Я захожу в Макдак примерно раз в год, и за это время память успевает выгнать из себя каждый приступ тяжести, каждую тупую боль под рёбрами и ту странную усталость, что тянется ещё два дня, превращая их в липкую тягомотину. Год уходит на то, чтобы забыть, каким образом организм мстит за такие визиты, и на то, чтобы появилось место для новой, совершенно беспочвенной надежды, что в этот раз всё пройдёт иначе. Подготовка к этому походу похожа на сборы перед неудачным свиданием: ферменты в кармане, в голове искусно выстроенные оправдания, в животе лёгкое волнение. Первые куски кажутся почти победой – теплыми, солёными, с оттенком триумфа, в котором есть что-то жалкое. Потом этот вкус гаснет, и внутри начинается вязкое строительство медленных часов, которые будут тикать ещё двое суток.
Я думаю, что человек – это существо, которое живёт за счёт выборочного забвения. Мы выкидываем из головы всё лишнее, оставляя только тот набор воспоминаний, что позволяет снова зайти туда, где нас уже били, обобрали или кормили пластиком. Мы возвращаемся туда, где всё кончается одинаково, потому что внутри живёт странная вера в исключительность будущего, даже если оно собирается повторить прошлое в каждой мелочи. Нам нравится добровольно вставать в очередь за тем, что потом будет болеть, а иногда и стоить дороже, чем мы готовы заплатить, просто ради иллюзии, что в этот раз мы контролируем сделку.
И в конце концов в этом, наверное, и есть весь секрет человеческой природы – идти туда, где тебе уже однажды продали пустоту, и сделать вид, что именно сейчас она наполнится чем-то стоящим.
