Зеркало досталось мне от бабушки. Тяжёлое, старое, в бронзовой раме. Она всегда говорила:
— Никогда не смотри в него после полуночи. Оно не любит, когда видит сонных.
Я тогда смеялся.
До той ночи.
Было за час до рассвета. Я не мог уснуть, ходил по комнате, пил воду, и вдруг заметил — зеркало стоит чуть иначе. Наклонено, будто кто-то к нему подходил.
Я подумал — кошка.
Но кошка спала на подоконнике.
Я подошёл, поправил раму и уже собрался отвернуться, когда заметил движение.
Я замер.
Моё отражение стояло, но… дыхание у него шло не в такт моему.
Я вдохнул — оно нет. Я выдохнул — оно улыбнулось.
Не той человеческой улыбкой, где поднимаются губы, а медленно, как будто кожу кто-то тянул пальцами изнутри.
Я шагнул назад.
Оно — вперёд.
Тогда я понял: в зеркале не я.
Я выключил свет — и всё исчезло.
Но когда я включил его снова, отражение стояло уже ближе.
На стекле — отпечатки рук. Изнутри.
Я накрыл зеркало тканью и с тех пор не трогал его.
Пока неделю назад не приехал племянник.
Любопытный мальчишка, лет десяти.
— Дядя, а почему у тебя зеркало закрыто?
— Оно старое, может треснуть, — соврал я.
Утром зеркало снова стояло открыто.
Племянника не было.
На полу — следы босых ног, идущие от зеркала к двери. Только… шагов было на один больше, чем должно.
С тех пор я живу с покрывалом на зеркале.
Но иногда, когда прохожу мимо, оно дрожит — будто кто-то внутри дышит на стекло.
И однажды я увидел там улыбку.
Такую же, как у меня.
Только шире.
Слишком шире.
