Когда человек живёт из состояния жертвы, он будто стоит в комнате, где гаснет свет и винит в этом темноту. Он ищет выключатель на стенах, в других людях, в обстоятельствах, но не замечает, что свет всегда был в его руках. Просто он забыл, как им пользоваться .
Жизнь жертвы — это жизнь в ожидании.
Ожидании, что кто-то поймёт, поддержит, исправит, одобрит.
Она похожа на игру, где все фигуры управляются внешними силами: «если бы не они», «если бы не это».
Такой человек живёт реакцией — на мир, на слова, на события. Его внутренний центр вынесен наружу, и любая перемена снаружи способна разрушить равновесие.
А жизнь из состояния творца — это когда человек перестаёт искать выключатель и просто открывает глаза. Он видит, что свет — не снаружи, он рождается из осознания.
Такой человек не контролирует всё, но он взаимодействует с происходящим. Он не спрашивает: «Почему это со мной?» — он смотрит глубже: «Для чего это мне? Что это во мне пробуждает?»
Жертва пытается изменить внешний мир, чтобы почувствовать спокойствие.
Творец меняет восприятие и мир сам становится другим.
Когда человек в состоянии жертвы, даже ветер кажется против него.
Когда он в состоянии творца — тот же ветер наполняет паруса.
Это не о силе и слабости, и не о том, чтобы «взять всё под контроль».
Состояние творца — это прежде всего ответственность за внутреннее пространство.
Это когда ты перестаёшь быть узником обстоятельств и становишься участником жизни.
Парадокс в том, что творец не борется и не сопротивляется. Он принимает, но не пассивно — осознанно. В этом принятии рождается настоящая свобода: свобода выбирать отношение, направление, смысл.
Жертва живёт прошлым и ожиданием будущего.
Творец живёт моментом — потому что именно здесь творится всё.
И, пожалуй, единственное различие между ними — не в том, что у них разная судьба, а в том, из какого состояния они встречают жизнь.
Одни видят себя песчинкой в буре,
другие — тем, кто чувствует ветер и слышит, как он поёт.
