Глава 16. Король Одессы (Эпилог)
Рассвет над Вознесенском был бледным, как лицо мертвеца.
Станция дымилась. Тела убитых «бойцов» 54-го полка — тех, кого не добили пули и штыки, — стаскивали в одну общую яму у насыпи.
Команда зачистки работала быстро, без лишних слов.
Уездный комиссар Никифор Урсулов стоял у входа в вокзал и пил горячий чай из жестяной кружки. Рука не дрожала. Приказ выполнен: эшелон дезертиров остановлен, главарь ликвидирован. Обычная работа.
Тело Моисея Винницкого лежало отдельно, у стены склада, накрытое брезентом.
Через четыре часа после рассвета на станцию прибыла дрезина.
Из неё вышли двое в кожаных комиссарских куртках. Один из них, Саша Фельдман, анархист и бывший комиссар полка Япончика, сбежавший ещё до Вапнярки.
Он коротко бросил Урсулову:
— Где?
Урсулов молча кивнул на брезент.
Фельдман подошёл и резким движением сдёрнул ткань. Несколько минут вглядывался в мёртвое, покрытое сажей и кровью лицо с характерными раскосыми глазами.
— Это он, — наконец подтвердил анархист.
— Я же написал в рапорте...
— Рапорт — это бумага, — отрезал комиссар. — А это — Япончик.
Фельдман повернулся к солдатам, рывшим яму.
— Этого — отдельно.
— Так приказ же... всех в общую...
— Я СКАЗАЛ, ОТДЕЛЬНО! — взвизгнул Фельдман, и его лицо исказилось суеверным страхом.
Все они боялись. Боялись, что Мишка Япончик, как в дешёвом одесском балагане, сейчас встанет, отряхнётся и усмехнётся им в лицо.
Короля похоронили в отдельной неглубокой могиле, прямо у железнодорожной насыпи.
***
Через два дня, когда слух дошёл до высшего командования, на станцию прибыл сам Наркомвоенмор Украины Подвойский. Не веря бумагам, он приказал снова вскрыть могилу. Удостовериться.
Тело выкопали, осмотрели. И закопали снова. Большевики боялись мёртвого Мишки Япончика больше, чем живого Петлюры.
Одесса. Два дня спустя.
Новость пришла в город не с телеграфом. Она просочилась, как вода сквозь камень, — со слухами, с беженцами, с раненым Сенькой Псаломщиком, которого контрабандисты на телеге с сеном ввезли на Молдаванку.
Бледный, с простреленным плечом, Сенька нашёл дом матери Япончика, старой Добы Винницкой. В квартире уже была Цирля.
Она пришла сюда тем же утром, когда эшелон мужа ушёл на фронт. Не к свекрови. Пришла к маленькой девочке, Удели, дочери Моисея от какой-то другой, прошлой жизни. "Я ухожу женатым. Это якорь". Цирля пришла держать этот якорь.
Когда Сенька вошёл в комнату, он её не узнал. За двое суток Цирля Аверман превратилась в Цирлю Винницкую. Холодная, строгая, с мёртвыми глазами.
— Сенька? — поднялась навстречу. — Где Моисей?
Псаломщик, матёрый бандит, не раз смотревший в дуло, не выдержал. Опустился на стул и заплакал. Тихо, по-бабьи, размазывая по лицу грязь.
— Нету... — выдохнул. — Нету больше нашего Мишки.
Цирля не вскрикнула. Не заплакала. Медленно опустилась на стул. Всё. Игра окончена. Её взгляд упал на руки. На пальце — простое золотое кольцо, надетое в пустой синагоге.
Вдова. Вдова красного командира Винницкого. Последний, самый страшный и самый щедрый подарок мужа. Броня сработала.
Женщина встала, подошла к Сеньке и налила водки.
— Уходи, Сенька. Заляг на дно. Котовский будет чистить город.
— А ты, Циля?
— Я — вдова героя, — её губы скривились в усмешке. — Меня не тронут.
Но той же ночью Цирля ушла. Оставив маленькую падчерицу на попечение свекрови — так было безопаснее для девочки, — она исчезла из Одессы.
Через год её видели в Бомбее. Ещё через два — в Париже. Вывезла то немногое, что успел оставить муж. Открыла небольшой бизнес. Выжила. Королева без трона, вдова без любви, но единственная, кто не проиграл в этой войне. Одессу она больше никогда не видела.
***
СССР. Лето 1925 года.
Солнце заливало подмосковную дачу. Пахло яблоками, хвоей и летним счастьем.
На веранде, хохоча, пили чай молодые красные командиры. В центре стола, в расстёгнутой гимнастёрке, сидел хозяин дачи. Легенда. Герой. Член ЦИК СССР. Григорий Иванович Котовский.
Вершина мира. Все враги побеждены. Деникин разгромлен. Антоновский мятеж подавлен. И шесть лет назад, одним росчерком пера, стёрт с доски старый приятель, Мойше Винницкий. Грязная станция Вознесенск давно забылась.
— Товарищ комкор! К вам посетитель, — робко сказал ординарец.
— Давай его сюда! — зычно крикнул Котовский, наливая себе ещё чаю.
— Всех принимаем!
На веранду вошёл человек. Невзрачный, тихий, в дешёвом городском костюме.
Молча подошёл к столу. Котовский прищурился. Что-то знакомое... Это лицо...
— Ты...
— Узнал, Гриша? — тихо спросил гость.
И Котовский узнал. Мейер Зайдер. «Майорчик». Тот самый, из 54-го полка. Уползший змеёй из-под вагонов в Вознесенске. Ждавший шесть лет.
Ординарцы дёрнулись.
— Стоять, — произнёс Зайдер. В его руке был маузер. Тот самый.
— Ты... что... — Котовский медленно поднялся, не веря своим глазам.
— Шесть лет, Гриша, — «Майорчик» был спокоен. — Я искал тебя шесть лет.
— Ты за...
— Я за Мишку.
«Майорчик» не стал говорить речей. Просто дважды выстрелил Котовскому в грудь.
Последний «боец» 54-го полка имени Ленина отдал честь своему командиру. Месть Короля настигла легенду Революции.
В маленьком кафе на Монмартре сидела пожилая, но всё ещё красивая дама с гордой осанкой. Перед ней лежала старая, пожелтевшая открытка с видом на Одесский оперный театр.
Цирля Винницкая смотрела на неё, пережив их всех: мужа, его врагов, целую страну.
Сделав глоток кофе, она подумала о том, что где-то далеко, за сотнями границ, шумит море.
Она до сих пор не знала, было ли это ненавистью. Но это точно была жизнь.
Конец
Спасибо, что были со мной в этом путешествии. Спасибо за ваш интерес, за ваши комментарии и за то, что прошли этот путь от ворот «Монте-Карло» до холодной насыпи в Вознесенске.
Мне было невероятно приятно писать для вас эту историю.
📙 Для тех, кто хочет иметь всю историю целиком, — может ее найти в ЛитРес.
А наше с вами путешествие в историю на этом не заканчивается.
Уже завтра на этом канале выйдет первая глава новой книги. Мы перенесёмся из дымной Одессы в кабинеты учёных, чтобы увидеть XX век глазами гения.
Новая книга: «Хранитель разума».
Герой: Владимир Вернадский.