Я взяла телефон Алексея просто так, машинально. Он забыл его на кухонном столе, экран мигал — пришло сообщение. Обычно я никогда не лезу в чужие вещи, но руки сами потянулись. Разблокировала — код знала, он никогда не прятал.
Имя незнакомое. Светлана.
«Я тебя очень люблю. Твои цветы до сих пор стоят рядом, каждый раз смотрю на них и думаю о тебе».
Я перечитала. Ещё раз. Буквы расплывались перед глазами.
Прокрутила выше. Дальше. Везде — нежность, которой я не видела годами. «Мой дорогой», «мой милый», «спасибо тебе за то, что ты есть». Сердечки. Смайлики. Целые абзацы тепла.
Это не ко мне. Это не про меня.
Телефон выскользнул из пальцев, упал на столешницу. Я прикусила губу — почувствовала привкус крови. В ушах зашумело. Холод пополз по рукам, хотя на кухне было душно.
Тринадцать лет. Трое детей. Я думала, мы просто… устали. Что так бывает у всех. Ссоры, недосказанность, быт. Но это же нормально? Я никогда, ни разу не подозревала.
Я сидела и смотрела на телефон, будто он мог взорваться.
Может, это какая-то шутка? Может, они просто так переписываются?
Но я знала — нет. Знала по каждому слову, по каждой интонации, которую чувствовала даже через экран.
Дрожащими пальцами подняла телефон. Открыла переписку снова. Листала назад, в прошлое. Четыре года. Может, больше. Всё это время он писал ей то, что мне не говорил никогда.
— Мам, а что на ужин?
Я вздрогнула. Маша стояла в дверях, смотрела вопросительно.
— Сейчас, солнышко, — выдавила я. — Иди, я позову.
Она ушла, но я видела — насторожилась. Дети всегда чувствуют.
Я положила телефон обратно экраном вниз, провела рукой по льняной салфетке на столе. Разгладила складки. На ткани было старое пятно от чая, которое я никак не могла вывести. Я столько раз пыталась его оттереть.
Господи, пусть это окажется недоразумением. Пусть я всё неправильно поняла.
Но чем больше думала, тем отчётливее понимала: это не флирт. Это не случайность. Это что-то настоящее. То, чего у нас с ним давно нет.
Слёзы сами полились. Я сжала кулаки, вытерла лицо ладонями. Надо было готовить ужин. Надо было собираться. Надо было жить дальше, как будто ничего не случилось.
Но внутри всё рухнуло.
К вечеру я успокоилась настолько, чтобы не выдать себя. Дети ужинали, болтали о школе. Алексей вернулся поздно, буркнул «привет», скинул куртку на вешалку в прихожей. Пахло холодным воздухом и чем-то посторонним — то ли табачным дымом с улицы, то ли просто чужим пространством.
Я накрыла на стол, поставила перед ним тарелку. Он ел молча, уткнувшись в телефон. Тот самый телефон — с красным чехлом. Я никогда раньше не обращала внимания, какой он яркий. Сейчас казалось, что он кричит.
— Алёш, — начала я тихо.
Он поднял глаза, недовольно.
— Что?
Я хотела спросить сразу. Хотела выложить всё. Но язык не слушался. В горле встал комок.
— Ничего, — пробормотала я. — Потом поговорим.
Он пожал плечами, вернулся к экрану.
Дети разошлись по комнатам. Я осталась на кухне одна, смотрела на грязную посуду в раковине. Руки дрожали, когда включила воду. Звук струи заглушал мысли.
Как спросить? Как начать этот разговор?
Я боялась. Боялась услышать правду. Боялась, что он скажет — да, она есть. Боялась, что скажет — нет, ты выдумываешь. Не знала, что страшнее.
Ночью я лежала на самом краю кровати. Алексей спал на другой стороне, спиной ко мне. Между нами была пропасть в один метр. Я смотрела в потолок, слушала его дыхание и думала: когда мы стали чужими?
На следующий день я решилась.
Дождалась, пока дети уснут. Спустилась на кухню, села за стол. Алексей вышел попить воды, увидел меня.
— Ещё не спишь? — буркнул он.
— Сядь, пожалуйста, — попросила я. Голос дрожал. — Нам надо поговорить.
Он застыл у холодильника, посмотрел настороженно.
— О чём?
— О той женщине. Светлане.
Лицо его потемнело мгновенно.
— Ты что, в моём телефоне копалась?!
— Я случайно увидела, — выпалила я. — Алёш, там переписка… ты ей пишешь, что любишь её. Кто она такая?
Он резко поставил стакан на столешницу, так что тот звякнул.
— Ничего ты не случайно! — повысил голос. — Лезешь специально, проверяешь!
— Я не лезла! — я встала, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Просто скажи мне — кто она? Почему ты ей так пишешь? Почему ты мне никогда не говоришь таких слов?
Он шагнул ближе, глаза горели злостью.
— А ты как думаешь, почему?! Ты сама виновата! Если бы ты… если бы мы нормально общались, мне не пришлось бы искать понимания где-то ещё!
Я попятилась.
— Что?!
— Она дала мне больше, чем ты за всё время! — выкрикнул он. — Больше тепла, больше поддержки! А ты только ноешь вечно!
Меня как током ударило. Я не могла вздохнуть — будто воздух кончился.
Алексей замер, видимо, сам испугавшись своих слов. Провёл рукой по лицу, отвернулся.
— Она никто, — сказал он тише, но резко. — Слышишь? Никто. Я люблю только тебя. Мне никто, кроме тебя, не нужен.
Я стояла, не в силах пошевелиться. Щёки горели. Мурашки бежали по спине. В висках стучало.
— Тогда зачем ты ей такое пишешь? — прошептала я.
— Потому что с тобой невозможно говорить! — бросил он и вышел из кухни.
Дверь хлопнула. Я осталась одна.
Ночью я не сомкнула глаз. Лежала в темноте, слушала, как Алексей ворочается на своей половине кровати. За стеной тихо всхлипывала Маша. Она слышала наш разговор.
Я взяла свой телефон. Руки тряслись, пальцы скользили по экрану. Нашла Светлану в соцсетях — имя, город. Написала.
«Здравствуйте. Я жена Алексея. Мне нужно с вами поговорить. Пожалуйста, объясните, что между вами происходит. Я просто хочу понять».
Отправила, не перечитав. Сердце колотилось в ушах.
Ответ пришёл утром, когда я сидела на кухне с остывшим чаем.
«Здравствуйте. Спасибо, что написали. Мне очень неловко, что вы так переживаете. Между нами ничего такого нет, правда. Мы просто друзья. Давно общаемся, да. Когда-то на форуме, где я искала поддержку после развода, ваш муж очень помог мне морально. С тех пор мы переписываемся. Это просто рука помощи, понимаете? Он замечательный человек. Берегите его, пожалуйста. И себя тоже берегите».
Я читала и перечитывала. Слёзы капали на экран.
Она благодарила меня. Она просила меня беречь его.
А кто меня побережёт?
Взгляд упал на льняную салфетку. Заметила новое пятно, совсем свежее — наверное, капнула чаем вчера. Не заметила сразу.
Слёзы полились сильнее. На этот раз я не сдерживала их.
Алексей утром собирался на работу как обычно. Бросил телефон на стол экраном вниз. Я смотрела на него и думала: сколько раз он так делал? Сколько раз я не замечала?
Дети завтракали. Маша молчала, ковыряла кашу вилкой. Младшие возились, не чувствуя напряжения.
Я гладила салфетку на столе. Смотрела на семейную фотографию в рамке на стене — мы все вместе, счастливые. Три года назад. Кажется, целая жизнь прошла.
Алексей взял куртку.
— Я пошёл, — буркнул он.
Я подняла голову.
— Нам всё равно придётся поговорить, — сказала я спокойно. Удивительно спокойно. — Я не хочу быть для тебя невидимой.
Он замер, посмотрел на меня странно. Хмыкнул.
— Потом, — бросил и вышел.
Дверь закрылась. Я осталась сидеть на кухне, в тёплом утреннем свете. Пятно на салфетке казалось теперь не таким важным.
Я услышала то, что услышала. Теперь надо решить — что делать дальше?
А вы бы смогли простить мужу такую переписку, если он утверждает, что это "просто дружба"?
Поделитесь в комментариях 👇, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк ♥️, если было интересно.