После некоторой паузы снова к книгам автора, две предыдущих очень впечатлили, проблема сборника эссе озвучена им как комплектация души, что бы это ни значило.
"...опыт разрыва, опыт выдирания куска сущего есть практически у всех, только этот опыт изгнан из памяти".
Снабженный научной преамбулой рассказ об исчезновении детского знакомого выглядит странно, чтобы прийти к промежуточному выводу, что истина бытия состоит в его разорванности. Смотрится всё это изощренной профессиональной проказой.
"...а "физический закон" - вполне приемлемая форма репрезентации даже леденящего ужаса".
Шутка длится и разворачивается в смешение физики и эзотерики: суперпозиция и экзистенция, квантовые пары и ангелы-хранители.
"Перещёлкнуть", похоже, отсылка к "Мифогенной любви каст".
Предсказуемый обыватель, как и непредсказуемый безумец, - утратил часть своей суперпозиции.
"Когда есть что-то за душой, есть и сама душа, и воистину поразительна сила неразгаданности тайной комбинации, яляющейся судьбой в действии".
Двойственность - условие существования, её пример в жизни - дополнение действия предшествующим обещанием.
"...обещание - это и есть творение из ничего, и в этом акте самополагания человек стоит ближе всего к Богу". Обещание - взятое в оборот небытие.
Отображение двойственности в речи - поэзия.
Избирательность памяти, забывание и стоит ли с ним бороться.
"...настойчивое сознательное устранение пробелов в памяти есть элемент заботы о себе, некая высокая форма психогигиены, собственного мемориального контроля", противостояние силам угасания и вектору смерти.
Настойчивость во вспоминании забытого даёт силы узнавать новое.
В очередной раз отмечу при чтении книг автора, что пишет он существенно сложнее моего порога, поэтому воспринимаю далеко не всё и при более серьёзной подготовке читателя, должно быть интересно и поспорить, мне же достаточно эффекта свежего и сложного взгляда на привычные явления, благо бытовых иллюстраций автор использует предостаточно.
Признак человечности не феноменальная память, а возможность выборочно забывать, что требует существенных затрат, направленных на то, чтобы перекрыть забытому факту возможность вернуться в сознание.
"Можно запрячь в упряжку мирный атом, перепричинить множество каузальных связей, ещё надёжнее заблокировать чёрный список, но бермудские прорехи всё равно останутся в ткани происходящего и не перестанут через них выдёргивать людей".
По-настоящему ужасное связано с абсурдом, длительное погружение в который несёт угрозу вменяемости, допороговые погружения безопасны, это острые мгновенные проколы, относящиеся к остроумию и освежающие восприятие; более дальние вылазки уже иные.
Возрастное изменение тела и сознания с метафорой - шкафом со сменными телесными оболочками; кроме возрастных, автор позже говорит и об одновременно существующих образах одного человека.
"...разнообразные способы присутствия "своих умерших" являются эталонами и для других призраков, для покойных близких, для проникших в душу персонажей искусства...".
Обилие сменных личин актёров - преимущество, но мешающее им выработать свои - лицедеи создают каталог, реестр возможных тел, но не могут им воспользоваться сами.
Теория трёх ключиков для объяснения распределения судьбы, с нудноватой дотошной преамбулой.
Совпадения, меняющие жизнь, - эвентограммы, каждое случившееся совпадение, невозможное логически, - для пережившего его - чудо и доказательство существования Бога.
Автору видится странным утверждения о преждевременности оценки счастья человека, пока тот жив.
Зависть, как составляющая ощущения успеха, в объёмном тяжеловесно-ироническом эссе о ней.
Мысли, стилизованные под доклады нескольких выступающих на конференции.
Конспирология; крайности восприятия прогресса; сравнение советской и глобалистской культурных политик: советские комиссары и европейские активисты - воинство одной силы - нигилисты, действующая итерация которых преуспела больше - они требуют и получают массовую искренность от подопытных, чего у СССР 70-х уже очевидно не получалось. Задаче обобществления эмоций противостоит индивидуализм, цель которого - спасение души, а ещё помогает отсутствие единого мирового правительства.
Признание гомосексуальных сожительств семьями - взлом структуры социума, сравнимый с разрушением ячеек улья у пчёл, которые после этого продолжают инстинктивно правильную, но фактически абсурдную деятельность, вопреки интересам вида, - хуцпа, как и гордость Беловежскими соглашениями, например.
Отметил к середине, что на первых нескольких десятках страниц автор умышленно завысил читательский порог вхождения в текст, пройдя который, и мысли и их оформление резко упрощает, давая возможность спорить и с формой и с содержанием.
Очень забавное хулиганское эссе, перекликающееся с несколько раз упоминаемымся Пелевиным, о деньгах, как единственной сегодня движущей силе общества.
"Интересующий нас мамона является невидимым богом, ещё более сокрытым, чем сам Иегова, так что воссоздать его нрав и облик - задача не из лёгких".
Поклонение деньгам - элемент этики простантов, ставших из антикатолической секты - церковью мамоны, мимикрирующей под христианство, окармляющей глобализм и представляющей собой поучительный случай универсальной паразитологии. Паразит съел и имевшиеся фрагменты христианства, оставив протестантским пастырям последнюю скромную обязанность - освящать однополые браки.
Съев носителя, паразит пересел в Pax Americana, проводя быструю селекцию рабочих особей: устранение полового диморфизма, отключение аффектов и полномасштабной чувственности, устранение бессознательного. Планируемая ипостась высшей расы вообще нечеловеческая, о вариантах которой можно судить по голливудской монстрологии.
Хармс и проблемы времени и причинности - статья снова возросшего уровня сложности.
Различия между последовательностью событий во времени и причинностью, вопрос о возможности не заметить катастрофу.
Реверанс в адрес Павла Крусанова и любимая обоими тема ленинградских митьков и параллельного культурного сообщества в целом, автор называет это "асса-культурой".
Разные взгляды на содержание ролей буревестника и пингвина, героические уклонения от катастроф, делающие честь человечеству.
Обсуждение знаменитой фразы о ширине человека - формирующийся сейчас новый человек, которого автор называет хуматоном - кошмар Фёдора Достоевского: человек которого обузили, избавили от избыточности, счастливый тому счастьем домашнего питомца.
"Этой избыточностью души подпитывается и праведность праведников, и непостижимый соблазн женственности, и режим истины - истины бытия, а не познания".
Нравоучители - проводники фальши.
О сущности времени и истории в форме театрального спектакля.
"Принципиально не может быть захвачена и похищена только моя история, но по отношению к истории других и тем более всех других дело обстоит иначе".
Сила кино и возвращение к сказочным элементам начала - сожженной лягушечьей шкурке, для иллюстрации рассуждений о суперпозиции, с новой идеей о восстановимости для человека утерянной двойственности.
"Быть не от мира сего и одновременно с пылом, с азартом проходить сквозь многослойные волны житейского моря - вот, что подобает человеку".
Обособление трансцедентного в потустороннем и утверждение этой жизни как плоской, проводимой в ожидании - роковой шаг религии, и кино даёт действенную прививку параллельных миров (как пример, приводятся "Звёздные войны", не имеющие прямой литературной основы).
Критика современной политики и церкви за скуку и монотонность, выхолощенность идей.
"Тем более судьбоносными являются эти времена для искусства...".
Кино как некрофилия и форма замещения религии.
О конце света и снова о кино, как об эсхатологическом транспорте, на этот раз. Телевидение и сериалы - второй загробный поход.
Круг селебрити-интересов автора и приводимых им из него примеров выглядит несколько сомнительным.
Снова очень увлекательный опыт, полностью оправдавший ожидания