***
Анна стояла на кухне, переворачивая на сковороде золотистую гречку. Стрелки часов показывали без двадцати девять, и она была почти уверена — Дмитрий снова не придёт вовремя. В последнее время его задержки вошли в привычку. Вечные отговорки — «помочь родителям», «встретиться с коллегой», «отвезти бумаги».
Она взглянула в окно. Летний вечер был по-прежнему тёплым, но в комнатах уже чувствовалась осенняя прохлада. На подоконнике валялись бумажные пакеты — Дмитрий вчера не вынес мусор, зато с утра помчался за журналом для матери. Анна усмехнулась, но улыбка вышла горькой.
В замке щёлкнул ключ.
— Ну вот и ты, — произнесла она, не поворачиваясь.
— Привет, — Дмитрий поставил портфель, и в его голосе слышалась настороженность, будто он предвидел неприятный разговор. — Мама передала тебе кое-что. — Он протянул небольшой свёрток.
Анна развернула пакет. Внутри лежало кухонное полотенце с выцветшим узором и баночка варенья.
— Что, опять раритет? — спросила она с усмешкой.
— Ей просто хочется сделать приятное, — Дмитрий пожал плечами, разуваясь. — Говорит, «для вашего дома».
— Для нашего или для того, что у неё в голове?
Дмитрий промолчал, лишь тяжело вздохнул.
Они купили эту квартиру полгода назад. Две комнаты на последнем этаже новостройки — их первое собственное жилье. До этого семь лет кочевали по съёмным углам, с чужими стенами и соседями. Ремонт был базовым, но Анна вложила в него всю себя. Выбирала покрытие для пола, спорила с рабочими о цвете кафеля, подбирала занавески (а Светлана Викторовна тогда заметила: «как в траурном зале»).
— Ну, как у твоей мамы? — спросила Анна, расставляя тарелки.
— Всё как обычно. У неё сегодня были Алексей с Катей. Ребёнок капризничает, они совсем выбились из сил.
— Что ж, это их жизнь, — Анна поставила на стол салатник. — Пусть сами со всем справляются.
Дмитрий молча принялся за еду, а Анна чувствовала — он что-то скрывает.
— Ладно, говори, — она посмотрела на него прямо. — Что там у вас за важные дела?
— Да ничего… Мама просто упомянула… У Алексея сейчас трудности. С малышом, да ещё ипотека.
— И какое это имеет отношение ко мне? — голос Анны был спокоен, но внутри всё закипало.
— Никакого, — он отвел взгляд. — Просто она сказала… ну… что у нас две комнаты, а им бы очень пригодилось…
— Понятно, — Анна отложила вилку. — Быстро же. Всего полгода, и уже «помогите, уступите».
Он поднял руки, словно защищаясь.
— Никто ничего не требует, — тихо сказал он. — Просто… предложили подумать.
— Дмитрий, мы шли к этому пять лет. Пять лет! И теперь «подумать»? — в её голосе дрожали и злость, и усталость. — У Алексея своя семья, свои проблемы.
Они доели в тишине. По телевизору герои сериала громко смеялись, но смех звучал фальшиво.
Вечером они сидели в гостиной. Дмитрий уткнулся в телефон, Анна листала журнал с мебелью.
— Посмотри, — сказала она, — этот диван идеально встанет в гостиную. Удобный, раскладной, ткань практичная.
— Ага… — рассеянно ответил он. — Только… мама говорила, что у них диван сломался.
— Мама говорила… — Анна захлопнула каталог. — Ты вообще меня слышишь?
Дмитрий с раздражением швырнул телефон на диван.
— Аня, ты словно объявила войну моей семье!
— Я не против них, — Анна встала. — Я за то, чтобы наша семья что-то значила.
Внутренний голос шептал: «Он снова выберет их. А не нас».
В выходные они поехали в строительный гипермаркет за светильником в спальню. У входа их окликнул знакомый голос.
— Какая встреча! — Светлана Викторовна шла навстречу с огромной сумкой. — А я думала, вы только на словах ремонт затеяли.
Анна почувствовала, как у неё внутри всё похолодело.
— Здравствуйте, — вежливо сказала она.
— Привет, мам, — Дмитрий улыбнулся. — Ты что здесь?
— Алексею кроватку для малыша выбираю. Дорогая, конечно, но для ребёнка ничего не жалко, — Светлана Викторовна вздохнула. — А вы, может, тоже что-то присмотрите для племянника?
Анна сделала вид, что изучает этикетку на светильнике.
— Мы за люстрой, — сказал Дмитрий.
— Люстра подождёт. А вот дети… — Светлана Викторовна с укором посмотрела на Анну. — Вам бы тоже об этом подумать.
Слова вроде бы были обычные, но Анна ясно услышала подтекст: «У вас нет детей, а квартира пустует».
Вечером того дня Анна долго ворочалась в постели. Дмитрий ровно дышал, погружённый в сон. Она лежала с открытыми глазами и думала: «Это только цветочки. Скоро они будут решать, на какой подушке мне спать».
За окном гудели машины. В груди нарастала тяжёлая уверенность. Это был не страх, а предчувствие. И она знала — оно сбудется.
В субботу утром Анну разбудил стук в дверь.
Дмитрий ещё спал, и она, накинув халат, пошла открывать. На пороге стояла Светлана Викторовна. В руках — два объёмных пакета и длинный свёрток, перевязанный бечёвкой.
— Доброе утро, — свекровь улыбнулась той улыбкой, в которой Анна всегда видела скрытый вызов. — Решила вам помочь.
— Здравствуйте, — Анна отступила, пропуская её внутрь.
Светлана Викторовна вошла, окинула прихожую оценивающим взглядом хозяйки.
— Так… коврик нужно почистить. И обувь стоит неаккуратно… — она поставила пакеты. — Вам в спальню — новые занавески. Светлые. Я знаю, у тебя там слишком мрачно.
— У нас уже есть шторы, — ровно сказала Анна, хотя внутри всё сжалось.
— Те — тёмные, как в склепе. В молодой семье должно быть светло! — свекровь развернула свёрток, демонстрируя ткань с золотым узором. — И карниз я привезла.
В коридоре появился Дмитрий, потягиваясь.
— Мам, ты чего так рано?
— Помогаю вам! — с лёгкой обидой ответила Светлана Викторовна. — Вы вечно заняты, ремонт тянется. А у меня, между прочим, есть опыт, как уют создавать.
Анна молча ушла на кухню. Она слышала, как свекровь рассказывает Дмитрию, что у Алексея снова финансовые трудности, что «надо бы собраться и всем вместе подумать».
Через несколько минут на кухню зашёл Дмитрий.
— Ань… давай повесим эти шторы, ладно? Ей будет приятно.
— Ей — да, а мне? — Анна поставила чашку на стол с резким стуком. — Меня даже не спросили.
— Ты всё слишком драматизируешь… — начал он, но замолчал, встретив её взгляд.
Вечером Анна зашла в спальню и увидела новые шторы на окне.
— Серьёзно? — она обернулась к Дмитрию. — Ты даже меня не спросил?
— Она сама их повесила, — он развёл руками. — Я не хотел конфликта.
— А я теперь должна жить с её вкусом?
Он ничего не ответил.
В воскресенье они поехали к Алексею на «семейный обед». Анна не хотела, но Дмитрий настоял.
Алексей встретил их на пороге, уставший, в помятой майке. В гостиной плакал ребёнок. В центре кухни, словно генерал на командном пункте, восседала Светлана Викторовна.
— Ну что, обсудим? — сказала она, когда все уселись. — У Алексея и Кати сейчас непростой период. Мы подумали… Может, вы временно поживёте у меня? А они — в вашей квартире. Две комнаты, ребёнку просторнее, а вы и вдвоём поместитесь.
Анна замерла. Дмитрий открыл рот, но она опередила:
— Нет.
В комнате воцарилась тишина.
— Анечка, ты не подумала… — начала свекровь.
— Я подумала. Мой ответ — нет. Мы покупали эту квартиру для себя. Мы вложили в неё всё. И мы здесь живём.
Светлана Викторовна сузила глаза.
— Ты эгоистка, Анна. Семья — это когда помогают друг другу.
— Семья — это ещё и когда уважают чужой дом, — спокойно и твёрдо сказала она.
Дмитрий сидел, сжав губы. Он не вступался. И это было хуже, чем если бы он занял чью-то сторону.
По дороге домой они молчали. В лифте Дмитрий наконец произнёс:
— Ты могла быть помягче.
— А ты мог бы хоть раз сказать «нет» вместо меня.
Он отвернулся к дверце, и Анна поняла — теперь молчание затянется надолго.
Ночью она проснулась от звука сообщения в телефоне. На экране — от Дмитрия: «Мам, заеду завтра, поговорим. Ане пока ничего».
Анна лежала, глядя в потолок, и чувствовала — следующая неделя всё изменит.
Анна проснулась раньше Дмитрия. За окном — серое утро, а тишина в квартире казалась зловещей, как затишье перед бурей. Она вспомнила ночное сообщение — то, что он отправил матери, думая, что она спит.
Сначала захотелось разбудить его и устроить разборки. Но потом она поняла — пусть лучше он сам всё расскажет. Добровольно.
Днём Анна занималась делами, но внутри всё сжималось от напряжения. Дмитрий ушёл «к заказчику», хотя она почти не сомневалась в его настоящем маршруте.
Вечером он вернулся с усталым видом. Поставил на стол пакет с продуктами, словно пытаясь загладить вину.
— Как день? — спросил он, стараясь говорить как обычно.
— Нормально, — коротко ответила Анна. — А у тебя?
— Тоже. Клиент непростой, но вроде договорились.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Дмитрий, ты был у мамы.
Он моргнул, и на его лице на мгновение мелькнула растерянность пойманного врасплох.
— С чего ты взяла? — попытался он увильнуть.
— Я видела сообщение.
Он замолчал. Потом устало опустился на стул.
— Ань… Она просто волнуется. Мы обсудили, что, может, на время всё-таки…
— Нет, — перебила Анна. — Мы уже говорили. Никаких «на время».
Дмитрий повысил голос:
— Ты что, не понимаешь? У Алексея трудности, ребёнок маленький! А мы — двое взрослых, мы справимся! Это же моя родня!
— А я кто? — Анна тоже сорвалась. — Я в этой истории кто? Чужая? Я должна отдать наш дом, потому что так захотелось твоей маме?
Он ударил ладонью по столу.
— Ты думаешь только о себе!
— Нет, я думаю о нас. Но, видимо, для тебя «мы» — это ты, твоя мама и твой брат. А я — так, приложение, которое должно молча подчиняться.
Дмитрий встал и направился в спальню, бросив на ходу:
— Не хочешь — как знаешь. Но я им помогу.
На следующий день Анна, вернувшись домой, увидела в прихожей чемоданы.
— Что это? — спросила она, чувствуя, как холодеет внутри.
Из кухни вышла Светлана Викторовна.
— Мы решили, что вам пока лучше пожить у меня. Я уже всё собрала, — она говорила так, будто сообщала радостную новость.
— Мы? — Анна перевела взгляд на Дмитрия, который стоял, опустив голову.
— Ань, это ненадолго, — пробормотал он.
— Нет. Это навсегда.
Она подошла к чемоданам и отпихнула их ногой к стене.
— Я никуда не поеду из этой квартиры. Это мой дом. Я вложила в него свои деньги, свои силы, свою душу.
Светлана Викторовна покраснела от злости.
— Вот ты какая… Я-то думала, ты умная, добрая. А ты — чёрствая и бездушная!
— Я просто не позволяю собой помыкать, — твёрдо ответила Анна.
Вечером они остались одни. Дмитрий молча сидел с телефоном, а Анна чувствовала, как между ними выросла настоящая стена.
— Если ты хочешь жить по указке матери, — тихо сказала она, — живи. Но без меня.
Он поднял голову.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно. Я не намерена быть той, у которой отнимают дом ради удобства других.
Дмитрий ничего не ответил. Просто отвернулся.
Анна встала, прошла в спальню и закрыла дверь. Она знала: сегодня они не лягут спать в одной постели. И, возможно, их общая жизнь на этом закончилась.