В степи, где небо сливается с землёй в дрожащем мареве, жила Инна с мужем, Сарматом. Их дом был не из брёвен, а из крепко сбитой глины, а вместо забора их окружало бескрайнее море ковыля, серебрящегося на ветру.
Сармат был гончаром. Его руки, сильные и чуткие, умели вызывать из комка холодной глины жизнь — кувшины, чаши, сосуды дивной красоты. Инна же украшала их росписью — узорами, что рассказывали историю их рода: бег коня, полёт сокола, бесконечную дорогу солнца по небу.
Но пришло время, и силы стали покидать Сармата. Он уже не мог подойти к кружащемуся гончарному кругу. Его дыхание стало коротким и прерывистым, как пыль на ветру.
Инна не плакала навзрыд. Она знала степной закон: чтобы проводить душу в дальний путь, нужна не слеза, а ясный взгляд и твёрдая рука.
Она принесла в комнату последний, ещё не обожжённый кувшин работы Сармата — идеально круглый, без единого изъяна. —Помоги мне его закончить, — попросила она мужа.
Она села за круг, положила свои руки поверх его ослабевших ладоней и нажала ногой на педаль. Круг закружился медленно, почти лениво. Она водила его пальцами, чувствуя под ними холодок влажной глины и тёплое, угасающее тепло его кожи.
Они молчали. В тишине было слышно только шипение песка за стенами да их общее дыхание. Он уже не мог давить на глину, но их руки были вместе. Они не лепили новую форму. Они просто доводили до совершенства ту, что уже была, сглаживая неровности, уплотняя стенки сосуда.
— Куда я уйду? — тихо спросил Сармат. — Здесь только степь. И больше ничего. —Ты уйдешь в небо, — так же тихо ответила Инна. — Ты станешь одним из тех облаков, что гонит ветер. Ты будешь ливнем, что напоит землю. Ты будешь тем солнечным светом, что сушит мою глину. Ты просто сменишь форму. Ты был Сарматом. А станешь Всем.
Она чувствовала, как его пальцы слабеют. Она крепче сжала их своими, продолжая вращать круг.
— А что будет с тобой? — прошептал он. —Я останусь Формой, — сказала Инна. — Я буду тем сосудом, что хранит нашу любовь. Я буду этой чашей. И каждый раз, когда я буду из неё пить, я буду помнить воду твоих рук, что её создали.
Круг остановился. Сосуд был готов. Совершенный, гладкий, молчаливый. Руки Сармата безвольно опустились.
Инна не стала звать людей. Она взяла сосуд, вышла с ним в степь и поставила на землю. Потом вернулась в дом, к постели мужа. Он уже не дышал. Его лицо было спокойным и умиротворённым.
Она не сразу закрыла ему глаза. Она смотрела в них, пока в них не отразилось пустое небо, и тогда поняла, что он уже ушёл — в этот бездонный синий купол над головой.
На следующее утро она обожгла тот кувшин в печи. Он вышел прочным и звонким. Она не стала его расписывать. Он был идеален в своей простоте.
Инна пошла в степь и поставила кувшин на возвышении. Она знала: теперь в него будет собираться дождевая вода — та самая, в которую превратился её Сармат. А она будет приходить сюда пить, и это будет их тихой, непрерывной беседой.
Она проводила его, не разрывая себя на части. Она стала мостом между его старой и новой жизнью. Она была тем, кто остался на берегу, держа в руках готовую форму, в которую когда-нибудь, с дождём и солнечным светом, вернётся его душа, чтобы они снова могли слепить что-то новое — уже вместе, и уже навсегда.
Вот и сказке конец, кто слушал - молодец. Кто слушал и поставил лайк, тому сердечная благодарность
Подписывайтесь на канал, чтоб не пропустить новые сказки.
Эти сказки - живые истории моих клиентов. Они как и все прочие сказки перенастраивают душу на мир, покой и счастливую жизнь.