Пришла к Алёне Катерина – не плача, как другие, а будто каменная. Лицо – белое-белое, глаза – огромные, темные, бездонные, как проруби в глухозимье. Руки ледяные, даже у печи не отогревались.
— «Пропал Семён, — прошептала она, словно стеклом резала губы. — Не домой пропал. К... другой. Аксюхе, вдовке новой в селе. Знают все. Смеются. А я... я ведь его люблю, Алёнушка. Люблю-то как! И дети... трое малышей».
Катеринин муж, Семён, был человеком видным, с норовом. Хозяин крепкий, дом – полная чаша, но и власть в доме держал железной. Катя, женщина добрая, мягкая, как воск, всегда ему под стать старалась быть, угождала, боялась гнева. А теперь... теперь ее мир рухнул. И не гнев ее пугал, а эта ледяная пустота и стыд.
— «Что делать-то? — голос Катерины задрожал. — Прийти, выцарапать ей глаза? Устроить скандал? Упрекать его? Да он меня... он меня тогда и вовсе к порогу не подпустит! А к детям... как без отца? Как пережить-то эту боль? Она ж... внутри все выедает!»
Алёна смотрела на подругу. Не на спесь, как в девичестве, не на незрелость Настенькину, а на глубокую, взрослую рану. Она молча встала, налила Кате не чаю, а кружку крепкого отвара из горьких трав – полыни да зверобоя. Подвинула ее к подруге.
— «Пей. Горько будет. Но прояснит ум. Скандалить, Катюша, – все равно что масло в огонь лить. Упрекать – как бить кулаком в стену. Только руки обобьешь. Ты хочешь его вернуть? Или хочешь... себя спасти? И детей?»
— «Всё хочу! — вырвалось у Кати. — Чтоб он был! Чтоб стыд ушел! Чтоб дети не плакали!» —«Тогда слушай, — голос Алёны звучал тихо, но с той силой, что проникает сквозь лед. — Ты сейчас – как корабль в шторме. Ветер ревности и обиды рвет паруса. Волны стыда и страха хлещут через борт. Если будешь метаться, кричать на ветер – утонешь. Надо взять руль. И не на него смотреть, не на ту вдовку, а на свой компас. На детей. На свой дом. На себя».
Алёна достала из ларца три вещи:
1. Клубок крепких ниток и иглу: «Вот. Это твоя основа. Не рвись на части. Собери себя. По ниточке. Иголка – твоя воля. Шей не спеша, крепко. Утром встала – сделай зарядку детям, сама умойся не слезами, а холодной водой. Причешись. Надень чистую, пусть и старенькую, рубаху. Порядок снаружи – опора внутри. Не для него. Для себя. Чтобы в зеркале не тень страдальческая глядела, а хозяйка своего лица». (Ведизм: тапас – дисциплина как внутренний огонь; Ислам: ибада – поклонение через повседневный ритуал, чистоту).
2. Маленькое, но чистое зеркальце: «Смотри. Видишь? Это ты. Не его жена, которая ему что-то должна или недодала. Это – Катерина. Женщина. Мать. Хозяйка. Перестань тратить силы на него и на ту вдовку. Они теперь – ветер. Ты не можешь его остановить, но можешь укрепить свой корабль. Вся энергия, что уходит на слезы, на подслушивание сплетен, на мысленные картины их... вместе... это твоя жизненная сила! Она утекает к ним, питает их связь!» Алёна ткнула пальцем в зеркало. «Верни ее СЕБЕ! Детям! Дому! Печи, чтобы всегда теплые щи были. Половикам, чтобы чистыми лежали. Детям – сказку на ночь, ласковое слово, крепкое объятие. Свети ДОМА. Не ярко, не напоказ. Тихо. Уверенно. Как печь тлеет. Это твоя крепость. В ней твоя сила. И когда он придет (а он придет, хоть за вещами, хоть за едой), пусть увидит не рыдающую жертву, а твердую землю под ногами. Тепло. Порядок. Детей, которые не боятся, а играют. Это – сильнее любых упреков». (Христианство: «Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то и все тело твое будет светло» (Лк 11:34); Иудаизм: Шлом байт – мир в доме как высшая ценность).
3. Горсть крепких, темных семян: «Это – будущее. Не его. Твое. И детей. Сажай. Буквально. Возьми эти семена (это морковь, крепкая, сладкая). Вскопай грядочку. С детьми. Пусть малыши пальчиками ямки копают, семечки кладут. Поливай. Ухаживай. Инвестируй в завтра, которое зависит от тебя. Пока он тратит себя на мимолетные утехи, ты – расти корни.
Детей учи ремеслу, если можешь.
Сама учись чему-то новому – вышивать крепче, печь новые пироги. Пусть он видит, что жизнь здесь не замерла, а растет – без него, но для общего будущего, в которое он пока не вкладывается. Это не угроза. Это факт. И это притягивает сильнее, чем истерики. Потому что это – жизнь. Настоящая. А то... то – мираж». (Все учения: ценность труда, терпения и надежды на будущее).
Катерина взяла нитки, зеркальце, семена. Руки уже не так дрожали. В глазах, сквозь боль, пробивался огонь понимания.
— «А если... если он не вернется? Если уйдет к ней?» — спросила она, сжимая семена. —«Тогда, Катюша, у тебя будет крепкий корабль, — твердо сказала Алёна. — Не разбитый о скалы его измены, а выстроенный твоими руками. С чистым парусом самоуважения (зеркальце!), с крепким корпусом дисциплины (нитки!), с запасом продовольствия на будущее (семена и навыки!). И дети на борту – не напуганные штормом родительской войны, а знающие, что мать – надежный капитан. Ты спасешь не брак любой ценой. Ты спасешь себя и детей. А это – главная победа. Но часто, Катя... часто, когда женщина перестает цепляться и начинает строить свою крепость, мужчина, глядя на эту тихую силу и свет... вспоминает, ради чего когда-то строил дом. И ветер миражей кажется ему уже холодным и пустым».
Катерина ушла. Долго не было вестей. Потом по селу поползли шепотки: "Катька с ума сошла! Муж с Аксюхой по кабакам гуляет, а она... огород вскопала, детей наряжает, песни поет! Улыбается, как ни в чем не бывало!" Но Алёна, услышав это, лишь улыбнулась. Она знала – это не безумие. Это тихая работа.
Прошло время. Семён заходил домой – то за топором, то за харчами. Видел чистоту. Чуял запах свежего хлеба. Видел детей, которые не шарахались от него, а робко, но показывали свои поделки. Видел Катю – не забитую и плачущую, а собранную, спокойную, светящуюся внутренним достоинством. Она не лезла с расспросами, не упрекала. Говорила кратко, по делу. Улыбалась... но не ему. Детям. Солнцу. Своим грядкам. В этой улыбке не было ни капли фальши или вызова. Была сила. Сила женщины, которая нашла опору в себе.
Аксюха же, вдовушка, была как яркий, но пустой цветок – жила на подачки Семёна, требовала подарков, ревновала, скандалила. Тратила его деньги и силы на мишуру. Ту самую энергию, которую раньше отдавала ему Катя в виде страха и страданий, теперь отдавала Аксюха – в виде капризов, истерик и пустых требований.
Однажды поздним вечером Семён пришел не на час, а... пришел. Стоял на пороге своего дома, глядя на Катю, которая качала младшего и тихо пела. Лицо у него было усталое, помятое, будто после долгой драки.
— «Катя...» — начал он хрипло. Она подняла глаза.Не испуганные, не злые. Спокойные. Как глубокое озеро. —«Иди спать, Семён, — сказала она просто. — Завтра рано вставать. Дрова надо колоть. Картошку окучивать. Дел много».
Он вошел. Не как хозяин, триумфатор. Как... уставший путник, нашедший, наконец, надежную крышу над головой. Он не ушел к Аксюхе насовсем. Но что-то сломалось в его спеси. Он стал чаще дома. Сначала молча, потом – начал помогать. Потом – заговорил с детьми. Потом... однажды принес Кате платок. Не шелковый, как Аксюхе, а теплый, шерстяной. "Чтоб... чтоб шея не замерзла".
Они не заговорили о прошлом. Никогда. Но Катя знала: ее тихая крепость, построенная по совету Алёны, выстояла. Она не вернула его криком. Она стала маяком, к которому он, заблудившись, нашел дорогу сам. Потому что свет настоящего дома, тепла и достоинства всегда сильнее мишуры мимолетных страстей. И когда женщина перестает отдавать энергию на борьбу с ветряными мельницами ревности и начинает вкладывать ее в строительство своей души и своего очага – даже самый суровый ветер может изменить направление.
Мораль Этой Сказки:
1. Сила женщины – не в скандале, а в непоколебимом достоинстве и порядке, который она хранит внутри себя и своего дома.
2. Энергия, потраченная на ненависть к сопернице или унижение мужа – подарок им. Энергия, вложенная в себя, детей и дом – создает неприступную крепость, которая либо вернет заблудшего, либо даст силы жить счастливо без него.
3. Менять надо не мужа, а себя и атмосферу дома. Стань тихим светом, теплом и надежностью. На этом фундаменте можно строить что угодно – возрождение семьи или новую, свободную жизнь. Но это будет твоя крепкая, достойная жизнь.
4. Иногда молчание и спокойствие – самое громкое заявление. Они кричат о силе, которой не сломить.
Алёна же в этой истории – не волшебница, а Хранительница Женской Мудрости, знающая, что истинная победа – это победа над хаосом в собственной душе и обретение неугасимого внутреннего света.
Вот и сказке конец, кто слушал - молодец. Кто слушал и поставил лайк, тому сердечная благодарность
Подписывайтесь на канал, чтоб не пропустить новые сказки.
Эти сказки - живые истории моих клиентов. Они как и все прочие сказки перенастраивают душу на мир, покой и счастливую жизнь.