Мы оставили в прошлый раз наших героев в момент нарушения страшной клятвы.
Игнатий Яковлевич Стеллецкий, идя по следам своих предшественников, пожалуй первым обратился к широкой общественности.
Его статья опубликована в газете «Утро России», выходившей тиражом 40 тыс. экз. И надо полагать, публикация сыграла свою роль, что будет видно из последующих событий.
Потухший интерес в самой России к Библиотеке Ивана Грозного стараниями И.Я.Стеллецкого разгорался вновь.
«Осталось тайной, что задумала последняя, но дьяку она строго-настрого запретила говорить о виденном и ходить в тайник «до государева указу». Дьяк Макарьев, умирая (1697) поведал подземную тайну Кремля пономарю церкви Ивана Предтечи, что за Преснею, Конону Осипову.
По-видимому, умирающий взял с последнего клятву».
Мы должны в этом месте остановиться. Человек что-то знал. Второстепенное? Нет. Иначе было бы обещание, а не клятва. Важное? Нет. Чрезвычайно важное – поэтому только на смертном одре открылся. Только в последний час.
«умирающий взял с последнего клятву обо всем молчать».
И опять стоп! Клятва – не что-то сделать, а наоборот, НЕ СДЕЛАТЬ. Молчать! Если дьяк Макарьев сам столько лет молчал, вероятно, обдумывал. Понимал. По сути он передавал следующим векам огромной значимости тайну.
Печать молчания, связанная с Библиотекой Ивана Грозного действует. И стараниями держателей тайны и их противниками и оппонентами, отрицающими существования Библиотеки Ивана Грозного. Потому как результат один и тот же. Нет, не было, нельзя и т.п.
Однако, продолжим цитирование:
«умирающий взял с последнего клятву обо всем молчать, так как пономарь действительно молчал целых двадцать лет».
Кто-то скажет: ну молчал и молчал, нам-то какое дело? сейчас есть дела поважнее…
И соглашусь и нет. Жизнь одна, одна и неделимая. Зацепи с одной стороны, на другой откликнется. Отрежь часть информации здесь, как на растении, развитие пойдет по-другому.
Какую цель преследовало молчание? Чтобы забыли что-то, причем важное? Молчание, наоборот, должно было охранить нечто чрезвычайно важное.
Удивительно, но те далекие наши предшественники, подчас не знавшие ни строения солнечной системы, ни таблицы Менделеева, геометрии Лобачевского или информатики и библиотечного дела, — они удивительным образом понимали значимость тайны и умели хранить эту тайну. Кто знает, проговорись, проболтайся они, — нашлись бы копатели под Кремль и выкопали бы и продали бы. Понятно, недругам на Запад, откуда, как мы знаем, не раз засылались «интуристы»-поисковики Библиотеки Ивана Грозного..
Наши предки держали слово и клятву настолько твердо, что разгадываем и никак не разгадаем до сих пор. Молодцы, предки!
Однако клятва всё же не устояла. С позиций сегодняшнего дня это можно понять так: многолетнее молчание, раздумья об этом приводили хранителей тайны к определенным выводам. Вероятно, они начинали понимать, что главное – не в хранении молчания, а в причине, в том, что скрывается за этой тайной. Нужно будет, чтобы прошло еще четверть тысячелетия, чтобы наш авторитетный историк Р.Г.Скрынников ответственно заявил о странной странности: от времени Ивана Грозного осталось меньше всего первоисточников, «сохранность русских архивов и книгохранилищ ХVI века – наихудшая во всей Европе». Это не могло произойти естественным путем, и за этим стоит вмешательство и какие-то события.
Продолжим читать ту статью 1914 года:
«Какие соображения… побудили Осипова нарушить клятву, неизвестно, но в 1708 году он решил, известить обо всём Преображенский приказ, лично начать поиски «послания» (библиотеки Иоанна Грозного).
Князь-кесарь, Ромодановский, тотчас допросив пономаря, приказал последнему, совместно с подъячим Чечериным, тщательно обследовать тайник, а сам отбыл в Петербург для доклада.
Дальнейшие шаги Ромодановского неизвестны.
Пономарь с подъячим, взяв десять солдат, принялись за раскопку успевшего уже завалиться хода.
Скоро были обнаружены две каменные лестницы. По лестницам спустились в подземную галерею, грозившую обвалом.
Пономарь струсил, дальше не пошел».
Не могу удержаться: эх, пономарь, пономарь... (можете сами дописать ему в комментариях; не стесняйтесь, всё равно не услышит).
«Неповторимый момент был упущен, и дело безнадёжно проиграно...
Хлопоты Осипова об укреплении новооткрытого тайника распорками имели неожиданный финал: «дьяки не даше и далее идти не велели».
Такой оборот дела, конечно, не очень понравился пономарю.
Спустя шесть лет, в декабре 1724 г., Осипов едет в Петербург, где подает в канцелярию фискальных дел «доношение» о Кремлевском тайнике.
На этот раз дело дошло до Сената, более того, им заинтересовался сам Пётр…»
(Продолжение следует)
Подписывайтесь, потому что самые важные и острые материалы Дзен показывает только подписчикам!