Постоянная и полная искренность как постоянное усилие, чтобы привязаться к себе, является, в сущности, постоянным усилием, чтобы отказаться от себя; от себя освобождаются посредством того же поступка, в результате которого становятся объектом для себя.
(Ж.-П. Сартр "Бытие и ничто. Опыт феноменологической онтологии")
С точки зрения Сартра, самообман - это позиция отрицания, которую человек занимает в отношении себя. В ней он отрицает свою трансцендентность, свою свободу. В сознательной лжи другим человек скрывает от них истину, зная её, но в самообмане ситуация двойственная - он одновременно знает истину и пытается скрыть её от себя. В качестве иллюстрации действия самообмана Сартр приводит два известных примера:
1. Девушка на первом свидании. Мужчина проявляет недвусмысленный интерес к ней и берёт её за руку, но она не хочет воспринимать его действия как проявление грубого желания, которое оскорбило бы её чувства. Поэтому она предпочитает думать о его возвышенных намерениях, однако не торопится дать ему знать о своём решении относительно него. Если бы он выражал ей деловое и холодное уважение и почтение, это совсем не удовлетворило бы её, поскольку она одновременно и хочет, и не хочет нравиться ему как тело или как объект. Но, чтобы не признавать это, она предаётся своим фантазиям, как будто игнорируя часть реальности.
2. Официант в ресторане. Официант исполняет свою профессиональную роль, однако помимо этого он также является человеком, личностью. Но он вжился в свою роль столь искусно, что у посетителей, которых он обслуживает, даже не возникает мысли о том, что он может быть кем-то ещё - сыном для своей матери, мужем для своей жены, политически активным деятелем и мало ли кем ещё. Чтобы сделать это, ему нужно было занять позицию отрицания по отношению к себе - в своей ограниченной социальной роли он отрицает потенциальную бесконечность его личности.
Оба примера показывают нам, что самообман - это попытка человека преодолеть двойственность своей природы и скрыть её от себя же. Стеснительная девушка на первом свидании с трудом призналась бы даже себе, что у неё или у её возлюбленного могут возникать низменные влечения, однако в глубине души она знает о них. Официант не стремится продемонстрировать посетителям ресторана свою многогранную личность, и мы не знаем, насколько он учтив в реальной жизни. Однако в роли официанта он кажется вежливым и обходительным, что было бы вряд ли возможно, если вместо роли он бы позволил себе на работе "быть самим собой".
Подобному самообману подвержены мы все, поскольку в человеческом бытии есть два измерения - фактичность и трансцендентность. Как следует из названия первого, в фактичности мы имеем дело с фактами - у нас есть тело, оно худое или полное, нам столько-то лет, и у нас такие-то дипломы и должности. В трансцендентности мы - чистая потенциальность, абсолютная свобода. В ней мы можем ощущать и воображать себя кем угодно - хоть бы и фантастическим существом, а не человеком.
По Сартру человек - это проект самого себя. Человек сам себя творит и сам за себя отвечает, забрасывая желаемый образ себя в будущее. В этом и состоит его трансцендентность, его свобода. И в этом он категорически не совпадает с самим собой - его нельзя свести просто к телу или набору фактов, как это можно сделать с вещами. Именно поэтому само наше существо двойственно, и нашему сознанию свойственно отрицать себя. Дорефлексивное сознание пронизано отрицаниями и противоречиво, и оно порождает такие иррациональные состояния, как любовь и вера, а рефлексия, напротив, убивает эти чувства, разбирая их по полочкам.
Отрицая и обманывая себя, человек ускользает от своей фактичности и противится какому-либо определению, которое могло бы его исчерпать. Тот же официант знает, что он не сводится к роли официанта и сущностно не является ей, но для работы он вживается в эту роль, как будто за ней нет другой личности. В этом "как будто" и заключена суть самообмана, ведь та реальность, которую мы переживаем, не может быть полностью определена и исчерпана нашими действиями подобно тому, как мы определяем сущность лампы тем, что она светит, или сущность стиральной машинки тем, что она стирает. У лампы и стиральной машинки нет создающего двойственность измерения свободы, а у нас оно есть. Поэтому мы обречены на самообман.
Возможна ли абсолютная искренность?
С точки зрения Сартра, структура самообмана и структура искренности идентичны - они ничем не отличаются друг от друга. Когда человеку кажется, будто он честен с собой, он приписывает себе некие качества и идентифицируется с ними, отказываясь от своей свободы. К примеру, он прямо признаёт, что он - человек злой, однако отрицает в этом свою свободу и ответственность повлиять на это личностное качество. Именно в этом отрицании он находится в самообмане. И чем больше человек пытается быть прозрачным для себя и других, тем глубже он в самообмане, поскольку зря пытается встроить свою внутреннюю дорефлексивную бесконечность в какие-то ограниченные слова и определения, которые подкидывает ему рефлексивное сознание.
Как справиться с самообманом?
Поскольку самообман по Сартру является неотъемлемым проявлением нашей двойственной и свободной природы, полностью преодолеть его невозможно. Сартр критикует психоанализ за такую сверхзадачу, однако в постфрейдистских аналитических школах эта сверхзадача уже не ставится. Например, в юнгианском анализе мы и не пытаемся осознать всё бессознательное целиком, ведь, помимо личного, мы также связаны с коллективным бессознательным, и можно представить, что стало бы с психикой, если бы мы подняли весь этот пласт на уровень сознания. Человека бы затопил психоз, поскольку коллективное бессознательное несоизмеримо больше сознания, и сознание не выдержало бы такого напора.
У Сартра нет проблемы бессознательного, поскольку он рассматривает человека как существо сознательное. Однако сознание у него делится на рефлексивное и дорефлексивное. На дорефлексивном уровне возникают целостные и противоречивые для рефлексивного сознания импульсы, с которыми мы и пытаемся справиться посредством самообмана, чтобы вписать своё бытие в фактичность на какое-то время. Если бы мы этого не делали, мы бы не смогли ни сходить на свидание, ни устроиться на работу. Как бы выполнял свои профессиональные обязанности человек, чувствующий себя бесконечной свободой и полностью идентифицированный с ней? Очевидно, его бы ждала социальная и профессиональная дезадаптация.
Подводя итоги, можно сказать, что полностью искоренить самообман не получится, однако возможно устремиться к тому, чтобы сделать его менее деструктивным для нас. Если мы годами обманываем себя в любви - надеемся на то, чего никогда не случится, или приписываем кому-то чувства, которых он не испытывает, мы явно находимся в злокачественном самообмане, отнимающем у нас свободу и разрушающем нашу личность. Если же мы способны вжиться в профессиональную роль, отодвинув на время препятствующие ей личностные факторы, мы компетентны и можем приносить пользу обществу, и наш самообман используется во благо и служит созидательным целям.
Если вы поймали себя на деструктивном самообмане, обращайтесь ко мне за психологической консультацией. Буду рада помочь! Запись по электронной почте glassherz@mail.ru или в tg @floridna .
(Автор статьи - Иванова Татьяна Александровна, клинический психолог, юнгианский аналитик, кандидат философских наук, ссылка - https://www.b17.ru/article/763819/?prt=247809 )