— Анна Владимировна, я не буду этого делать, — твёрдо сказала я, отодвигая стопку бумаг подальше от себя.
— Лена, ты даже не посмотрела, что там написано, — свекровь поправила очки и постучала пальцем по столу. — Это всё семейное, между нами.
— Именно поэтому я и не буду подписывать документы, которые касаются доли моего мужа в нашей квартире.
Запах её тяжёлых духов смешивался с ароматом заваренного чая, создавая удушливую атмосферу натянутой вежливости. За окном моросил октябрьский дождь, и капли стекали по стеклу, как слёзы, которые мне хотелось пролить.
— Но ведь это для семьи! — голос Анны Владимировны стал настойчивее. — Светлана жила с нами двадцать лет, она как дочь мне. А теперь осталась ни с чем.
— Светлана — это сестра Максима, не моя. И если у неё проблемы с жильём, пусть решает их сама.
— Как ты можешь так говорить! — свекровь всплеснула руками. — Она семья!
— А я что, чужая?
— Ты... ты молодая, у тебя всё впереди. А Светлане уже сорок три, она разводится, детей поднимает одна.
Я медленно отпила глоток чая, пытаясь успокоиться. Руки слегка дрожали — от злости или от обиды, сама не знала.
— Анна Владимировна, давайте начистоту. Сколько стоит доля Максима в этой квартире?
— При чём тут деньги? — она отвела взгляд.
— При том, что вы предлагаете мне отдать половину нашего имущества человеку, с которым мы общаемся от силы раз в год.
— Но это же не навсегда! Светлана встанет на ноги и...
— И что? Подарит нам долю обратно? — я невесело рассмеялась. — Анна Владимировна, вы меня за идиотку держите?
— Лена! — возмутилась свекровь. — Как ты со мной разговариваешь!
— Как с человеком, который пришёл в мой дом и предлагает мне расписаться в собственной глупости.
Тишина повисла между нами, тяжёлая и липкая. Слышно было только барабанную дробь дождя по карнизу и тиканье старинных часов на комоде — подарка той же Анны Владимировны на новоселье.
— Максим согласен, — тихо сказала она.
Сердце ёкнуло:
— Что?
— Максим уже согласился. Осталось только твоя подпись.
— Он... он знает, что вы ко мне пришли?
— Конечно знает. Это же его идея.
Мир качнулся. Я схватилась за край стола, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— Его идея?
— Да, детка. Максим очень переживает за сестру. Говорит, что нужно помочь семье в трудную минуту.
— А про меня он что говорит?
— А что про тебя говорить? — Анна Владимировна пожала плечами. — Ты здоровая, работящая, ещё сто раз квартиру заработаешь.
— То есть мнения жены он не спросил?
— Зачем спрашивать, если и так понятно? Нормальная жена всегда поддержит мужа.
— Нормальная?
— Ну да. Которая семью ценит больше денег.
Я встала из-за стола и подошла к окну. На улице прохожие торопливо шлёпали по лужам под зонтиками, каждый спешил в свой тёплый дом, к своим близким людям. А я вдруг поняла, что не знаю, где мой дом и кто мои близкие люди.
— Лена, — мягче заговорила свекровь, — я понимаю, тебе неприятно. Но подумай о Светлане. У неё двое детей, а муж алименты не платит.
— А при чём тут наша квартира?
— Она сможет здесь прописаться, получить временную регистрацию. Устроиться на работу, детей в школу определить.
— То есть переехать к нам?
— Ну... временно.
— На сколько временно?
— Пока не встанет на ноги.
— А если не встанет? Если ей тут понравится?
— Лена, ну что ты как маленькая! Она же не чужая!
— Мне-то она чужая, — я обернулась от окна. — Я её лет пять не видела.
— А зря. Нужно поддерживать родственные связи.
— Почему нужно? Кто сказал?
— Как кто? Так положено в семье!
— В какой семье? В вашей? А в моей семье положено сначала спрашивать жену, прежде чем распоряжаться совместным имуществом.
Анна Владимировна поджала губы:
— Максим главный в доме.
— Главный в доме — тот, кто половину ипотеки выплачивает. А это я.
— Но квартира оформлена на Максима!
— Потому что у него была более высокая зарплата на момент оформления кредита. Но деньги вносим пополам.
— Деньги, деньги... — она махнула рукой. — Вечно ты о деньгах!
— А о чём мне ещё думать, когда вы предлагаете лишить меня крыши над головой?
— Никто тебя не лишает! Ты будешь жить здесь, как жила.
— Вместе со Светланой и её детьми?
— А что в этом плохого? Веселее будет.
— Мне не нужно веселья. Мне нужен мой дом.
— Эгоистка, — тихо сказала свекровь.
— Что?
— Эгоистка ты. Думаешь только о себе.
— А Светлана думает обо мне, когда просит половину моей квартиры?
— Она не просит, она нуждается!
— А в чём разница?
— Огромная! Светлана в беде, а ты...
— А я что?
— А ты черствая. Максим правильно говорит.
Снова удар под дых. Значит, они меня обсуждали. Муж и его мама сидели где-то и решали, какая я плохая жена, раз не хочу делиться.
— Где он сейчас? — спросила я.
— Кто?
— Максим. Где мой муж?
— На работе, как всегда.
— Тогда почему переговоры ведёте вы, а не он?
— А зачем ему расстраиваться? Мы же договоримся по-хорошему.
— Не договоримся.
— Лена...
— Не договоримся, Анна Владимировна. И знаете почему? Потому что меня никто не спросил. Потому что решение принимали без меня. Потому что вы пришли сюда не просить, а требовать.
— Я не требую, я прошу!
— Просят иначе. А вы пришли с готовыми документами и сказали «подпиши здесь». Это не просьба, это ультиматум.
Свекровь собрала бумаги в аккуратную стопочку:
— Подумай до вечера.
— Не нужно думать. Ответ «нет».
— Максим расстроится.
— Пусть расстроится. Зато узнает мнение жены.
— А если он настоит?
— Тогда узнаем, что важнее — семья или квартира.
— Для него важнее семья, — многозначительно произнесла Анна Владимировна.
— Какая семья? Та, которую мы с ним создали, или та, в которой он родился?
— А разве это разные семьи?
— Очень разные. И пора бы ему это понять.
Свекровь встала, застегнула сумочку с документами:
— Я надеялась, мы договоримся по-женски.
— Договорились. По-женски значит честно.
— Ладно. Поговорю с сыном.
— Поговорите. И передайте ему: если он хочет что-то обсуждать, пусть приходит сам. А не посылает маму с готовыми бумагами.
Когда дверь за Анной Владимировной захлопнулась, я опустилась на диван и закрыла лица руками. В голове роились мысли, каждая больнее предыдущей. Значит, Максим считает меня эгоисткой. Значит, обсуждает нашу семейную жизнь с мамой. Значит, принимает решения обо мне без меня.
Телефон завибрировал. Сообщение от мужа: «Как дела? Мама говорит, заезжала к тебе».
Я долго смотрела на экран, подбирая слова. Хотелось написать много, но получилось коротко: «Приезжай. Поговорим».
«Что-то случилось?»
«Приезжай».
Максим вернулся домой через час. Обычно он задерживался до семи, а сейчас было только четыре. Видимо, мой тон его встревожил.
— Лен, что происходит? — спросил он, едва переступив порог.
— Твоя мама приходила.
— Ну да, говорила. И что?
— Привезла документы на переоформление твоей доли в квартире.
— А... — он скинул куртку и повесил на крючок. — Ну и как?
— Как что?
— Подписала?
— Ты серьёзно?
— А что не так?
Я смотрела на мужа — того самого человека, с которым прожила пять лет, делила постель, мечты и кредитные платежи. И не узнавала его.
— Максим, ты действительно думаешь, что я должна была подписать?
— А почему нет? — он прошёл на кухню, открыл холодильник. — Светке сейчас тяжело.
— А мне легко?
— Тебе-то что? Ты как жила в квартире, так и будешь жить.
— Вместе с твоей сестрой и её детьми.
— Временно. Пока она не встанет на ноги.
— А если не встанет?
— Встанет. Светка работящая.
— Максим, — я села напротив него, — ты понимаешь, что предлагаешь отдать половину нашей квартиры?
— Не отдать, а помочь семье.
— Это одно и то же.
— Нет, не одно. Помочь — это святое дело.
— За чужой счёт?
— За какой чужой? За свой!
— За мой тоже. Или я для тебя чужая?
Максим отставил стакан с водой:
— Лена, не надо драмы. Светлана — моя сестра.
— А я твоя жена. И по идее должна быть важнее сестры.
— Почему важнее? Все важны по-своему.
— Значит, мнение сестры для тебя важнее мнения жены?
— Я не сравниваю. Просто помогаю тому, кому сейчас хуже.
— А кто тебе сказал, что мне хорошо?
— А тебе плохо?
— Мне плохо от того, что мой муж принимает решения о нашем общем имуществе без меня.
— Я же советуюсь с тобой!
— Когда?
— Сейчас советуюсь.
— Нет. Сейчас ты ставишь меня перед фактом. Твоя мама пришла с готовыми бумагами и сказала «подпиши». Где тут совет?
Максим потёр лоб:
— Ладно, может, мама не так подошла...
— Дело не в маме. Дело в том, что ты с ней всё обговорил, а со мной нет.
— А что обговаривать? И так понятно, что нужно помочь.
— Мне не понятно.
— Почему?
— Потому что Светлана за пять лет ни разу не поинтересовалась, как у нас дела. Потому что на нашей свадьбе она сказала, что я тебе не пара. Потому что когда у меня проблемы на работе были, она даже не позвонила.
— Ты обидчивая.
— Я реалистка. И понимаю, что как только Светлана получит долю в квартире, мы её больше не увидим.
— Это семья, Лена! Семья не предаёт!
— Твоя семья предала меня уже сегодня. Приняв решение за моей спиной.
Максим встал и прошёлся по кухне:
— Хорошо. Допустим, я был не прав. Что ты предлагаешь?
— Честно ответить на вопрос: ты действительно хочешь отдать половину нашей квартиры Светлане?
— Не отдать, а...
— Максим! — я стукнула ладонью по столу. — Да или нет!
— Да, — тихо сказал он. — Хочу помочь сестре.
— Понятно. А моего согласия не требуется?
— Требуется. Поэтому и спрашиваю.
— Не спрашиваешь, а принуждаешь. Через маму, через жалость, через семейный долг.
— А ты согласна?
— Нет.
— Почему?
— Потому что не хочу жить с чужими людьми. Потому что не доверяю Светлане. Потому что это наша квартира, и распоряжаться ею должны мы вдвоём.
— Значит, откажешь родной сестре мужа в помощи?
— Я готова помочь деньгами на первый взнос за съёмную квартиру. Готова помочь найти работу. Но не готова отдавать половину дома.
— Этого мало.
— А сколько достаточно? Всю квартиру?
— Лена, не утрируй.
— А ты не манипулируй. Говоришь «семья», а имеешь в виду «делай как я сказал».
Телефон Максима зазвонил. Звонила мама.
— Алло? — он взял трубку. — Да, мам, я дома... Как договорились? Мам, она пока не согласна... Я знаю, что ты старалась... Хорошо, поговорим завтра.
— Что она сказала? — спросила я, когда он положил трубку.
— Что ты её обидела.
— А что сказал ты?
— Что мы ещё обсудим.
— Максим, а если я категорически откажусь? Что тогда?
Он долго молчал, глядя в окно на дождливый вечер.
— Тогда мне придётся выбирать, — наконец сказал он.
— Между кем?
— Между семьёй и...
— И женой, — закончила я. — То есть я не семья?
— Ты семья. Но Светлана тоже семья.
— А кто важнее?
— Не знаю, — честно признался он.
И вот этого признания я не ожидала. Думала, он скажет «конечно, ты», но он сказал «не знаю». И от этого стало страшно — как будто пять лет совместной жизни вдруг оказались иллюзией.
— Понятно, — сказала я. — Тогда до завтра у меня есть время подумать.
— О чём подумать?
— О том, стоит ли жить с мужем, который не знает, кто ему важнее — жена или сестра.
Максим побледнел:
— Лена, ты о чём?
— О том, что если для тебя мы равны по важности, то, возможно, мне пора освободить место.
— Не говори глупости.
— А что тут глупого? Если я не главная женщина в твоей жизни, зачем мне быть в ней вообще?
— Ты главная! Просто...
— Просто что?
— Просто я не могу бросить сестру в беде.
— А жену можешь?
— Какую жену? Ты же никуда не денешься!
Вот оно. Наконец-то он сказал то, что думал. «Жена никуда не денется». Значит, со мной можно не считаться, а с сестрой — нужно.
— Откуда такая уверенность? — спросила я.
— Лена, ну что ты как ребёнок! Мы же семья!
— Семья — это когда учитывают мнение друг друга. А не когда один решает за всех.
— Я не решаю за всех! Я прошу твоей поддержки!
— После того, как всё уже решил. Это не просьба, Максим. Это шантаж.
— Какой шантаж?
— «Подпиши, или ты плохая жена». «Согласись, или ты эгоистка». «Помоги семье, или ты чужая».
Максим сел на стул и уткнулся лицом в ладони:
— Лен, я просто не знаю, как поступить.
— А я знаю. Нужно было сначала со мной поговорить. Честно, открыто, без мамы и готовых решений.
— Хорошо. Давай поговорим сейчас.
— Поздно. Решение уже принято. Твоей семьёй. Без меня.
— Но я же могу передумать!
— Можешь. Но захочешь ли?
— Если ты попросишь...
— Я не буду просить. Я буду ждать, когда ты сам поймёшь, что неправ.
— А если не пойму?
— Тогда поймём оба. Что за пять лет мы так и не стали настоящей семьёй.
Вечером мы легли спать молча. Максим несколько раз пытался заговорить, но я притворялась спящей. Мне нужно было подумать, а рядом с ним думалось плохо — всё время хотелось уступить, согласиться, лишь бы не ругаться.
А утром меня ждал сюрприз. Проснувшись, я обнаружила на кухонном столе записку: «Уехал к маме. Нужно во всём разобраться. Вечером поговорим. М.»
Значит, разбираться он поехал не со мной, а к маме. Опять.
Я сделала кофе и села у окна. На улице был солнечный день, совсем не похожий на вчерашний дождливый кошмар. Люди спешили на работу, дети бежали в школу — жизнь продолжалась, несмотря на мою семейную драму.
Телефон зазвонил в половине десятого. Звонила подруга Катя.
— Привет! Как дела? — бодро спросила она.
— Нормально, — соврала я.
— А голос какой-то грустный.
— Ну... небольшие проблемы с Максимом.
— Серьёзные?
— Не знаю пока.
— Хочешь встретиться? Поговорить?
— А можно?
— Конечно! Через час в нашем кафе?
— Буду.
Катя была единственной подругой, которой я могла рассказать всё без прикрас. Мы дружили ещё со студенческих времён, и она знала меня лучше, чем кто-либо.
— Так, — сказала она, когда я закончила рассказ, — давай по порядку. Твой муж хочет отдать половину квартиры сестре?
— Да.
— Не продать, а именно отдать?
— Именно отдать. Якобы временно, но мы же понимаем...
— Понимаем. А ты против?
— Категорически.
— И он знает, что ты против?
— Теперь знает.
— А что сказал?
— Что мне придётся выбирать между ним и принципами.
— Серьёзно? — Катя подняла брови. — А он между кем выбирает?
— Между мной и сестрой.
— Ясно. А сестра эта что за фрукт?
Я рассказала про Светлану — как она относилась ко мне с самого начала, как игнорировала наши семейные праздники, как критиковала мой выбор работы и даже причёску.
— Стоп, — остановила меня Катя. — То есть она тебя не любит, а теперь хочет поселиться в твоей квартире?
— Получается, так.
— А Максим это понимает?
— Не хочет понимать. Говорит, что семья важнее обид.
— А ты для него семья?
— Вот в этом и вопрос.
Катя задумчиво помешала кофе:
— Лен, а ты знаешь, что я думаю?
— Что?
— Что это проверка.
— Какая проверка?
— На прочность ваших отношений. Максим проверяет, как далеко ты готова зайти ради него.
— А если так?
— То он получит ответ, которого не ожидает.
— Какой?
— Что ты готова зайти так далеко, что дойдёшь до выхода.
Мы просидели в кафе до обеда. Катя помогла мне разложить мысли по полочкам, понять свои чувства и принять решение.
Домой я вернулась с ясной головой и твёрдым планом действий. Максима ещё не было — видимо, семейный совет затянулся.
А в четыре часа дня раздался звонок в дверь. Я посмотрела в глазок и обомлела.
На лестничной площадке стояла Светлана с двумя чемоданами и детьми.