Они были готовы ко всему.
Главное, что дети живы и здоровы.
Пароходы, принадлежащие семье, национализировали, небольшой заводик, а также маленькая рукодельная лавчонка, с громким названием "Фабрика деревянной посуды и игрушки Ильиных В. П. и сыновья" тоже перешла во владение новой власти, купечество, как класс, было ликвидировано.
Василий с Лизой ходили по опустевшим комнатам некогда большого дома.
Их не трогали, но несколько раз приходили суровые мужчины, от них пахло порохом, злостью и чем-то ещё.
Проверяли документы, спрашивали про детей и уходили.
Вот и в этот раз, тоже пришли, попросили разрешения войти, даже сняли сапоги на входе, чего никто и никогда не делал.
Лиза отметила, что это новые, какие -то другие, лицо того, что помоложе, было Лизе смутно знакомо.
-Дети? - разглядывая портреты на стенах, - спрашивает тот, что постарше.
-Да, дети.
-А где они?
-Ваня по - юности ещё в Италию был отправлен.
- Натворил что?
-Кто?
-Ну Ваня ваш.
-А нет, что вы. Дело изучать, да новое представительство там было, - Василий осёкся, этот с усиками покраснел и сделал вид, что не понял о чём Василий.
Воевал там потом, его жена нашла среди погибших.
-Жена?
-Да, женился там на итальянке, живут, двое детей у них.
-На чьей стороне воевал?
-На нашей, конечно, ну в смысле за царя...за Россию, ну...
- Против кайзера воевал, ваше благородие, - тихо сказала Лиза.
Губа у военного дёрнулась.
-У нас нет., нет благородий.
- Простите.
-А это?
- Григорий, старший, с семьёй в Китае. Тоже ветеран, тоже был ранен и контужен.
- Сбежали? Или тоже...представительство?
-Тоже...
-Ну, а вы что здесь?
-Живём.
-Живёте...А почему не...почему не уехали.
-А зачем? - спокойно глядя в глаза мужчине говорит Василий, - мы всё отдали, добровольно. Вот, живём...
-У нас здесь...мог илы,- подала голос Лиза.
-Какие мог илы?
-Родители мои, родители Василия, сестрица моя младшая, дедушка, да мало ли...за всеми уход нужен.
-А за вами?
-Да мы сами пока, не старики, сами дюжим.
- Дюжите...Ну- ну, идём, Ефимов.
-Ефимов? - Василий посмотрел на второго, который покраснел.
-Да, а что такое, знакомы?
-Нет, просто...Показалось.
Василий понял, ему не надо показывать, что узнал в молодом земляка своего, поняла это и Лиза, оттого и промолчала.
Через пару дней их пришли...выселять.
Всё тот же человек, в этот раз с ним был другой напарник и уже не разуваясь, они прошли по комнатам, подали бумагу.
У вас большой и добротный дом, простите, но это кощунство, жить вдвоём в таком доме. Мы можем предложить вам...
-Спасибо, у нас есть куда пойти, - тихо сказала Лиза.
-Отлично. В прошлый раз не спросил...эта девушка...
-Наша дочь, она...
-Тоже в представительстве?
-Нет, она уехала к брату, сначала боевых действий работала сестрой милосердия...
-Лукерья Васильевна? Точно...
Глаза военного потеплели.
-Да, это наша дочь, Лукерья.
- Сестричка Луша, а где она, говорите...Она...она мне пообещала, если я встану на ноги, то она станцует со мной вальс. Вот я встал...А сестрички и нет...
-Да и танцевать негде, - тихо сказал Лиза.
-Простите...у вас прекрасные дети...Спасибо вам, за вашу дочь, спасибо и простите меня...я ничего не мог сделать...
-Мы понимаем.
-Прошу вас, если увидите, а вы же увидите Лукерью Васильевну? Передайте ей привет, от… поручика Смирницкого...скажите, что она должна мне танец.
-Спасибо вам...да хранит вас Бог, - тихо прошептала Лиза.
В это время Лукерья, София, Татьяна Игнатьевна и дети, спускались к морю.
-Лу, почему ты не ответишь на чувства этого русского медведя? - София достаточно хорошо говорила на языке своего любимого Джованни, дети тоже болтали на двух языках.
А также, чтобы произвести впечатление на свою русскую Famiglia(семья), София усиленно учила язык. Она верила, придёт время и они встретятся.
Татьяна Игнатьевна с улыбкой смотрела на Лукерью.
-О чём это вы, девочки?
-Лукерья детка, как Михаил на вас смотрит...Мы же взрослые люди и всё понимаем, просто...если он вам безразличен...не давайте ему надежды.
-Я? Да о чём вы...
В сердце Лукерьи зияла дыра, с большой кулак и она гудела болью, отчаяньем и пустотой.
Дыра эта имела чёткие очертания, а так же имя.
Аркадий.
Лукерья забежала в воду, чтобы остудить горевшее лицо.
-Тётушка, я с тобой, - закричал Джованни и ринулся в воду.
Луша играла с мальчиком, а сама думала о словах Софии, то, что она не безразлична доктору, девушка знала давно...но...её боль, которую она лелеяла, носила в сердце, она не отпускала её.
Если я сделаю шаг, я сделаю неправильно, потому что, я не разобралась в своих чувствах.
Нет, я конечно люблю Мишу, но...как друга...
Но другая половина её, та, что кричала от боли, говорила, что имя того, другого, так предавшего её, надо забыть, вдруг встрепенулась...Ты же любишь его, - шептала она того, предателя...
Луша мотнула головой...
-Бедная моя ragazza, - гладит по голове, лежащую на коленях Лушу. София, - любовь — это всегда больно, но и сладко. За любимым пойдёшь хоть куда, на вой ну, под землю, на дно морское...
Он не достоин тебя, ты — tesoro, сокровище, значит он совсем не понимает в этом ничего.
Отпусти, отпусти его, моя bambino...я знаю, я смешно говорю, но я говорю от сердца...
В то же самое время, Аркадий сидел в кабинете, который ему предоставили и разглядывал маленький медальон, в котором хранилось его tesoro, фото той, далёкой любимой.
Он уже больше месяца находился в России, в новой стране, не в той к которой он привык.
Вот вроде и дома те же, и деревья, и небо, и солнце, а всё не то...
Нужно поехать к своим, так он называл Василия с Лизой, свои.
Василий с Лизаветой Ивановной переехали в старый дом, в котором жил Гриша с семьёй.
С ними жили две девушки, не захотевшие уходить, потому что уезжать в деревню не хотели.
На слова, что платить жалованье нечем, девчонки отмахнулись и сказали, что нашли работу и сами будут хозяевам приплачивать.
Да старик конюх, Ермолай, которому и идти-то было некуда, тоже остался с ними. А однажды к ним постучали.
-Кто так поздно? - встрепенулась Лиза.-Опять что ли...выселять?
Все напряглись, Василий пошёл открывать, девушки пошли следом.
Василий зашёл, он был напряжён.
-Здравствуйте...Елизавета Ивановна, дядь Вася...
-Егор...Да, здравствуй. Ну? Выселять нас пришёл?
-Да что вы, что вы...Нет, совесть замучила, а тут ещё выселение это, я искал случая у Луши попросить прощения за то...я ведь тоже… На фронте был, я...
-Девочки, а давайте пить чай, Василий, дедушка Ермолай, зовём гостя к столу? Это Егорушка, он друг Ванюши нашего и...Лукерьи, с детства вместе, давай, Егорушка, руки мыть. Катя, покажи, где руки помыть гостю, садимся за стол, быстро, быстро...
Так тепло Егору, так хорошо, давно уже не было.
-Отец со старшими братьями по лесам скачут, власть новую не приняли, меня проклял. Сестра в Нижнем, замужем.
-А мама...Егорушка?
-Мамы нет...не вынесла, как отец на меня с вилами пошёл, - Егор вытер непрошеные слёзы.
Он меня обвинил...Брат средний, Севастьян, он...он готов уйти, да отца боится, банду сколотили, грабят всех подряд к Колчаку мол, поедем, а сами, в лесах бражку пьют, да...эээх...
-Так вроде отец -то твой не такой уж и богач был, - говорит, Василий, - мы же с ним в найм вместе уходили...
В том -то и дело, дядь Вася, ему бы на правильную сторону, а он...да это Кирюха там, воду намутил, вот и наш, дур ак старый... Ну ладно, спасибо вам...Пойду я.
-Куда, на ночь глядя, нет уж, оставайся.
-Да неудобно.
-Оставайся, - встал Василий, -чего уж там, неудобного...
Так Егор, тот самый, который обидел тогда Лушу, напугав её сильно, был отогрет, приголублен и приласкан в семье.
Очень ему понравилась бойкая Катерина, даже гулять ходили...
А потом, поклонившись до земли, испросил разрешения взять замуж Катю...
Уехали в своё жильё, перевели Егорку куда-то, ближе к Москве, но никогда в жизни не забывал он то время, когда отогрелся душой и телом.
Тех простых и добрых людей, что показали ему, как может быть благороден человек.
Ни разу не вспомнили, что чуть нес отворил он с их дитём...
Каялся Егорушка, на коленках стоял...
Увидите Лушу, передайте ей пожалуйста, что проклинал я сам себя, под пули лез…
-Всё прошло Егор, конь о четырёх копытах, да и тот спотыкается, живи честно и счастливо.
Катю не обижай…
Через неделю после отъезда ребят, кто-то стукнул в окно.
-Вы что, калитку не закрыли?
-Закрывал я, - говорит Василий, - это свой кто-то, чужой не знает, как открыть.
На пороге стоял Аркадий…
-Аркаша…какими судьбами…Мальчик ты мой.
-Здравствуйте, мои хорошие, как же долго я к вам добирался.
И, снова радость…Письма от Гриши…Всё хорошо…
В то время как Аркадий приехал к своим, венчались в православной церкви, маленькой. В маленькой же деревушке…Михаил и Лукерья…
И не было счастливее на свете человека, чем Михаил. Луша тоже лучилась счастьем, она решила начать жизнь с чистого листа…Всё продолжается и жизнь тоже.
Продолжение будет.
Добрый день, мои хорошие.
Обнимаю вас.
Шлю лучики своего добра и позитива.
Всегда ваша,
Мавридика д.