Люблю СТИ и конечно же было интересно посмотреть премьерный спектакль этого года - « В родном городе», тем более, что режиссером выступил сам руководитель театра – Сергей Женовач.
Из программки знала только то, что основой для пьесы стала повесть писателя-фронтовика Виктора Некрасова. Прочитала, что Некрасов был изначально обласкан советской властью, а затем стал диссидентом, я не была знакома с его творчеством никаким образом.
В итоге получилось так, что посещение спектакля запустило целую эпопею, связанную с желанием понять причины, по которым режиссер вообще поставил этот спектакль и то, почему он выглядел именно так. После спектакля я посмотрела и фильм 1958 г. Реж. В.Венгерова, снятый по мотивам книги – «Город зажигает огни», а затем и прочитала саму повесть. Пока не завершила чтение, не могла сказать, что пазл окончательно сошелся, хотя (спойлер) в моем понимании лучшей оказалась все же книга.
Сценическое воплощение СТИ сперва мне вообще показалось мрачноватым и крайне затянутым. На сцене нет никаких декораций вообще. Мы видим сложенные хаотическим образом доски, который изначально можно принять за схематичное обозначение разрушенного города: основная фабула спектакля – солдат возвращается с войны. Правда, потом эти доски оказались изобразительным средством для кое-чего другого.
Капитан Николай Митясов (Д. Матвеев) получает серьезное ранение и возвращается в родной город на лечение. Война уже прошла переломный момент, советские солдаты воюют в Европе на пути к Берлину. Николай чувствует опустошенность, растерянность, надежда на то, что он вернется на фронт – слабая, а ведь он уже привык воевать, чувствовать себя необходимым, важным для общего дела. И, судя по всему, в довоенной жизни вернуться тоже не получится: дом, в котором он жил с женой Шурой (М. Антипенко-Горячева) разрушен, поиски нового места ее проживания приводят к шокирующему факту: супруга живет с другим мужчиной. Николай не видел ее, информации от соседей хватило, чтобы и без того растерянная душа испытала еще более тяжелые страдания. О том, чем жила Шура последние годы у Николая не было информации – город был в оккупации, почта не работала.
Актер Матвеев в форме, с вещмешком появляется прямо из зала, сидит у сцены, размышляет, курит. Так же, из зала появляется еще один персонаж – Сергей (А. Суворов), он явно под хмельком, пошатываясь, пытается разговорить мрачного Николая. Разговор не клеится без водки, Сергей настойчиво предлагает раненому капитану выпить. Учитывая все тяготы, тот соглашается и разговор под водку, как мне показалось, длился слишком долго. Наливают-пьют-неторопливо выдают по одной фразе. Мне уже начало казаться, что это какая-то «Москва-Петушки»: с алкогольной сценой явно был перебор. По крупицам зритель узнает, что Сергей стал инвалидом после боев на Курской дуге, он был военным летчиком, в результате ранения потерял ногу. Теперь парень называет себя «человеком без профессии», живет тем, что торгует тапочками, изготовленными в артели. Зарабатывает хорошо, но пропивает все подчистую.
После буйной алкогольной ночи, Николай расстается с новым знакомым, отправляется в госпиталь, где послушно и тихо лечится. От скуки он обращает свое внимание на книги, библиотекарь Анна Пантелеймоновна (Анна Рудь) становится для него очень близким человеком, знакомится он также и с Валей, дочерью АП ( П. Пушкарук). Эта девушка тоже имеет необычную судьбу: она была фронтовичкой, воевала, по характеру и смелости не уступала парням, впрочем, за парня ее все и считали: короткая стрижка, угловатый характер, отсутствие желания нравиться.
Сергей же находит жену Николая и рассказывает ей о том, что тот снова в городе.
На какое-то время повествование развивается именно в плоскостях личной жизни Николая, Шуры, возникших чувств у Вали, Сергей тоже продолжает играть важную роль.
Необычно то, что актеры играют в пространстве между рядами: где-то в районе 7-го, если не ошибаюсь, ряда. Атрибуты жизни, начинающей прорастать на руинах, обозначается парой предметов мебели, лампой, патефоном там же.
Я и думала, как странно, почему в первые ряды такие подозрительно дешевые билеты? Просто потому, что визуально действо рассчитано в основном на тех, кто сидит дальше. Всем, купившим места в первых рядах, приходится сворачивать шеи, чтобы увидеть хоть что-то. С одной стороны кто-то скажет: сопричастность, неформальность, с другой – суставы, остеохандрозы, дискомфорт.
В какой-то момент стала просто слушать текст, потому что поняла: неудобные позы могут убить во мне театрала, сидеть так еще и второе действие просто не смогу. Большинство людей рядом со мной тоже просто слушали. Некоторые полезли в телефон и занялись своими делами.
А для чего же служила сцена? Прямо во время спектакля периодически на ней появлялись как бы рабочие, которые устанавливали все сваленные в кучу доски на свои места, причем все это совершалось с нарочитым грохотом и фразами формальной вежливости, мол извините, ребята, так надо.
Затем появились штанги, на которые закрепили алые занавесы, написанные лозунги, трибуна, стол для партсобрания и стулья. Конструкция была полностью собрана аккурат к окончанию первого действия.
Я реально подумывала о том, чтобы уйти. Я не до конца понимала и принимала выбранный темп, локацию для актерской игры и как будто бы не хватало движения и эмоций.
Митясов долго разбирался со своей личной жизнью, разобрался, в целом только к финалу, но очень важной для развития сюжета стала жизнь героев после победы.
И сам спектакль как будто раскачался, второе действие понравилось мне больше.
Николай идет учиться в строительный институт. Люди, которые несколько лет воевали и видели в этом единственный смысл, которые сталкивались со смертью каждый день, которые так ценили дружбу, маленькие радости, тосковали по дому, близким и минимальному комфорту, вновь обретя дом, близких и даже мирное небо над головой, потеряли ориентиры. Митясову было трудно учиться, как и многим другим вчерашним фронтовикам самого разного возраста. Трудно было нащупывать новый путь и Сергею, который, судя по спектаклю, хотел только пить водку, однако и он в конце концов находит свое призвание.
Но в этом же время руководители всех уровней, функционеры, пытаются выжать из настроения возрождения, роста, обретаемых надежд какие-то свои выгоды: тотальный контроль, насаждение удушающей идеологии, кумовство. Один из самых страшных итогов войны: воевали все плечом к плечу, а как наступил мир – некоторых словно подменили.
Одной из важных для понимания сюжета фигур стал Алексей Чекмень ( замечательная игра А. Антипенко!!!) – вернувшийся с фронта офицер инженерных войск, назначенный впоследствии деканом одного из факультетов строительного института. Николай сперва очень восхищен образованностью, проницательностью, кругозором Чекменя, но затем, вместе с товарищами по учебе сталкивается с несправедливыми решениями руководителя, с интригами и подлостью.
Напомню: сцена уже стала залом для партсобрания. В начале второго действия на кумачовые занавеси водружают огромный портрет Сталина. Неприятный человек с холодным взглядом выверяет, как стоит каждый стул, каждый графин.
Вопросы, споры Николая и других студентов (особо отмечу А. Медведева в роли Левки) с руководством получились очень удачно: все зрители словно бы оказались на данном собрании и, казалось, тоже могли задавать вопросы.
В постановке появился драйв, нерв, темп, тревожно-звенящие ноты того, что мы знаем, что будет дальше, а герои пьесы еще нет.
Живость, готовность полемизировать, стремление к правде в тех молодых людях были так ярки, что стало завидно – такое сейчас невозможно.
Вопросов у меня после спектакля было больше, чем ответов. Хотя проблема возвращающихся с войны людей, адаптации к мирной жизни, да и выбора дальнейшего пути после любой катастрофы в целом, была и будет актуальна.
Я решила посмотреть фильм. Сперва сюжет идет близко к тексту, близко к тому, что зритель увидел в зале СТИ, но в таком хорошем, понятном темпе, из-за того, что все герои все же перед тобой, а не в аудиоспектакле, ты живее проникаешься их характерами, сопереживаешь. Важно, что в кадре есть и тот самый город: небо, здания, просторы, ведь город – тоже один из главных героев, он возрождается, он меняется. Я бы сказала, «ГЗО» - фильм по настроению близкий к оттепельным, актеры отлично подобраны на роли (самые яркие - Н. Погодин- Николай, О. Борисов – Сергей, Ю. Любимов -Чекмень).
Удивительно, что музыку к фильму написал молодой Олег Каравайчук (!) – и она тоже очень важна: в канву общего муз полотна вплетаются фрагменты фронтовых песен, патетических агитационных типа « выпьем за родину, выпьем за Сталина», в общем удивительный саундтрек. Уже потом прочитала, что Каравайчук считал, что обрел свой метод поиска и создания музыки для кино именно благодаря Виктору Некрасову (!), к фильму по сценарию которого – «Солдаты» он написал музыку несколькими годами ранее.
В спектакле же в ряде моментов актеры поют под гитару, но не всенародно известные песни, а что-то «из узкого круга», что не дает нам, другим поколениям какой-то нити узнавания и сопричастности.
Ощущение, что Женовач чуть поднял градус диссиденства за счет, опять же известной дальнейшей судьбы автора, присутствует. Самые яркие и эмоциональные моменты – вот этот монтаж атрибутов строя, который начинает закручивать гайки. Да и финал в постановке мрачноват.
В фильме же, конечно, больше оптимизма – все учатся, все работают, личные жизни налаживаются, даже отдельные функционеры со своими подлостями не помешают послевоенной советской стране развиваться. Финал фильма -позитивный.
С образами Митясова, Шуры, Чекменя все было понятно и в театре, и в кино – они сложились и были хорошо. Сергей мне, конечно, больше понравился в кино – блестящая роль молодого Олега Борисова.
Но где же, к примеру, в фильме Анна Пантелеймоновна? Какой все же была Валя (очень разные образы у Полины Пушкарук и у актрисы Е. Добронравовой в кино)? Где в фильме момент с отстранением любимого студентами старенького профессора?
Я взялась за книгу. Опять же, сначала все шло одинаково практически везде: в театре, в кино, в тексте
Однако далее на страницах книги стали появляться такие любопытные детали, такие важные фразы и слова, которые очень ярко характеризуют героев, а их не взяли в постановку/фильм.
Виктор Некрасов словно больше переживает за людей, за их внутренний мир, за каждого из персонажей. Он очень внимателен, хотя вроде бы и не стремится к психологизму, эта проза больше напоминает очерки, чем выверенные романы. Но интересно. И сложилось впечатление, что настоящая история персонажей «В родном городе» - именно в книге.
Там путь многих гораздо сложнее: Николай еще и работать пробует в самых разных местах, и какое-то время живет в семье Анны Пантелеймоновны и Вали на правах друга семьи, причем живут они в коммуналке, которая полна очень разных персонажей (а-ля «Покровские ворота»). Больше понятен и Сергей, как и почему он оказывался на той или иной работе, как чувства к женщине преображают хаос в его душе. И какая интересная портретная галерея разных студентов представлена в книге!
А Валя! По сути она - нечто среднее между театральным и кино-образом. В театре - слишком «парень», слишком закрытая, травмированная, обиженная, резкая, страдающая, в фильме – фронтовичка, да, коротко стриженная, но все равно женственная и быстро адаптирующаяся к реальности. В книге же это словно бы третий образ: внешне более близкий, наверное, к театральному воплощению, но все же внутренний стержень у нее есть – и это не обида, не состояние, близкое к истерике, а поиск идеала, самого правильного пути.
Вот как много я написала, ибо погрузилась в материал, не до конца поняв его в театре, так что именно театру и режиссеру за это спасибо!
Я ощутила себя своего рода исследователем, это было очень интересно.
Возможно, продолжу знакомство и с писателем, и с фильмами по его произведениям.