя – по сравнению со ста метрами воды над головой, где оставалась она с глубиной один на один – об этом даже говорить не стоило.
Оставшись одна, она долго-долго слышала шум мотора, но, наконец, осталась наедине с тишиной. Наташа сидела возле своего вагончика, на траве, теплой от солнца и, закрыв глаза, слушала, как пели птицы. Шум листвы и птичьи голоса – ничего больше тут и не было, и ничего, кроме этого, не было нужно ей.
За несколько дней, проведенных тут, она обжилась вполне. За вагончиком, между двумя деревьями натянула веревку для выстиранного белья. На плитке с газовым баллоном, Наташа стряпала, а кофе держала горячим в термосе.
Она уже знала, в каком окне поздним вечером поднимется месяц, и куда он уйдет на рассвете. Она повесила кормушку для птиц, и надеялась, что рано или поздно они перестанут так осторожничать и бояться ее.
Но больше всего манило Наташу озеро. Воображению ничего не стоило наделить его действительно колдовскими особенностями. Например, представить, что тут – время от времени - клубится голубоватый туман – принимая облик мистических фигур.
Но вопреки твердому желанию Наташи не связываться какое-то время с водой, именно вода была той стихией, которую она ощущала родной себе. И без которой не могла.
Женька предупреждал, чтобы сама Наташа в озеро соваться не вздумала:
- Я ж тебе говорю – мы это место особо не изучали. А когда оборудуем тут всё до конца, навезем фигурок бабок-ежек разных, то и вообще огородим озеро железной цепочкой, чтобы никто не лез к воде. Байку какую-нибудь для туристов сочиним, скажем, что вода – магическая…
Что ты на меня так смотришь? У нас тут и вправду есть два святых источника, купель там устроена. Вот ту воду как раз в лабораторию отвозили и выяснили, что в одном источнике больше железа, а в другом – серебра. Хотя ключи эти находятся по соседству друг с другом – они разные. Ну а здесь скажем, что «ведьмина вода»…
- Женька ты понимаешь, что после этого начнется? Даже, если тебе не вполне поверят, все равно - озеро до дна вычерпают. По принципу – а вдруг….Надо проверить…
- Оштрафуем, - уже привычно сказал Сухов.
Видимо, угрозу штрафов он считал не только универсальной, но и действенной.
Наташа сама знала, что с незнакомым водоемом лучше не связываться в одиночку. Плавала она как рыба, и всё же следовало проявлять осторожность. Ведь, случись что – рядом не было никого, кто мог бы прийти ей на помощь. Только белки.
И всё же соблазн был слишком велик.
Больше всего, опасалась Наташа топкого болотистого дна, в которое - того и гляди – начнет затягивать ноги. Но когда она все-таки решилась, вышла из вагончика в купальнике и вошла в озеро – она убедилась, что дно было обычным, песчаным, и опускалось полого. И вода – кроме своего необычно темного цвета – других сомнений не вызывала.
Не больше пары минут понадобилось Наташе на то, чтобы переплыть Ведьмино озеро, и как выяснилось, на другой берег тоже выйти было удобно, по пологому дну. Но измерить - хотя бы примерно – глубину озера в этот первый день Наташа не решилась. Видимости тут не было никакой – опустишь руку в воду – и тут же над най сгустится тьма. И нырять в эту тьму, пробовать нащупать дно, когда никто не сторожит тебя на берегу – это было слишком даже для Наташи.
И всё-таки постепенно она не просто освоилась с Ведьминым озером, но даже вернулась к тренировкам. Про себя Наташа подозревала, что зов глубины не отпустит ее, что рано или поздно она вернется к фридайвингу, а ее нынешняя работа – не больше, чем передышка.
И как спортсмену, волею судьбы оказавшемуся не у дел, не хватает привычных нагрузок, и старается он подсознательно вернуться к привычному ритму, так и Наташа установился для себя время, когда занималась тем, чем и всегда. Сначала выполняла упражнения на суше, а потом – вместо бассейна – в Ведьмином озере.
Это была целая система. Например, нужно было раз за разом задерживать дыхание ненадолго, и постепенно сокращать перерывы между этими задержками. Чтобы успеть восстановить кислород, но не успеть выдохнуть накапливающийся углекислый газ.
Методичная, день за днем повторяющаяся работа.
Но здесь было в этом что-то особенное. Наташа проводила под «сводами» озера, в этой черной воде, минуту за минутой – это было полное сосредоточение, отвлекаться просто не на что - вокруг одна тьма. И вот удивительно – казалось Наташе, что тут ее способности каким-то особенным образом раскрываются. И не дышать было легко, гораздо легче, чем где бы то ни было, чем даже в чистой океанской воде.
Наташа привычно вела хронометраж времени, и увидев, что побила свой предыдущий рекорд, испугалась даже… Вечный страх, что пересечет она какую-то невидимую черту, и сознание поплывет, и уж не захочется всплывать на поверхность, она останется в этой черной воде - и тогда, попробуй, найди ее. Только бреднем…
Конечно, никакие нарушители порядка, явившиеся из пещер, в озере не объявились.
А вот с самой Наташей случай произошел.
После одной из своих тренировок, вынырнув на поверхность, она услышала истошный девчачий визг. Наташа в изумлении протирала глаза. Прочь от воды, прямо сквозь лес, забыв о тропинке, ломились прочь две девчонки лет десяти-двенадцати. Бог весть, как оказались они здесь… Может быть, пошли в лес за земляникой, да не заметили, как зашли далеко. А может, специально добирались до Ведьминого озера, прослышав про него.
Но теперь они улепетывали так, что пятки сверкали. Наташа не могла понять, что их так напугало… Она-то хотела спросить – не заблудились ли они, не нужна ли им помощь…
Потом Наташа взглянула на секундомер – и увидела, что пробыла под водой около девяти минут.
В тот же день с ней по рации связался Женька Сухов и спросил даже весело:
- Ты чего там творишь?
- В смысле?
- Нет, это нам, конечно, на руку… Все в деревне теперь уверены, что в озере и вправду обитает нечистая сила. Девчонки рассказывали… Они ведь добрались каким-то образом до твоих мест, и присели там на бережке. Сидели, разговаривали. Долго, замечу, сидели. И вдруг из воды появляется некая черноволосая девушка. Кто ж это может быть, как не русалка? Рассказывали подружки взахлеб. Вокруг был – ну, аншлаг просто…. Всем и интересно, и страшно… Я ж тебя, кажется, предупреждал, чтобы в воду не лезла….
Наташа молчала.
- Больше так не чуди, - дружески посоветовал Женька, - И, хочешь не хочешь, но в ближайшее время жди гостей. Насколько я знаю наших, теперь и другим захочется проверить, что за нечистая сила там завелась.
Потом Сухов сказал, что фигурки, вырезанные из дерева уже почти готовы – скоро их привезут и расставят по берегам озера. И еще он раздобыл череп козла – надетый на столбик – он будет смотреться весьма колоритно.
Женька осведомился – не надо ли чего самой Наташе, на закончились ли у нее еда-вода, напомнил, чтобы не забывала про штрафы, и отключился.
…Вечером Наташа сидела возле вагончика на самодельной скамейке, запивала бутерброд с сыром горячим черным кофе и думала, что тренировки и вправду придется временно прекратить.
Но вот что за гости к ней пожалуют, она представить себе не могла.
Глава 6
Наташа взяла выходной. В минувшую неделю ей почти каждый день приходилось общаться с людьми. Рабочие привезли, наконец, и установили на берегу озера деревянные фигурки. Во всех этих «бабках-ежках», «леших» и «кикиморах» было что-то языческое.
Наташа лишний раз порадовалась тому, что у нее крепкие нервы (если речь не шла о глубине). Ни черная вода озера, ни грубые, вырезанные из дерева лица – проступая сквозь утренний туман, они казались какими-то сатанинскими рожами – не выводили ее из равновесия.
В землю теперь были вбиты столбики – и Ведьмино озеро огорожено. Конечно, натянутые веревки служили только символической преградой. И как раз задачей Наташи было следить, чтобы к запрету купаться гости относились с уважением. А веревки - это так… просто лишнее напоминание.
Наташа узнала, что первая экскурсия будет только через несколько дней, и взяла выходной. Припасы, оставленные Женькой, подходили к концу, и в следующий раз он, наверняка, привезет то же самое. А она уже видеть не могла лапшу «Роллтон», дешевую тушенку, макароны и зачерствевший хлеб.
Наташа решила съездить в село за продуктами сама. Когда она проезжала по улицам, а потом остановила байк у маленького магазинчика, она почувствовала, что привлекает всеобщее внимание.
Почему-то пришли на ум крабы с их глазами «на стебельках», глазами, которые поворачиваются в разные стороны, чтобы крабу удобнее было рассмотреть все, что его интересует. Там и Наташу провожали глазами. Новый человек тут и вообще был на виду. А высокая девушка, с ног до головы одетая в черное, в «зеркальных» очках и на мотоцикле – просто не имела шанса остаться незамеченной.
Наташа была родом из здешних мест, но слишком давно она уехала, слишком сильно изменилась, и ее уже почти никто не узнавал.
В магазинчике, том, что в центре села, продавалось всё. Буквально. Колбаса, пельмени, замороженная рыба, свежий хлеб, краска для волос, кое-какая косметика, одежда, резиновые сапоги, цветочные горшки, стиральный порошок….
В очереди Наташа оказалась третьей. Перед нею маялся мужик, терпеливо пережидая покупательницу, которая никуда не спешила.
- Валя, мне еще двести граммов вон тех конфет…И триста вот этих… Дай-ка булку хлеба и два нарезных батона… А пельмени какие привезли? Только эти? А колбасу? Взвесь краковской… И сосисок… Еще мне спички…Сахару… Соли… Крупы….Погоди, что-то я забыла…Два банана и полкило помидор…
Мужчина в очередной раз переступил с ноги на ногу и решился подать голос:
- Маш, ты бы сворачивалась… Тут уже люди собрались…
- А я что?! – огрызнулась женщина, - Я не теревени развожу, я покупаю…
Она зацепила взглядом Наташу, считая ее виноватой – мужик явно хотел порисоваться перед этой девкой, поэтому и осмелился торопить. Наконец, женщина ушла с тяжелыми пакетами, а мужику и надо было всего – хлеб да курево.
Взвешивая Наташе сыр, немолодая маленького роста продавщица спросила:
- А вы к кому-то приехали?
Видно, ей тоже было любопытно, что за «чудной зверь» появился в селе - и в этот момент, когда продавщица клала кусок сыра на весы – ей удобно показалось спросить.
- Я Ведьмино озеро сторожу, - сказала Наташа.
Она заметила, как дернулись руки продавщицы, как чуть – на полшага, - отступила она вглубь - от прилавка.
После того, что нагородили сельчанам перепуганные девчонки, Наташу здесь – вопреки здравому смыслу – боялись.
Невольно вспомнился Наташе ковид. Так, в первое время, пока эпидемия еще не начала распространяться, люди шарахались от заболевших. Это потом уже народ понял, что от чужеземной заразы «не спрятаться, не скрыться».
Когда Наташа расплачивалась, продавщица с такой настороженностью смотрела на карточку, словно ожидала, что «девушка в черном» предложит ей вместо денег - листья кувшинок или сушеные лягушачьи лапки.
Наташе захотелось уехать отсюда куда-нибудь, где нет людей. Она свернула на своем байке на одну из улочек, что оканчивались у леса. А дальше тропа вилась - к реке. Дорога не заняла и десяти минут.
Какое наслаждение было окунуться в чистую, прозрачную, быструю речку! Наташа провела здесь остаток дня. Наплавалась всласть, потом позволила течению унести себя в широкую заводь, а когда возвращалась к тому месту, где оставила одежду – сильными гребками гнала тело, преодолевая течение. И эта сила, постепенно возвращающаяся к ней здесь, в родных краях, тоже доставляла ей удовольствие.
Наташа утолила голод свежайшей булочкой (хлеб в селе пекли замечательный), запила ее лимонадом. И совсем позабыла о времени. Тут, в залитом солнцем дне, наедине с речкой, знакомой с детства – было ей хорошо. Тут никаких зловещих теней по углам не таилось.
И только когда солнце уже ощутимо склонилось за кроны деревьев, когда ясно стало, что скоро опустятся сумерки, Наташа со вздохом оседлала свой байк.
Подъезжая к Ведьминому озеру – она глазам своим не поверила. На берегу, не на том, где стоял ее вагончик - на другом, она увидела целую компанию молодежи, со вкусом здесь расположившуюся. То ли ребятам в голову не приходило, что они нарушают порядок, то ли они сделали вывод, что сторожа нет на месте – и потому все позволено, но это была обычная пьянка-гулянка: машины-музыка-костер.
Кто-то уже танцевал у кромки воды и все, как показалось Наташе, были изрядно подшофе. Из-за грохота музыки они не услышали звука мотоцикла.
Наташа только головой покачала. Она знала, что может сделать немногое. Подойти, предупредить…Если она скажет ребятам, что лагерем тут становиться запрещено – вряд ли ее кто-то послушается. Слишком все набрались, и девушку – без формы, без удостоверения – не воспримут всерьез. Женька отчего-то не брал в расчет такие случаи, хотя Наташа его и предупреждала.
Несколько минут Наташа колебалась. Главное, что не было у нее при себе никакого документа, подтверждавшего ее право распоряжаться здесь. Женька обещал сделать, но не успел.
Наташа решила и вовсе сейчас к ребятам не подходить, а просто приглядывать за ними с другой стороны, от своего вагончика. Утром же, когда все протрезвеют, и будут более-менее адекватными, она попросит молодежь собраться, по возможности ликвидировав следы своего пребывания здесь – и уехать. Не послушаются ребята – она свяжется по рации с Женькой, попросит, чтобы тот подогнал кого-нибудь лесников. Лучше «при полном параде», с ружьем и собакой.
У себя в вагончике Наташа не зажигала свет – хватило ей и луны. Она устала за день, и понаблюдав за нежданными гостями до часу ночи, решила хотя бы немного вздремнуть. Тем более - и «на той стороне» становилось тише. Костер догорел, музыка смолкла. Наташа была почти уверена, что теперь там тоже все лягут спать, и утром, когда она нагрянет в лагерь, ей придется будить этих лоботрясов.
…Проснулась Наташа неожиданно, проспав всего-ничего. Ей достаточно было бросить взгляд за окно, чтобы без часов определить время. Небо только начинало светлеть на востоке, значит, было около трех часов ночи. Разбудила Наташу тревога. Она приподнялась, прислушалась – и только тогда уловила эти слабые звуки.
Кто-то плескался в Ведьмином озере.
Спала Наташа, не раздеваясь, вечером она сбросила только куртку си ботинки. Поэтому через несколько мгновений она уже выбежала «на крыльцо», помня, что нельзя запнуться о железные ступеньки.
… В озере тонул человек.
Наташа сразу поняла, что держится в воде он – последние мгновения, и из последних сил. Уж в этом у нее был большой опыт!
Вся голова неизвестного ушла под воду, видно было только лицо, открытый рот жадно глотал воздух, видно было, что тьма сомкнется сейчас и над ним. Удивительно – о Ведьмином озере Наташа думала всегда как о какой-то силе, как о тьме…
И когда она вбежала в воду, та показалась ей тоже необычной – живой, вязкой, тяжелой, расступающейся неохотно, словно не желала она отдавать свою жертву. На какой-то миг у Наташи даже возникло ощущение дурного сна – когда пытаешься двигаться, пытаешься бежать – и не можешь, так и остаешься на месте, что-то не пускает тебя.
И всё же Наташа добралась до места – но человек уже скрылся под водой - и ей пришлось нырять. Она подхватила такое большое, тяжелое, но еще подающее признаки жизни тело, и с чудовищным усилием поплыла вместе с ним к берегу. Ей приходилось спасать людей и в шторм, но, право, это было легче – чем в эту ночь, в этом озере…
…Перед ней на узкой полосе песка лежал парень – ее ровесник, а может быть младше. Спохватись Наташа чуть позже – и он бы утонул. А сейчас даже искусственного дыхания делать толком не понадобилось – парень пробыл под водой всего-ничего. И это тоже сыграло свою роль, потом что – «скорую помощь» сюда не вызовешь, вся надежда – только на себя.
Парень был пьян, смертельно пьян – и сдуру сунулся в воду. Наташа понимала, что в трезвый ум он войдет еще нескоро, похоже он даже не понимал, что едва не погиб.
Наташа поднимала его, вполуха слушая, что он там бормочет, практически на себе она затащила его в вагончик. Сгрузила на пол в «мастерской» - пусть лежит и приходит в себя.
Она тщательно заперла дверь в «свою» половину, переоделась в сухое и, когда легла, тут же уснула мертвым сном, будто знала, что главную миссию свою – выполнила.
*
Парень, который едва не стал утопленником, пришел в себя раньше, чем Наташа того ожидала. Услышав, как кто-то двигается за перегородкой, и вроде бы натыкается то ли на стены, то ли на верстак, Наташа отперла внутреннюю дверь.
И встала на пороге.
Ночью она плохо разглядела «утопленника». Теперь она видела, что это молодой человек, примерно ее лет. Выше ее на голову, хотя Наташа и сама была высокой. Лицо приятное – но какое дело Наташе было до его лица? Слишком сильно она была раздражена. Хотелось сорваться, приходилось себя сдерживать.
Удивительно, но что-то из прошлой ночи парень всё-таки запомнил.
- Я в воду полез, да? Вы меня вытащили?
Из всей одежды на нем были только брюки, они еще не вполне высохли. Наташа могла с издевкой посоветовать ему порыться в воспоминаниях – может он не купаться полез, а просто обмочился… Но в мимике парня, и в том, как время от времени они касался пальцами виска, подметила она затаенную боль. Похмелье никого не щадит.
Она вернулась к себе, выщелкнула из облатки пару зеленых таблеток, взяла маленькую бутылку с минералкой и всё это отнесла в мастерскую.
- Выпей пенталгин. Сейчас я кофе сварю… Похмелиться, извини, нечем… Есть будешь?
Он замотал головой с таким отвращением, что у Наташи чуть дернулись губы в усмешке.
Минут десять спустя она вручила незваному гостю большую кружку черного кофе. Он сидел в мастерской, на краешке табуретки, приходил в себя и видно было – ему очень неуютно от того положения, в котором он оказался.
Наташа пододвинула ногой вторую табуретку и устроилась напротив.
- То, что я проснулась, когда ты захлебывался… это само по себе чудо, это ты понимаешь? Видно, кто-то за тебя здорово молится…. Ты ж даже на помощь не звал, просто шел ко дну… И вот как ты выплатишь мне должок. Пойдешь сейчас к своим, скажешь им, чтобы собирались, и чтоб минут через сорок - духу вас тут не было. И чтоб поляну за собой прибрали…Это ж нацпарк! Сюда только по путевкам, и никаких костров, никаких стоянок с ночевками… вы в курсе вообще – куда сунулись?
- Да, - парень прокашлялся, - То есть да… я им сейчас скажу, они уедут…
- Что значит – они? А ты? Стой, давай сначала – как тебя зовут?
- Пётр, - он снова прочистил голос и поправился, - Петя…
- Пе-тя, - Наташе хоть от мелкой насмешки трудно было удержаться, и она произнесла это имя по слогам.
- Петя, ты остаться хочешь? – Наташа показала ему рацию, - Тогда можешь никого не предупреждать, я просто сейчас вызову людей, которые с вами со всеми будут разбираться уже серьезно. Что вы нарушили, какие правила, и какие штрафы за это полагаются…Я хотела, чтобы на первый раз вы… чтобы вы не попали под метлу, и просто уехали. Но раз ты настаиваешь…
Он ответил, и в голосе его не чувствовалось страха перед наказанием.
- Мне надо остаться, понимаете? Она мне сказала…
Наташа мысленно перебрала в уме руководство национального парка. Сплошь одни мужчины. Разве только молоденькая секретарша директора. На спор, что ли, этот парнишка приехал сюда, а вчера полез топиться?
- Другие говорят, что ее и вовсе нет, что мы всё придумываем… Но я знаю, что она не ошибается… Раз она сказала…
Наташа беспомощно посмотрела в окно… Ну нечего было дать Петечке на опохмел, чтобы пришел в разум. Может там, в лагере, осталось что-то, хотя бы на дне?
Слово «дно» вызвало неприятные ассоциации.
- В общем, так, - сказала Наташа, - Или ты мне сейчас рассказываешь, какого лешего тебя сюда принесло, или вас всех вытащат отсюда под белы рученьки, и неважно, что сказала «она», «он» или «оно»…
Петя мялся долго. Позже Наташа поняла – почему. Уж слишком странной выглядела вся эта история, которую он держал в голове.
- Понимаете, у нас в городе есть одна кофейня…
***
Кофейня «Мон шер» открылась недавно, на первом этаже обычного старого дома, «сталинки». Но место было чудесное – рядом городской парк. Ясно, что весь год – и зимою особенно, многие рады будут зайти, согреться, выпив чашку превосходного кофе.
Хозяйка кофейни была женщиной небезызвестной, и этим тоже сделала имя своему заведению
Звали ее Надеждой, фамилия – Гладунко, прежде она была завучем в школе искусств, и преподавателем по классу гитары. На вечерах – и в школе искусств, и во Дворце культуры, Надежда пела романсы, и горожане ее знали и любили, восхищались ее голосом и исполнением.
Многие жалели о том, что она «оставила искусство» и ушла в бизнес. Особенно сокрушались родители ее учеников. Но Надежда дала интервью городской газете, где объяснила столь резкую смену пути. Она сказала, что хочет превратить свое заведение в своего рода культурный центр.
Пусть местные художники устроят у неё постоянно действующую выставку, развесят картины на стенах. Также Надежда будет приглашать артистов – и здешних, и из соседнего крупного города. Всё по-настоящему - с билетами, с приглашениями. Поэты и писатели смогут бесплатно выпить здесь кофе, а почитатели их талантов получат возможность взять автограф…
Не всё из задуманного Надеждой сбылось, но многое. Кофейня становилась всё популярнее. Сюда приходили уж и молодые люди с ноутбуками, чтобы поработать, время от времени подбадривая себя чашкой эспрессо. Здесь назначали свидания, а порой – и деловые встречи.
Но вот что заметили.
Иногда – происходило это очень редко - меж посетителями появлялась молодая женщина. Очень красивая, с темными волосами, в шелковом сером платье. Она могла подсесть к кому-нибудь за столик, или просто пройти мимо и задержаться возле человека на несколько мгновений.
Женщина говорила одну-две фразы, и каждый раз это производило на людей ошеломляющее впечатление. Кто-то оставался сидеть на месте, точно окаменев, кто-то устремлялся вслед за незнакомкой, пытаясь задержать ее, расспросить. Но тщетно. Та исчезала бесследно.
Пытались ее караулить – тщетно. Никогда не показывалась она тем, кто ее ожидал вечер за вечером, пока люди не теряли надежду, и переставали приходить в кофейню «Мон шер».
Расспрашивали Надежду – она все отрицала, и даже сердилась. Мало ли кто сюда приходит – каждый вечер все столики заняты, хоть кофе у нее и недешев. Нет, именно такой женщины в сером она не припоминает. Но те, кто был особенно наблюдателен, отмечал, что при подобных расспросах, Надежда как будто немного пугалась.
- По вечерам над ресторанами… - Наташа не верила во всю эту историю ни на йоту, и Петя сник, почувствовав в ее голосе насмешку, уже явную, - Серые шелка… Чего там, крутая история, да… Что ж эта незнакомка говорила?
Голова Пети была опущена, но сказал он упрямо:
- Она видит и то, что за последней чертой, и будущее… Эти люди, к которым она подходила, она потом связались между собой, и выходило, что всё, всё сказанное ею – правда. Кого-то она предупреждала, кому-то давала совет. И всё сбывалось. Каждый раз. А кому-то она передавала весточку с той стороны – от тех, кто уже умер. Она знала такое, чего никак не могла знать…
- Мальчик, - сказала Наташа, намеренно не учитывая то, что Петя мог быть на год-другой старше ее, - Нет городов без призраков, ты это знаешь? Но без призраков, которых придумали сами люди. Чтоб интереснее было жить… Когда я ездила в Питер, представляешь, какая экскурсия была? «Мистический Петербург». Там этого добра – до фига и больше. Призраки, которые появляются в домах, встречаются на пустынных улицах…
А тут – ларчик очень просто открывается. По твоим словам, Надежда эта – дама с культурным прибабахом. Она не только писателей и поэтов к себе решила заманить, но и штатное привидение на службу поставила. Так ряженые стоят возле всяких исторических домов. Дамы в кринолинах, кавалеры в камзолах…. Не желаете сфотографироваться рядом?
А здесь – благодарная почва. Тут тебе – и кабак, и блоковская незнакомка, и туманные, обтекаемые пророчества…. Что б больше народу шло, чтобы была своя изюминка у этой, мать ее, кофейни…
- Да нет же! – возразил Петя так горячо, что Наташа невольно смешалась, - Я узнал всё, она вправду существует. Но я не буду рассказывать, потому что…
Наташе и без слов было ясно, почему – потому что она не могла относиться к этому серьезно. Петя не знал, что Наташа и вообще испытывает отторжение к безбожной эксплуатации романтики. Все эти бесчисленные кафе «Алые паруса», все эти таинственные незнакомки, нанятые служить бизнесу.
Наташа спросила примирительно:
- Хорошо, что она сказала тебе? Лично тебе? Я правильно поняла, что ты сам с ней пообщался?
Помедлив, Петя кивнул. Видно было, что теперь ему не хотелось вдаваться в подробности, но приходилось, никуда не денешься.
- Она сказала мне, что я должен приехать сюда и остаться тут.
- Зачем?
- Потому что скоро сюда придут… Не такие как мы… Придут те, кого по-настоящему нужно бояться. Она сказала, чтобы я не уходил отсюда до тех пор…
Петя снова замолк.
- Ну, - подтолкнула его Наташа.
- Пока не будет закрыт ход… вход…
- Какой?
На этот вопрос Наташа не получила ответа.
Глава 7
Погружения в Ведьмино озеро постепенно входили в привычку. Наташа не обманула себя, решив, что силы к ней возвращаются. Темная вода больше не страшила ее, наоборот, помогала сосредоточиться на упражнениях.
Когда-то в детстве Наташа недолго ходила в театральную студию. Первым делом руководительница заставила ребят приобрести форму – черные лосины и черные свитера водолазки. Чтобы ничто - и даже разглядывание чужих нарядов – не отвлекло от лицедейства. Наташа отрабатывала дыхание. Она не стремилась поставить рекорд и даже не пыталась вернуться к прежним своим «рабочим» показателям. Целей перед собой она видела сейчас две.
Во-первых, погружения должны даваться ей всё легче и легче. Во-вторых – и это Наташа осознавала с затаенной радостью – она занимается этим не просто так, а готовится. Рано или поздно она вернется туда – к прозрачной морской воде, которая светится будто сама собой – таким праздничным, зелено-голубым цветом.
Наташа уже убедилась на опыте. Если что-то начинает даваться с огромным трудом, если что-то надоело до отвращения – надо дать себе отдых. Если потом настроение не изменится – пора подыскивать другую тропку, по которой пойдет твоя жизнь. Если же ты счастлив вернуться – значит, дело было только в усталости.
Ее вымотала глубина – опасный противник, с которым ни на минуту нельзя расслабиться. Он заберет у тебя все силы, а если спасовать, то и жизнью можно поплатиться.
Но сейчас Наташа отдыхала. Не было за ней никакого надзора, и делала она всё, не только не торопясь и не подстраиваясь под волю начальства, но в охотку.
У нее даже приятель тут появился – ёжик, который взялся ее навещать, а заодно и проверять – нечем ли тут полакомиться? Теперь, у подножья старой сосны его ждала собственная мисочка, которую Наташа ежедневно пополняла чем-нибудь вкусным.
Петька больше не тревожил ее. Незваные гости, которых тогда Наташа тщетно пыталась выпроводить, все-таки напросились на неприятности. Приехали сотрудники национального парка, и не только заставили их свернуть лагерь, но и «наградили» таки приличным штрафом. Наташа особо попросила, чтобы Петьку сотрудники увезли лично, и выпустили из машины– вместе с вещами – на конечной автобусной остановке.
С тех пор, кроме организованных туристов, никто Наташе не мешал. Но принимать экскурсионные группы как раз и входило в ее обязанность. Не смотря на то, что экскурсию всегда сопровождал гид, и рассказывал, о местных фольклорных персонажах, у гостей неизменно находились вопросы и к Наташе.
Какая глубина озера? Почему в нем такая темная вода? Видела ли она тут когда-нибудь призраков или какую-то нечистую силу? И – наконец – нет ли тут подземных ходов?
На все эти вопросы, Наташе отвечать было уже легко. С улыбкой сообщала она, что в самом глубоком месте Ведьминого озера – двенадцать метров. Что цвет воды зависит от донных отложений. Призраки ей на глаза не попадались (во всяком случае, пока). На наличие же тоннелей она озеро не обследовала, но вероятность такой связки – озеро – и пещеры внутри горы – очень мала.
В обязанности Наташи входила и торговля сувенирами. Туристы охотно покупали магниты с видом озера, маленькие копии фигурок, установленных на берегах, чай с травами и мед, собранный на пасеке национального парка.
Словом, тишь и благодать.
Но всему бывает конец.
…Наташа не заметила, когда они появились. Был тот, близкий к закату час, когда природа особенно умиротворена. Зной начинает спадать, дневные заботы позади, и думается уже не о труде, а об отдыхе с книгой.
За последние годы Наташа привыкла читать с экрана мобильника, и только недавно начала новый триллер. Впереди была еще большая часть, и девушка предвкушала приятный вечер, когда можно засидеться, периодически заваривая чай. И сопереживая героям так, что куда-то надолго отлетает сон.
Но чего позже не могла понять Наташа – как она не услышала, что подъехала машина.
Только шаги - тяжелые шаги вверх по ступенькам, только поворот дверной ручки - заставили ее вскинуть голову.
Нет, таких гостей она определенно не ждала. Трое дюжих молодых мужиков, одетых так, словно выбрались они на охоту. В камуфляжных куртках, в удобных для всякого пути ботинках на толстой подошве. И вид у них был – словно здесь, среди дикой природы, им спокойнее и привычнее, чем с людьми.
В голове Наташи мелькнули варианты – охотники? Заблудились? Может, что-то случилось с их товарищем и надо по рации вызвать помощь? О том, что этих бугаев прислал к ней Женька Сухов, чтобы она показала им Ведьмино озеро, Наташа и подумать не могла.
Она поспешно села на постели. Одета Наташа была по-домашнему. Просторная черная футболка, спортивные штаны. Даже тапочки она надеть не успела, сидела в носках, когда один из бугаев сказал:
- А мы к тебе…
Звучало это вроде как ласково, вот только от интонаций этого низкого голоса, хотелось вжать голову в плечи, а еще лучше – исчезнуть. Но давно уже усвоила Наташа – раз и навсегда – страх в такой ситуации показывать нельзя.
- Да?
Кажется, голос звучал ровно.
- Мы про тебя знаем, - продолжал тот, что выглядел старше остальных, хотя вряд ли кому-то в этой компании было больше сорока.
Наташа вскинула бровь. Она по-прежнему старалась выглядеть спокойной, но ей становилось все больше не по себе.
- Мы к тебе специально приехали, дело у нас очень важное, и справиться с ним сможешь только ты.
- Я тут всего лишь сторож…
Как назло, рация лежала в ящике стола. Но даже, если бы она была под рукой – так просто с национальным парком не свяжешься. Кажется, давать Наташе на это время, жутковатые гости были не намерены.
- Зато в воде ты – как рыба, плаваешь, чуть ли не лучше всех в мире. Газетки про тебя мы тоже читали…
У Наташи неожиданно отлегло от сердца. Кажется, визитеры явились сюда не с теми намерениями, в которых она их сначала заподозрила.
- Ну, может быть, когда-то… Но гдеже здесь плавать?
- Видишь ли, Наташенька (точно – они знали ее)…Возможно, мы бы справились и сами. Хотя сторож нам был тут, в любом случае - некстати. Ну, другого сторожа мы бы уговорили – в другую сторону смотреть, чтоб не мешал нам делами заниматься. Да такая удача – что поставили сюда именно тебя.
- В чем же… удача? Не понимаю…
- Мы уж тут были, когда ты в город отъезжала. Ты ж байку про пещеры знаешь? И про последнюю, ту, что затоплена и где – по слухам – хранится что-то очень-очень интересное…
- Но какое отношение я…
- С той стороны в подземный затопленный ход протиснуться нельзя. Разве что взрывать там все, а кто знает, чем такой взрыв обернется? И людей завалит, и путь окончательно закроет. Другое дело – есть еще один проход туда, и он как раз со стороны Ведьминого озера…
- Вы хотите, чтобы я – туда…, - наконец догадалась Наташа, - Но почему же не вы сами?
Она подумала, что вряд ли смогла бы воспрепятствовать этой компании искать второй ход: через озеро – в пещеры.
И подмогу вызвать Наташе не удалось бы, если бы одного из бугаев оставили рядом с ней, «чтобы девка чего не выкинула».
- Мы и хотели, - пояснил старший, - Мы даже нашли этот лаз, только он тоже узкий, ты – протиснешься, мы – нет.
- Но я … плавала в этом озере, там ничего нет, - Наташе казалось, что все это происходит в дурном сне, и она до последнего старалась оттянуть момент, когда придется войти в темную, как чернила воду…Теперь вода эта выглядела для Наташи живой, она таила свои намерения, явно хотела оставить у себя Петьку, и Бог знает, что ждет саму Наташу, если она вздумает выведать у воды ее тайну.
- Ты плохо искала, - усмехнулся второй гость
Было ему, наверное, к тридцати. Загорелое лицо, светлые, отросшие волосы. Человек этот все время кривил губы – в улыбке или в усмешке, но чувствовалось, что он и «на ножичек насадить» может с вот такой же улыбочкой.
- Мы нашли, - подтвердил старший, - Озеро-то невеликое. На берегу метку поставили, куда тебе нырять.
- Сейчас? – вот теперь в голосе Наташе ощущался ужас.
- А какая тебе разница – сейчас или днем, - сказал старший, - Вода все равно – как ночь черна. Фонарь мы тебе дадим. И камеру. Все снимешь, что увидишь. А мы посмотрим. И если ничего там нет, то разойдемся по-хорошему. Заплатим тебе за беспокойство.
- Хорошую цену заплатим: мы тебя не уб ьем, - пояснил младший.
И опять эта усмешка. Наверное, ему самому казалось, что он остроумно пошутил.
Выбора у нее не было.
- Выйдите, - сказала Наташа, - выйдите, я надену купальник.
- И вызовешь лесников, - кивнул третий гость.
Это были первые слова, которые он произнес, - Нет уж, как стоишь – так и поплывешь. Давай, пошла…
Глава 8
Наташа дивилась, как она не заметила эту палку, что была воткнута в траву, прямо у края дорожки, огибающей озеро. Вокруг палки была обвязана красная тряпочка - просто лоскут ткани, скорее всего, оторванный от чьей-то одежды.
Может, Наташа раньше просто не обратила на него внимания, а может, решила, что это – работа тех, кто благоустраивал Ведьмино озеро. Теперь же ясно было, что это – знак.
Именно здесь, в этом месте, следовало ей нырять.
Ей не дали с собой почти ничего. Не было ни гидрокостюма, ни ласт. Только маска и некое подобие обруча – его надели на голову Наташи. На обруче этом были закреплены и фонарь, и камера.
- Ну, - сказал тот, молодой, с волчьей улыбкой, - Покажи мастер-класс. Судя по тому, что я про тебя прочитал – ты вообще можешь жить под водой, как рыба.
У Наташи заходили желваки. Если бы он был один – имелся бы хоть крохотный шанс, что она с ним справится. Или хотя бы вырвется и сбежит в лес. А там, в полумраке – попробуй, найди ее.
Но их было трое, а она – одна.
Наташа сделала несколько привычных дыхательных упражнений, как всегда - перед тем, как предстояло нырять. Фонарь был уже зажжен. Прежде она не занималась подробным исследованием Ведьминого озера – не было нужды, Наташа лишь хотела отработать, восстановить в этой темной воде свои прежние навыки. Но теперь она удивилась – в этом месте не было мелководья, резко начиналась глубина.
…Без фонаря она и вовсе ничего не увидела бы. Да и теперь – как сквозь тонкое темное стекло… Она плыла вдоль обрывистого берега, ощупывая его для верности руками. И не сразу удалось ей понять, о чем говорили бандиты (а то, что навестили ее именно бандиты, она теперь не сомневалась)
На первый взгляд это была просто выемка в камне – не слишком глубокая. Но Наташа заглянула в нее и убедилась, что речь шла именно об этом месте. Дальше вел ход, заполненный водой. Спелеологи сказали бы о таком «лаз-шкуродер». И понятно – почему. Наташа сразу поняла, что даже ей – худенькой, тонкокостной – удастся протиснуться в него с трудом.
Что уж говорить о тех бугаях, которые остались наверху.
Она всегда избегала таких мест. Один из ее знакомых по гиб во время летнего отдыха. Это был популярный курорт, подводные пещеры, которые туристы охотно рассматривали и где – вроде бы – никогда и никого не подстерегала опасность. А он умудрился где-то там застрять, и никто не смог помочь ему, пока он был жив…
Наташа всплыла на поверхность, жадно хватанула ртом воздух. Не то, чтобы он был ей так необходим, но - нужно же показать этим троим, что возможности ее не безграничны.
- Это немыслимо, - говорила Наташа, - Одной, в такой узкий туннель…. Нужна хотя бы страховка. Хотя бы веревка вокруг пояса, чтобы вы вытащили меня, если я застряну.
Веревки ни у кого не оказалось. Пришлось вернуться к вагончику. Там у Наташи был целый моток: она недавно купила, чтобы было на чем сушить белье.
…Она сама закрепила веревку на поясе двойным узлом. И, уже зная, что ее ждет, Наташа сделала знак, чтобы ее не трогали несколько минут. Она прикрыла глаза. Важно было не только сосредоточиться на дыхательных упражнениях, но еще и прийти в максимально расслабленное состояние, отрешиться от всего, только тогда она сможет пробыть под водой долго.
И – неожиданно для остальных - в какую-то уловленную ею секунду, решив, что пора – Наташа вновь шагнула в воду.
…Подземный ход казался бесконечным. Наташа знала, что повернуть назад она должна будет до того, как наступит предел ее возможностям – ей нужны будут еще силы, чтобы добраться до поверхности.
Слава Бог, задевая стенки тоннеля то затылком, то руками, она еще не застряла ни разу. Никто не нырнул бы вслед за ней, чтобы помочь. В лучшем случае, ее тянули бы за веревку…
Неожиданно подземный ход закончился. Наташа оказалась в довольно просторной пещере, но самое главное - тут можно было поднять голову – и вдохнуть воздуха.
Она глазам своим не поверила – вот это неожиданный подарок! Наташа устроилась так, чтобы можно было сидеть на камне, держа голову над водой. Наверняка, вода была холодной, но Наташа сейчас не ощущала этого холода. Она осталась одна – и это была относительная свобода. Можно отвязать веревку, и ждать тут рассвета. Никто из ее преследователей не доберется сюда… Так пересидеть…
Но Наташа понимала, что тут легко будет потерять счет времени, что настанет миг, когда погаснет фонарь и она останется в полной темноте.
А те, что остались наверху, наверняка дождутся ее. Никто не собирался навещать Наташу в ближайшие дни. От национального парка только недавно привезли ей продукты. А наведается кто-нибудь, так только и увидит, что эту троицу, сидящую на бережке
Спросят их:
- А где наша девушка? Ну, та, что в вагончике живет, сторожит тут?
Так эти трое только руками разведут – не знаем мол, приехали отдохнуть….
И кто догадается, что Наташа там, в подводной пещере, тщетно ждет, что кто-то придет ей на помощь?
Нет, это был не выход. И всё же Наташа подсознательно ждала помощи – будто от самой воды, которая за долгие годы стала для нее не только соперницей, которой девушка бросала вызов, но и союзницей.
Наташа поворачивала голову, чтобы луч света скользил по стенам пещеры. Если это место как-то связано с той цепочкой пещер, что в горах, должен же быть отсюда какой-то ход?
И она нашла его.
Противоположно тому, откуда она приплыла, виднелось продолжение туннеля. Скорее всего, именно продолжение.
Наташа стиснула зубы. Придется вести разведку, нырять и туда, ничего не поделаешь. Может быть, она сумеет добраться до сухих пещер, и оттуда выбраться на свободу. Если только эти люди не оставили там своего человека, который стерег бы лаз – на всякий случай.
Наташа дернула за веревку – два раза подряд, так было условлено между ними. Этот знак говорил, что она добралась до какой-то точки и движется дальше. Перед тем, как снова нырнуть, она отметила, что вода тут была чище, не такой черной, как в Ведьмином озере.
…Второй туннель, заполненный водой, оказался не шире, но и не уже первого. Вот только Наташа глазам своим поверить не могла – оттуда, с противоположной стороны его лился свет.
Там, на земле была уже ночь, но свет, который видела Наташа – похоже, имел не искусственную природу. Это был не прожектор, не какое-то иное освещение. Так светится неглубокий водоем в ясный солнечный день.
Озеро, речка…
Прошло около минуты, прежде чем Наташа доплыла до конца туннеля. Если бы она не помнила, что находится под водой, рот ее приоткрылся бы от изумления.
…Там, с той стороны, действительно был пруд…или озеро. Песчаное дно, чистейшая вода…и всё это освещалось солнцем. Этого не могло быть… Наташа протянула руку – и ощутила преграду. Это не было стекло – но преграда известила о себе странным ощущением в кончиках пальцев – сродни электрическому току.
Тот, солнечный, ясный и спокойный мир – не пускал ее к себе.
В последнюю минуту, перед тем, как легкие потребовали воздуха, потребовали вернуться назад, Наташа увидела, что на песке лежит резная шкатулка.
Упокоилась она тут, наверное, уже давно, потому что на треть ушла в песок. Крышка была полуоткрыта, но повернута к Наташе так, что та не видела содержимое шкатулки. Однако, похоже, что вырезана шкатулка была из кости, и работа очень тонкая…
Все увиденное настолько поразило Наташу, что она уже не думала о побеге. Да и ясно стало, что ничего не выйдет – пути дальше нет.
Добравшись до подводной пещеры, девушка отдышалась – и затем преодолела второй отрезок тоннеля. Так странно было всплывать – в холодную ночь – после всего того, что она только что видела. И видеть снова эти мужские лица, на которых читались нетерпение, раздражение даже, свирепость…
- Что ты так долго? – спросил молодой.
Наташа понимала, что соврать, слукавить – она не сможет, камера выдаст ее, покажет, все что она только что видела. И быстро, несколькими словами, девушка описала свое рискованное путешествие.
- Шкатулка, говоришь? Так что ж ты ее не взяла?
- Во-первых, я не знаю, есть в ней что-то, или она пустая… Во-вторых – и это самое главное – там стена, вроде как прозрачная стена, но пройти через нее я не могу.
Вся троица переглянулась, и к ужасу Наташи, старший кивнул, как бы отвечая на незаданный вопрос, а третий, который говорил реже других, вынес вердикт
- Надо взрывать.
- О чем вы?! Вы с ума сошли…. Подводные взрывы… Там может всё завалить… И кто будет заниматься этим?
Наташа переводила с одного на другого затравленный взгляд. Она уже понимала, что заниматься этим заставят ее – кого же еще?
- Не боись, - успокоил ее младший, - Вот как рыбу глушат, так и мы… Взрыв маленький… Если ты говоришь, там не камень, а прозрачное стекло… То больших усилий не надо.
- Без всяких взрывов обойдемся, - вдруг послышался голос откуда-то сбоку.
Наташа вскинула голову даже раньше, чем обернулись ее похитители. Шагах в десяти от них стоял Петька. Не было сомнений, что он вернулся сюда не случайно. На нем была куртка-ветровка, которая как раз и подходила по вечерней прохладе. За руку он держал невысокую худенькую девушку с светлом платьице…или в рубашке. Оба не испытывали ни тени смущения и страха, словно и должны были находиться здесь.
- Она туда не пройдет, - Петька кинул на Наташу.
- Почему? – спросил старший.
Для него появление странной парочки тоже было полной неожиданностью, но он лучше держал себя в руках. И при этом, видимо, раздумывал, что с неожиданными гостями делать дальше.
- Она не сможет, - повторил Петька, и чуть подтолкнул вперед свою спутницу, - Вот она знает секрет.
Меньше всего эта хрупкая девушка походила на отважную аквалангистку, покорительницу подводных пещер. Но она молча кивнула, подтверждая слова Петьки.
- Мало того, она сделает так, что пройдете и вы.
Младший усмехнулся так, словно ему лепили уже откровенную чушь.
Петька пожал плечами:
- Вы сами увидите.
- Вот что, – решил старший, - Вы поплывете сейчас трое. Эта девочка, ты и ты.
Движением подбородка он указала на Наташу и на третьего своего спутника. Видимо, девушки выглядели безобидными в его глазах, а Петька – нет. И старший придумал так, чтобы их – против парня – осталось двое.
По-прежнему не говоря ни слова, но при этом не колеблясь ни минуты, девушка подошла к краю озера – и тут же ушла под воду, только мелькнула светлая рубашка, будто где-то в глубине плеснула рыба.
Заспешил к воде и третий. Наташу он вел, намотав на кулак веревку, всё еще привязанную к ее поясу. Точно собаку на поводке заставлял идти за собой. Наташа оглянулась на Петьку, тот кивнул ей успокаивающе.
…Девушка нашла вход в тоннель раньше, чем опустились вниз Наташа и ее спутник. Фонарь осветил черный лаз, девушка оглянулась на низ, потом приложила ладонь к камню – и видно задела что-то: и камни, и илистый грунт стали осыпаться под ее рукой, а вход стал шире, теперь в него мог проплыть и взрослый мужчина.
Наташа не поняла сначала, почему ее потянуло вверх. А это третий всплывал, чтобы дать знать своим спутникам – путь свободен.
… Они преодолели первый тоннель цепочкой. Наташа знала – она следует третьей. Впереди – девушка, за нею – тот самый молчаливый бандит, дальше – она сама, а потом уже все остальные.
Вынырнули в подводной пещере. Все, кроме Наташи и странной девушки шумно старались отдышаться. Чьи-то руки отвязывали веревку от Наташиного пояса. Пару мгновений спустя она поняла – это был Петька.
Девушка сделала рукой приглашающий жест и снова нырнула. Теперь уже без колебаний вся троица устремилась за ней. Петька же придерживал Наташу за руку – и показывал ей, что им – двоим – надо как можно быстрее возвращаться назад.
Наташа ничего не понимала. Неужели они бросят девушку одну, она останется наедине с этими… с этими… Но Петькино лицо в гримасе напряжения просто умоляло. И Наташа послушалась.
Они едва успели вынырнуть в Ведьмином озера, как берег стал рушиться с того края, где была пещера, сползать в воду, навсегда погребая под собою вход.
…Если бы они последовали за этой – на все готовой – троицей – то стали бы свидетелями такой сцены. Добравшись до невидимого стекла, девушка легко – точно преграды и не существовало вовсе – проплыла сквозь нее в озеро, которое по-прежнему светилось голубовато зеленым, давая понять, что там – наверху – солнечный день.
Девушка склонилась над шкатулкой. Достала из нее что-то на длинной цепочке -вроде бы какое-то украшение, надела на себя – и рыбкой всплыла наверх. Она знала, что там, на берегу, ее ждали.
Ждали давно.
Наташа и Петька сидели на берегу. Следовало бы им пойти, переодеться в сухое. Но оба забыли сейчас об этом. Близился рассвет, небо на востоке уже начинало светлеть, а Петька всё рассказывал.
…Странная гостья, появлявшаяся в кофейне «Мон шер» - Мария, родная сестра хозяйки заведения. Она родилась и всю свою недолгую жизнь прожила с психическими отклонениями. Из-за этого и находилась постоянно в специальном интернате. А потом заболела так, что шансов на выздоровление уж не было.
- Такие вообще долго не живут, - сказал врач Надежде.
В голосе его звучало сострадание, но очень своеобразное.
- Скоро освободитесь, - он коснулся руки Надежды, - и забудете всю эту историю, как страшный сон.
Но старшая сестра вовсе не жаждала освобождения такой ценой. Она забрала Марию к себе, стала приглашать к ней врачей, наняла постоянную сиделку. Мария и в себя уже не приходила. По осторожным прогнозам медиков – оставалось ей от силы несколько дней.
Но потом девушка неожиданно очнулась. Где она побывала за время своего беспамятства? Однако теперь она словно жила на границе двух миров – этого и какого-то иного, потустороннего.
И его тайны - были ей ведомы.
Надежда больше никуда не отдала сестру, держала ее при себе. Мария жила в квартире, смежной с кофейней. И подолгу стояла возле стекла, устроенного специально для нее. Она могла через него видеть людей, а они ее – нет. И время от времени, когда Мария получала весть из того, иного мира о каком-либо человеке, она незаметно входила в кофейню и говорила посетителю то, что - по ее мнению - он должен был знать.
Когда же речь пошла о Петьке, Мария взволновалась очень. Она велела ему немедленно ехать к Ведьминому озеру, потому что там через несколько дней может случиться беда.
И когда парень пришел с повинной – мол, был, но сделать ничего не смог - Мария сказала, что поедет с ним сама.
- Она-то здесь каким боком? – недоумевала Наташа, - Она заранее знала об этих бандитах? Но главное, мы-то оставили ее с ними там….
Петька помолчал, собираясь с духом – видимо, считал, что тут уж Наташа ему ни за что не поверит.
- Дело в том, что она действительно у мерл а…. И теперь это не она…
Взгляд Наташи, брошенный на него, говорил ясно – девушка видит в нем сумасшедшего.
- Ты понимаешь, почему ты сама не смогла пройти туда? И никто бы не мог…. В то озеро? Потому что это ход - в другое время. Можешь мне не верить, можешь считать это фантастикой. Но она – из того времени…
И Петька коротко рассказал историю, которую ни Наташа, ни кто иной, не смог бы счесть правдой – только сказкой.
Там, где озеро – другой век, иные времена. И Мария там была невестой одного юноши-дворянина. Бедной невестой, которую ни за что не хотели признавать родители жениха. Тогда Алексей сказал, что и не надо им ничего – наследства не надо, большого состояния, безбедной жизни. Он сам заработает столько, сколько им с Марией будет нужно. И отправился куда-то на Восток – искать удачу.
Ну а бедную девушку без него затра вили. Несостоявшиеся свекор со свекровью, соседи, даже челядь. До того довели, что Мария бросилась в пруд…
И когда Алексей вернулся, только и оставалось ему, что швырнуть в воду, тот дорогой подарок, что он привез любимой. И подолгу сидеть у пруда, точно ожидая, что всё это каким-то образом обернется назад, что выйдет Мария из воды – живая…
-Теперь так и будет, - сказал Петька, - Они встретятся, и уж не расстанутся больше. Просто душа Марии какое-то время побыла в другом теле, и вот, вернулась…
- А что станет с этими… с этими тремя?
- Ну… заветный ход, то есть – портал – и должны стеречь какие-то темные сущности… Вот они ими теперь и стали…
…Посветлело уже заметно. Наташа взглянула на Петьку, и увидела, что за эту ночь он искусал себе губы – до кров и… Ничего, заживет.
Все заживет.
*
Женька Сухов был искренне огорчен.
-Я так и знал, что ты у нас ненадолго задержишься. Вот кого я на это место найду? Вот кто в такую глушь поедет? Разве что какой-нибудь алкаш.
Наташа ничего не отвечала ему, только улыбалась. Она только что собрала вещи, стараясь ничего не забыть.
- Ты опять будешь своим… фридайвингом заниматься? – в голосе Женьки прозвучала обреченная нота.
- Не знаю, - Наташа была честна, - Но я к морю, да….
Она знала – там ее жизнь, там для нее - всё… Но в этот раз она уезжала туда не одна.
Женька смотрел вслед байкерам, и думал о том, как же грохочут эти мотоциклы. И этот парень, Петька, которого нашла себе Наташа, тоже оказался фанатом мотоциклов.
Но скоро грохот смолк и на Ведьмино озеро опять опустилась благословенная тишина.
.