Всем привет, друзья!
Среди немногих усатых обитателей Ленинграда, сумевших пережить все девятьсот дней осады, особую известность приобрёл кот по кличке Максим. Он появился на свет в тридцать седьмом году и делил кров с Верой Николаевной Вологдиной, чья квартира располагалась на Большой Подьяческой. Трогательные воспоминания хозяйки о том, как её питомец сумел перенести самую суровую, первую блокадную зиму, были бережно записаны Даниилом Граниным и Алесем Адамовичем для их «Блокадной книги».
Суровая правда тех дней заключается в том, что почти всех кошек в городе на Неве, к великому горю, съели. Однако возможно ли винить людей, оказавшихся на грани жизни и смерти? Давление голода дошло и до семьи Вологдиных: родной дядя Веры, человек в обычное время исключительно сдержанный, с яростью требовал избавиться от животного. Ради спасения своего любимца Вера с матерью, уходя на работу, были вынуждены идти на крайние меры. Они запирали Максима на ключ в отдельной комнате, а ключ забирали с собой — ведь город, несмотря ни на что, продолжал жить и бороться.
В этой же квартире обитал и попугай по имени Жаконя. В счастливые довоенные годы он был болтлив и постоянно распевал песни. Лишения сделали его молчаливым и облезлым, его перья утратили блеск и беспомощно торчали. Чтобы спасти питомца, семья пошла на отчаянный шаг: они обменяли отцовское охотничье ружьё на жменю подсолнечных семечек — вот какой невероятной ценностью обладала тогда еда в осаждённом городе. Каждый день Жаконе выдавали несколько этих драгоценных зёрен. Не лучше выглядел и кот Максим: его шерсть лезла клочьями, он был так слаб, что даже перестал мяукать, выпрашивая пищу.
И вот случилось невероятное: как-то раз Максу удалось проникнуть в клетку к попугаю...
При иных обстоятельствах эта история имела бы трагический конец. Однако вечером, вернувшись домой, Вологдины стали свидетелями потрясающей сцены: в холодной комнате, прижавшись друг к другу для тепла, мирно спали кот и попугай. Изумлению не было предела — измождённый хищник не только не тронул птицу, но и, проявив невероятное сострадание, согревал её своим телом. Эта картина произвела на дядю такое глубокое впечатление, что он навсегда оставил свои угрозы в адрес кота.
К сожалению, попугайчик не смог оправиться от последствий голода и спустя несколько дней умер. А вот Максиму было суждено выжить. Возможно, он оказался единственным котом во всём Ленинграде, прошедшим через это чудовищное испытание. После того как блокаду прорвали, молва о необыкновенном коте разнеслась по всему городу, и к Вологдиным стали приходить люди, чтобы воочию увидеть диковинку — настоящего, живого кота!
Максим оказался не только стойким, но и удивительным долгожителем. Он ушёл из своей долгой жизни лишь в пятьдесят седьмом году, достигнув почтенного двадцатилетнего возраста. Этот срок весьма значителен даже для кота, живущего в сытости и тепле. А ведь Максим перенёс годы недоедания и холода, его прятали от чужих глаз, чтобы уберечь от опасности. Пройдя бок о бок со своими хозяевами все круги ада, он стал одной из самых трогательных и светлых легенд в летописи блокадного Ленинграда.
Статья подготовлена на основе материала Эдуарда Щербины, опубликованного на сайте „Полезные заметки“
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!