Родители уже не знали, что делать с дочерью. Полиция вечно находила её в компании сомнительных личностей. И тогда они пошли на радикальный шаг — привезли свою дочь в ПНИ.
За двенадцать лет работы в психоневрологическом интернате я услышал множество историй. Но история девушки, которая играла на пианино в актовом зале, шокировала меня больше всего. Я был потрясён, как разум может так испортить жизнь хорошему человеку. По этическим соображениям и из-за врачебной тайны я не могу раскрывать личность получателя социальных услуг, поэтому давайте назовём её Арина — созвучно с арией.
Её редко можно было увидеть. Она ходила словно тень. Общалась очень кротко, редко и абстрагировалась от всех. Но в иные моменты её было слышно по всему интернату. Нет, она не кричала и не визжала, как это часто бывает. Она играла на пианино. Играла прекрасно и мелодично. Многие сотрудники бросали свои дела, чтобы послушать её. Я и сам не был исключением.
Как-то раз я стоял поодаль, а ко мне подошла санитарка из её отделения. Я украдкой спросил на ухо, кто эта девушка и почему она здесь, а не выступает, например, в консерватории. Она поведала мне историю.
— Жила дома. Семья приличная. Окончила школу с золотой медалью. Всё было прекрасно, пока она не пропала. Её искали две недели, а нашли в бомжатнике. Её раздели, нормальную одежду сняли. И она была пьяная.
Я подумал, что девушку ограбили, и она из-за этого перенесла сильный стресс.
— Это повторилось ещё несколько раз, — продолжила санитарка. — Она целенаправленно стремилась сбежать из дома.
В голову приходило множество домыслов, но я про неё быстро забыл — забот и без того хватало. До того дня, когда к ней приехали родители.
Мама — словно аристократка: спина ровная, причёска идеальная, бижутерия. Но вот одежда поношенная, старая, много раз стиранная.
Арина села рядом с мамой. Та что-то сдержанно спрашивала у дочери, а Арина тихо, робко и односложно отвечала. Короче, разговор не клеился. А знаете, что обычно делают родители, когда не могут поговорить со своим ребёнком? Верно — начинают расспрашивать о нём всех вокруг. Так было и в этот раз. Но я ответил, что к женскому отделению имею мало отношения. Тогда знаете, что делают родители? Всё верно — начинают рассказывать всё о своих детях сами.
— Ариночка у нас была такой хорошей девочкой...
— Так она же и сейчас жива... — поправил я.
— Раньше, раньше, когда в школу ходила. Отличница. Уроки и музыкальная школа. Вся в занятиях. Вечно что-то играла, занималась. Замуж собиралась, но я ей сказала, что учёба — это главное. Она так грустила из-за того мальчика. Но я обещала, что найдём ей хорошего мужчину, а сейчас... Всё твой Лёша виноват, что ты здесь, — укоризненно сказала она Арине.
А Арина сидела, не поднимая головы.
А мне вот это слушать надо?! Но не пошлёшь же её домой, лишь бы не слышать, как промывают кости собственной дочери.
— Сбежала с этим Лёшей. Жила там с алкаголиками, пила. Забеременела. Да?
Арина — ноль эмоций.
— Забрали её. Отмыли, привели в порядок. Я договорилась, чтобы она продолжила обучение. А она — опять к этому Лёше. Что с ней делать? Отвела к врачу. Те подтвердили диагноз. И закрыли её в психдиспансере. Она там долго пробыла.
А я думаю: «Вот и мать! Своё дитя довела и свела в психушку».
Я понимаю, что от гениальности до безумия — один шаг. Возможно, у Арины и вправду были психосоматические изменения. Но если бы к ней относились нормально, она бы жила себе спокойно, детей родила, стала бы хорошей женой. А мама решила иначе.
— Однажды она пропала на целых полгода. Нашли в другом городе. В канализации жила, запудрили ей мозги...
«Да от тебя она пряталась», — думал я. Хоть куда, главное — не с тобой.
Меня этот разговор начал выводить из себя. Я тактично навёл на мысль, что если она не может поговорить с дочерью, возможно, стоит отвести её в отделение, ведь маме ещё долго добираться до дома. Так и произошло. Холодно попрощавшись с дочерью, она, кланяясь, ушла. А в передачке оставила ей прогорклые галеты и два почерневших банана.
Арина ещё пару недель не выходила из палаты без надобности. Всё переживала после встречи с мамой, но так ни слова и не проронила.
А как вы думаете, что на самом деле сломало Арину — болезнь, любовь к Лёше или то, что её не слышали в собственной семье?
И по сложившейся традиции я обнимаю всех, но только своих подписчиков: приподнимаю, кружу в воздухе и шепчу на ухо: «Живи так, как комфортно тебе, но ровно до тех пор, пока твоя комфортность не начинает причинять дискомфорт другим».