Ворона сидела на ветке и читала осенний трактат о бренности сущего. Прочла и закрыла глаза. «Всё суета, — подумала она. — Даже моя собственная чернота — лишь тень от мысли о черноте».
Мимо пролетал воробей.
— Чего грустим? — чирикнул он.
— А вы не грустите? — удивилась ворона.
— Нет, — сказал воробей. — Я ем крошки.
— Но крошки — это прах, — возразила ворона.
— Зато вкусный прах! — чирикнул воробей и улетел.
Ворона вздохнула. Она поняла, что её депрессия слишком глубока для этого мира. Даже ветка под ней казалась ей теперь лишь временной иллюзией опоры в бездне небытия.
Вдруг с неба упала звезда и приземлилась рядом.
— Почему ты не светишь? — спросила ворона.
— А зачем? — ответила звезда. — Всё равно никто не смотрит.
Они помолчали.
— Может, полетаем? — предложила ворона.
— Я не летаю, я падаю, — грустно сказала звезда.
Тогда ворона подняла голову и прокаркала так громко, что небо треснуло. Из трещины посыпались другие звёзды, такие же уставшие.
Теперь они сидят вместе на ветке — ворона, звезда и ещё несколько небесных тел в глубокой экзистенциальной тоске. Иногда кто-то из них вспыхивает — не от радости, а просто от безысходности. А внизу весёлые воробьи доедают последние крошки мироздания.