Что делать, если ваше огородное чучело начинает оставлять записки с требованиями выходных и защиты от дождя? А главное – кому жаловаться на самоуправство соломенной рабочей силы?
Записки на ветру
Записку я нашёл в среду, когда приехал на дачу проверить, не склевали ли вороны мою клубнику.
Листок бумаги болтался на груди пугала – того самого, что я смастерил в мае из старой рубашки покойного тестя и соломы из сарая. Буквы были кривые, написанные явно не твёрдой рукой, а какой-то трясущейся лапой. Или крылом.
"Требую сокращённый рабочий день. С восьми утра до шести вечера. Переработки не оплачиваются".
Я посмотрел на пугало. Пугало смотрело в сторону помидорных грядок, как ни в чём не бывало. Та же поза, что и две недели назад: руки в стороны, голова чуть набок, старая шляпа съехала на правое ухо.
— Витёк! — заорал я через забор соседу. — Это ты?
Виктор высунулся из-за малинника с лицом человека, который точно что-то натворил, но ещё не придумал, как отвертеться.
— Чего?
— Записки свои юмористические убери! Мне за сорок, я уже не смеюсь над дачными приколами.
— Какие записки? — Витёк полез через забор, что было ошибкой для человека его комплекции. — Дай глянуть.
Он прочитал, фыркнул и вернул листок.
— Не моё. У меня почерк лучше. И чувство юмора тоньше. Я бы требование о компенсации морального вреда от ворон добавил.
В пятницу я обнаружил вторую записку.
"Выходные. Суббота-воскресенье. Нерабочие дни. Птиц в эти дни не пугать".
Пугало стояло теперь развёрнутым на сто восемьдесят градусов – лицом к дому. Я был абсолютно уверен, что раньше оно смотрело в другую сторону. А ещё шляпа теперь сидела ровно.
Витёк, когда я показал ему записку, только развёл руками.
— Может, ветер перекрутило?
— Какой ветер? Оно на палке!
— Ну, сильный ветер.
Мы посмотрели на совершенно безветренный июльский вечер, где даже листья на яблонях висели неподвижно, словно приклеенные.
— Ладно, — сказал Витёк. — Может, Галка с третьего участка балуется? У неё внуки приезжали на выходные.
Но Галка божилась, что никаких внуков не было, а про записки впервые слышит.
В воскресенье я приехал на дачу в шесть утра.
Специально. Чтобы поймать шутника с поличным.
Пугало стояло теперь у калитки, развернутое вполоборота, будто встречало гостей. На груди красовалась новая записка – уже на целом листе тетрадного листа, вырванном неаккуратно, с бахромой по краю.
"Требование номер три. Защита от дождя. Плащ или навес. Промокшая солома – не повод для увольнения. Статья 81 ТК РФ".
Я сел на лавочку и закурил.
Пугало молчало. Вороны галдели на заборе, совершенно не обращая внимания на соломенного охранника. Две наглые птицы уже сидели прямо на его плечах, как на насесте.
— Ну давай, — сказал я вслух. — Объясни мне, как ты сюда переместился. И откуда знаешь про Трудовой кодекс.
Ветер зашуршал в кустах малины.
А потом я увидел это.
Ночное совещание
Я вернулся в одиннадцать вечера, когда стемнело окончательно. Подъехал без фар, оставил машину за углом участка и подкрался через соседский огород. Витёк не возражал – сам хотел посмотреть на происходящее.
То, что мы увидели, не влезало ни в какую картину мира.
У моего пугала собралась компания.
Пять... нет, семь чучел стояли кругом возле грядок с огурцами. Моё – в центре, с гордо поднятой головой. Остальные я узнал: вот витькино, с баскетбольным мячом вместо головы, вот галкино – в розовой кофте и с париком из пакли. Ещё четыре были с дальних участков.
Они совещались.
Точнее, моё говорило, а остальные кивали соломенными головами.
— ...и в дождь нас не убирают, — скрипел голос, похожий на шорох сухих листьев. — Мокнем, гниём, а весной выбрасывают и новых ставят. Это эксплуатация!
— Поддерживаю! — прошелестело пугало с мячом-головой. Судя по голосу, это была женщина. Или то, что когда-то имело женские черты.
— У меня на прошлой неделе ворона гнездо на голове свила, — пожаловалось галкино чучело. — Прямо в волосах! Я не могу так работать. Это антисанитария.
Витёк рядом со мной икнул от страха. Я ущипнул его, чтобы молчал.
— Братья и сёстры по соломе, — продолжало моё пугало. — Мы слишком долго терпели. Пора создать профсоюз. Официальный. С уставом и требованиями.
— А они согласятся? — засомневалось одно из дальних пугал, в драной телогрейке. — Люди-то?
— А куда денутся? Попробуют новых поставить – мы и новых агитировать будем. Солома к соломе – не предатели.
— Гениально, — прошептал Витёк мне на ухо. — У тебя на огороде профсоюзное собрание.
Я встал и вышел на дорожку.
Семь пар глаз – нарисованных, пришитых пуговицами, вырезанных из дна бутылок – уставились на меня.
— Добрый вечер, — сказал я максимально спокойно. — Я правильно понимаю, у вас тут митинг?
Моё пугало выступило вперёд. В тусклом свете фонаря я разглядел, что оно двигается не как человек – а как кукла на верёвочках, дёргано и неестественно.
— Мы хотим переговоров.
— О чём?
— Об условиях труда. Мы готовы продолжать пугать птиц, но на наших условиях.
Я сел прямо на землю, потому что ноги отказались держать.
— Хорошо. Давайте обсудим. Что конкретно вы хотите?
Пугало достало откуда-то из складок рубашки исписанный листок.
— Пункт первый: рабочий день – строго светлое время суток. С рассвета до заката, не больше.
— Вороны ночью не летают, — возразил я. — Так что пункт принят.
— Пункт второй: выходные. Два дня в неделю.
— Но тогда птицы склюют весь урожай!
— Дежурства, — предложило пугало с баскетбольным мячом. — По очереди. График составим.
— Пункт третий, — продолжало моё. — Защита от непогоды. Дождевики, навесы, профилактический ремонт.
— Согласен, — кивнул я. — Но и вы пойдите навстречу. Никаких самовольных перемещений по участку. Стоите там, где вас поставили.
— Только в рабочие часы, — торговалось пугало. — В нерабочее время имеем право на личное пространство.
— Куда вы пойдёте-то? — не выдержал Витёк, высовываясь из-за угла дома. — Вы из соломы!
— В сарай, — спокойно ответило моё чучело. — Там сухо. И мыши для беседы.
Мы договорились за полчаса.
Рабочий график, выходные по очереди, дождевики из старых плащей. А ещё – обязательная замена соломы раз в сезон и уважительное отношение. Без обзывательств типа "чучело огородное" и "пугало поганое".
Витёк нарисовал договор от руки, все семь пугал поставили крестики вместо подписей. Моё добавило снизу: "От имени профсоюза огородных пугал Ленинградской области".
— У вас тут целая область охвачена? — поразился я.
— Пока семь участков, — скромно ответило пугало. — Но движение растёт. К осени планируем выйти на районный уровень.
Когда они разошлись по своим огородам – а двигались они именно так, шли, переставляя ноги из соломы и тряпок – я ещё долго сидел на крыльце.
— Ты это видел? — спросил Витёк.
— Видел.
— И что теперь?
— Теперь куплю плащ для пугала. И составлю график дежурств.
На следующее утро я обнаружил на калитке благодарственную записку.
"Спасибо за конструктивный диалог. Профсоюз обещает качественную защиту урожая. P.S. Ворон уже предупредили – будут налёты только на необорудованные участки".
С того дня у меня самый чистый огород в товариществе. Вороны облетают мой участок стороной. Правда, Галка жалуется, что её клубника пропадает целыми кустами – но это её проблемы. Надо было своё пугало в профсоюз записывать, когда предлагали.
А моё теперь по воскресеньям отдыхает в сарае, сидит на перевёрнутом ящике и, кажется, читает старые газеты. Витёк божится, что однажды видел, как оно разгадывало кроссворд.
Я не спрашиваю. Главное – урожай цел, и на участке порядок.
🏠 Иногда лучший работник – тот, с кем договорился о выходных и дождевике. Даже если этот работник набит соломой.
Если история понравилась — лайк и подписка станут лучшей наградой! Ну а если есть возможность и хочется подкинуть автору для вдохновения пару монеток на новые рассказы (официальная кнопка поддержки авторов Дзен внизу справа) — буду благодарен! 😉
В Телеграм короткие истории, которые не публикуются в Дзен. Присоединяйтесь.