Холодный камень склепа въелся в колени, но я не смел пошевелиться. Дыхание застывало в легких, когда я прислушивался к звукам снаружи — тяжелые шаги, скрежет металла о камень, приглушенные голоса. Они нашли нас. После столетий уединения и тайны, Тьма достигла сердца нашего убежища.
Мои пальцы сжали древний амулет, висящий на груди. Сердцевина — камень, мерцающий словно заключенное в ловушку северное сияние — излучала едва заметное тепло. Ониксиум. Артефакт, защите которого я посвятил свою жизнь. То, ради чего поколения Хранителей жили и умирали в безвестности.
— Элиас, — шепот наставника прозвучал как гром в гробовой тишине склепа. — Они прорвали внешние заслоны.
Я повернулся к старому мужчине. Лицо Мастера Каэлана было изрезано морщинами, каждая из которых рассказывала историю долгих лет бдений и тревог. Но в его глазах, цвета выдержанного дуба, я видел не страх, а решимость.
— Мы не можем позволить им забрать Ониксиум, — прошептал я, голос предательски дрогнул. — Легенды гласят...
— Легенды не преувеличивают, мой мальчик, — прервал меня Каэлан. — Если Тень получит артефакт, равновесие мироздания будет нарушено. Тьма поглотит свет.
Грохот взрыва где-то прямо над нами заставил с потолка посыпаться пыль и мелкие камешки. Я инстинктивно прикрыл амулет ладонью. Теплота камня усиливалась, словно он чувствовал приближение врага.
— Они используют темную магию, чтобы пробить наши защиты, — сказал Каэлан, поднимаясь. Его посох с вырезанными на нем рунами засветился мягким голубым светом. — Пришло время исполнить наш долг.
Сердце бешено заколотилось в груди. Мне было всего двадцать зим, из которых десять я провел в обучении среди этих древних стен. Я читал хроники великих битв, изучал языки давно забытых цивилизаций, тренировался с оружием и магией. Но ничто не могло подготовить меня к этому моменту — к возможности последнего боя.
— Я боюсь, Наставник, — признался я, и стыд заполнил меня жгучей волной.
Каэлан положил руку на мое плечо. — Страх — это дар Хранителей, Элиас. Он напоминает нам о ценности того, что мы защищаем. Не дай ему парализовать тебя, но используй его, чтобы оставаться бдительным.
Еще один удар, на этот раз прямо в массивную дверь склепа. Дубовые панели, усиленные серебряными рунами, затрещали. Воздух наполнился запахом озона и гниющей плоти — неизменным спутником слуг Тени.
Я встал, вытащив из ножен короткий меч. Клинок, выкованный из лунного серебра, засветился в ответ на близость тьмы. На моей левой руке щит с символом Ордена — крылатый дракон, обвивающий солнце.
— Запомни, Элиас, — голос Каэлана стал торжественным, пока он занимал позицию напротив двери. — Если падут последние защитники, артефакт должен быть уничтожен. Лучше потерять его навсегда, чем позволить Тени восторжествовать.
— Но это уничтожит и тебя, и... — я не мог вымолвить остальное.
Уничтожение Ониксиума потребует высвобождения всей его магии одновременно. Никто не выживет в этом катаклизме. И Орден, существовавший тысячелетие, прекратит свое существование.
— Мы — Хранители, — просто сказал Каэлан. — Наши жизни не имеют значения перед вечностью, которую мы защищаем.
Дверь взорвалась внутрь осколками дерева и металла. На пороге стояли три фигуры в черных доспехах шипами. Их лица были скрыты шлемами, но из-под забрал струился ядовитый зеленый свет. Воздух вокруг них мерцал от темной энергии.
— Отдайте Камень Сумерек, и ваша смерть будет быстрой, — прорычал ведущий из них. Его голос звучал как скрежет камней по стеклу.
— Ониксиум никогда не будет вашим, слуга Тени, — ответил Каэлан, и его посох вспыхнул ослепительным светом.
Битва началась.
Каэлан двинулся вперед, его посох выписывал в воздухе сложные узоры, создавая барьеры из чистого света. Я занял позицию рядом с ним, как нас учили — щитом вперед, мечом наготове. Первый из захватчиков бросился на меня, и наш клинки встретились с оглушительным грохотом.
Каждый удар отдавался болью в моих руках. Эти воины были нечеловечески сильны, их движения быстры и точны. Но годы тренировок взяли свое. Я парировал, уворачивался, наносил ответные удары. Мой серебряный клинок оставлял дымящиеся раны на их черных доспехах.
Из бокового прохода появились еще двое. Мы были в меньшинстве. Я видел, как Каэлан сражался с невероятным мастерством, его магия отбрасывала врагов, сжигала их плоть священным светом. Но с каждым мгновением его силы иссякали.
— За мной! — крикнул я, отступая к задней части склепа, где находился алтарь.
Мы с Каэланом встали спиной к спине, как делали бесчисленное количество раз на тренировках. Но это была не тренировка. Кровь текла из пореза на моем лице, я чувствовал тяжесть усталости в каждой мышце.
Один из воинов прорвался через мою защиту, и его клинок впился мне в плечо. Я закричал от боли, но успел ответным ударом поразить его в шею. Существо отступило с шипением, черная кровь сочилась из раны.
— Довольно! — прогремел голос из входного проема.
Фигура в развевающемся черном плаще вошла в склеп. Он был выше других, и от него исходила аура такой мощности, что воздух загустел. Маг Тени. Настоящий архитектор этого нападения.
Он поднял руку, и невидимая сила отбросила меня к стене. Голова ударилась о камень, и на мгновение мир поплыл. Я видел, как Каэлан попытался сотворить заклинание, но маг щелкнул пальцами, и посох наставника разлетелся на куски.
— Старый дурак, — сказал маг, его голос был мягким и от этого еще более ужасным. — Ты думал, что сможешь противостоять мне?
Я попытался подняться, но мои тело не слушалось. Боль в плече была огненной. Каэлан стоял на коленях, дыхание его было прерывистым.
Маг Тени приблизился ко мне. Его лицо было бледным и утонченным, но глаза... глаза были абсолютно черными, без единого проблеска света.
— Молодой Хранитель, — произнес он, протягивая руку. — Отдай мне Ониксиум.
Я почувствовал, как амулет на моей груди начинает нагреваться сильнее. Его свет пробивался сквозь мою одежду, отбрасывая мерцающие блики на стены склепа.
— Никогда, — прошептал я.
— Тогда я заберу его сам, — сказал маг, и его пальцы сомкнулись вокруг амулета.
В тот момент, когда его кожа коснулась камня, раздался оглушительный звук. Свет Ониксиума вспыхнул так ярко, что я на мгновение ослеп. Маг отступил с криком боли — его рука дымилась.
— Невозможно! — воскликнул он. — Он не должен...
— Он признает только чистоту намерений, Тень, — раздался слабый голос Каэлана. — Твоя скверна не может прикоснуться к нему.
Надежда, острая и болезненная, вспыхнула во мне. Я поднялся на ноги, все еще держась за раненое плечо.
Маг Тени повернулся к Каэлану с яростью в бездонных глазах. — Тогда я просто убью вас всех и заберу его другими способами. Есть ритуалы...
Он начал произносить заклинание, и воздух сгустился до невыносимого предела. Я чувствовал, как темная энергия собирается в центре комнаты, готовая обрушиться на нас.
И тогда я увидел взгляд Каэлана. В его глазах не было страха, не было гнева. Только решимость и... прощание.
— Элиас, помни свои клятвы, — сказал он мягко. — Орден вечен, пока хотя бы один Хранитель жив.
Прежде чем я успел понять его намерение, Каэлан вскочил на ноги и бросился вперед. Его тело начало светиться изнутри, все ярче и ярче, пока он не стал похож на человеческую звезду.
— НЕТ! — закричал я, но было уже поздно.
Каэлан обнял мага Тени, и свет поглотил их обоих. Звук, который последовал за этим, был таким, словно сама вселенная разорвалась на части. Волна энергии отбросила меня к задней стене склепа, и я ударился головой о камень.
Последнее, что я помню перед тем, как погрузиться во тьму, — это тишина. Абсолютная, оглушительная тишина.
---
Я очнулся от того, что на мое лицо падали капли воды. Где-то протекала крыша. Склеп лежал в руинах, но над ним виднелось утреннее небо. Всюду валялись обломки и... черный пепел.
Я попытался встать, и боль пронзила все мое тело. Но я был жив. Ониксиум все еще теплился на моей груди, его свет теперь был спокойным и ровным.
Никто не выжил. Ни Каэлан, ни воины Тени. Только я один среди руин того, что было нашим домом и крепостью.
Слезы потекли по моему лицу, смешиваясь с кровью и пылью. Каэлан пожертвовал собой, чтобы спасти меня. Чтобы спасти артефакт.
Я добрался до того места, где последний раз видел своего наставника. Среди обломков лежал обгоревший кусок его посоха. Я поднял его и сжал в руке.
— Я помню, — прошептал я в тишине. — Я помню свои клятвы.
Собрав последние силы, я покинул руины склепа. Где-то там были другие, возможно, уцелевшие Хранители. А если нет... я найду новых. Передам знания. Продолжу традицию.
Орден пал, но не исчез. Пока жив хотя бы один Хранитель, пока бьется сердце, защищающее свет от тьмы, надежда не умрет.
Я посмотрел на восходящее солнце, чувствуя вес Ониксиума на своей груди. Путь вперед будет долгим и опасным. Но я — Элиас из Ордена Хранителей. И пока я дышу, свет не погаснет.