— Галя? Что происходит? — строго спросил Дмитрий Николаевич, его взгляд с подозрением скользнул по Виктору.
Виктор осторожно отпустил Юлю, которая тут же прижалась к маме, и поднялся.
— Здравствуйте. Мы так и не познакомились тогда… на даче. Я Виктор Громов.
— Брат Сергея, — кивнул Дмитрий Николаевич, не смягчая лица. — Мы наслышаны.
Напряжение в воздухе снова сгустилось. Было ясно, что простого «здравствуйте» будет недостаточно. Предстоял еще один, возможно, самый трудный разговор. Разговор о будущем. Но на этот раз Галя смотрела на Виктора не с отчаянием, а с уверенностью. Они прошли через слишком многое, чтобы снова позволить чему-то или кому-то их разлучить.
*****
Тишина, повисшая в прихожей после появления родителей, была такой, что даже пылинки в луче света от люстры застыли в ожидании. Надежда Петровна первая опомнилась, судорожно сжимая сумку с продуктами.
— Юлечка, иди ко мне. Пойдем, я что-то купила тебе, — попыталась она вывести внучку из эпицентра надвигающейся бури, но девочка лишь крепче вцепилась в мамину руку.
Виктор выпрямился во весь свой рост. Он не выглядел ни испуганным, ни агрессивным — просто собранным и очень серьезным.
— Дмитрий Николаевич, Надежда Петровна, — начал он, глядя попеременно на обоих. — Я понимаю, что мое появление, да еще в такой... момент, вызывает у вас вопросы. И я готов на них ответить.
— Вопросы? — фыркнул Дмитрий Николаевич, снимая пальто и вешая его на крючок с такой силой, что крючок затрещал. — Да у меня один вопрос: что Вы тут забыли, молодой человек? Опять про вашего брата рассказы собирать? Или, может, цель появилась другая?
— Папа! — резко вступила Галя, вставая между отцом и Виктором. — Хватит! Виктор здесь, потому что я его позвала. Потому что он... нам дорог.
— Дорог? — Дмитрий Николаевич икнул от возмущения. — Галка, ты в своем уме? Месяц назад ты чуть не вышла замуж за другого, а теперь этот... этот двойник твоего покойного мужа «дорог»? Да ты о дочке подумала! Что у нее в голове творится?
— Я как раз о ней и думаю! — глаза Гали вспыхнули. — Именно потому, что я думаю о Юле, я и хочу, чтобы в нашей жизни был человек, который относится к ней с добротой и уважением! Который спас ей жизнь! А не тот, кто чуть не утопил ее в реке!
Дмитрий Николаевич скис. Упрек был справедлив, и он это чувствовал. Но сдаваться не собирался.
— Ладно, Носков — негодяй, я признаю. Я ошибся. Вини меня. Но это не значит, что надо бросаться в объятия первого встречного! Ты его вообще знаешь? Кто он? Откуда? Чем занимается? У него своя жизнь где-то там! Он архитектор, ты говорила? Значит, сегодня он здесь, а завтра его на другой конец страны закажут! И что? Ты с Юлькой за ним поедешь? Наш город бросишь? Работу? Нас?
И вот он, главный страх. Он висел в воздухе с самого начала, невысказанный, но понятный всем. Страх потери. Страх одиночества. Страх, что дочь и внучку увезут в неизвестность.
— Я не собираюсь никуда уезжать, — тихо, но очень четко сказал Виктор.
Все взгляды устремились на него.
— Я не чужой человек с другой планеты, Дмитрий Николаевич. У меня, конечно, есть своя жизнь. Но последние недели показали мне, что самая важная ее часть может быть именно здесь. Рядом с Галей и Юлей.
— Слова! — отмахнулся старик. — Слова — это ветер. Ты приехал сюда на время, тебе тут все интересно, ново. А потом ты вернешься в свою нормальную жизнь, к своим проектам, а у моей дочери снова будет сломанное сердце. И у внучки — тоже.
— Папа, я не ребенок! — взорвалась Галя. — Я сама несу ответственность за свое сердце! И за сердце своей дочери! Да, я испугалась, я совершала ошибки! Но я наконец-то чувствую, что могу быть счастлива! По-настоящему! И вы, самые близкие мне люди, вместо того чтобы поддержать, начинаете строить преграды!
— Мы не строим преграды, дочка, — вступила Надежда Петровна, и в ее голосе звучала неподдельная боль. — Мы пытаемся защитить тебя. Ты и так столько пережила... Мы просто боимся, что тебе снова будет больно. А Юля... она уже привязалась к Виктору, я вижу. А если он уедет? Для нее это будет вторая потеря. Она этого не переживет.
Юля, притихшая до сих пор, вдруг выступила вперед. Личико ее было серьезным и решительным.
— Дедуля, бабуля, — сказала она тоненьким, но твердым голосом. — Дядя Витя хороший. Он не бросит нас. Он ведь спас меня. А тот дядя — плохой. Я не хочу, чтобы мама плакала. А с дядей Витей она смеется. Я видела.
Простая, детская логика повисла в воздухе, разбивая сложные взрослые страхи. Дмитрий Николаевич смотрел на внучку, и его твердая, обиженная маска поплыла. Он тяжело вздохнул и прошел в гостиную, плюхнулся в свое кресло.
— Ладно, — прохрипел он. — Говори, архитектор. Что ты предлагаешь? Конкретно.
Виктор обвел взглядом всех: Галин взволнованный, полный надежды взгляд, испуганные глаза Надежды Петровны, суровое, но уже не такое неприступное лицо Дмитрия Николаевича и доверчивое личико Юли.
— Я предлагаю остаться, — сказал он. — Не «побыть», а остаться. В этом городе. У меня здесь уже есть клиенты, связи. Мое дело не привязано к месту, мне нужен только компьютер и интернет. Я могу работать отсюда так же успешно, как и из любого другого города.
Он сделал паузу, давая им вникнуть в его слова.
— Я не собираюсь никого никуда увозить. Я понимаю, насколько вы все важны друг для друга. Я... — он посмотрел на Галю, и в его глазах было столько нежности и решимости, что у нее снова подкосились ноги, — ...я хочу быть частью вашей жизнь. Если вы позволите.
— И как же ты это сделаешь? — не унимался Дмитрий Николаевич, но в его голосе уже проскальзывало любопытство. — В съемной квартире? На птичьих правах?
— Нет, — Виктор покачал головой. — Я всегда мечтал спроектировать дом для своей семьи. Не для абстрактного клиента, а для себя. Для жены, для детей... — его взгляд снова задержался на Гале и Юле. — Я хочу построить его здесь. Недалеко от вас. Чтобы у Юли был свой двор, где она сможет играть. Чтобы у Гали было ее пространство, ее уголок. Чтобы мы все могли быть рядом, но при этом у каждого была своя крепость.
Он говорил тихо, но каждое его слово падало на благодатную почву. Он предлагал прочное, осязаемое будущее, с фундаментом и стенами.
— Дом... — задумчиво произнесла Надежда Петровна. — Это серьезно.
— Это очень серьезно, — подтвердил Виктор. — И я готов приступить к этому немедленно. У меня уже есть сбережения на участок и начало строительства. Я все продумал.
Дмитрий Николаевич молча смотрел на него, и по его лицу было видно, как внутри него борются скепсис и зарождающаяся надежда. Этот парень не обещал золотых гор и мгновенных решений. Он предлагал план. Трудный, долгий, но реальный.
— Есть деньги на участок и начало строительства... — промычал он наконец. — А землю-то ты где искать будешь?
— Уже ищу, — не моргнув глазом, ответил Виктор. — Есть несколько вариантов на окраине города, недалеко от леса. Я могу показать вам чертежи, эскизы... Я хочу, чтобы вы тоже участвовали. Ваше мнение для меня важно.
Это был гениальный ход. Он не отталкивал родителей Галины, а приглашал их в свое будущее. В их общее будущее.
Галя смотрела на мужчину, и ее переполняла такая гордость и такая любовь, что, казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ведь ее любимый человек не убегал от проблем, а встречал их лицом к лицу и предлагал решения.
— Ну что... — Дмитрий Николаевич тяжело поднялся с кресла. — Раз уж дело дошло до чертежей... — он прошел к столу и достал пачку бумаги и карандаш. — Показывай, архитектор, что ты там напридумывал. Я в строительстве кое-что понимаю. Фундамент, например, надо чтобы был надежный. Чтобы дом на века стоял.
Это было почти капитуляция. Почти благословение.
Виктор подошел к столу, и два мужчины, поколением старше и моложе, склонились над первыми эскизами их общего будущего. Надежда Петровна, вытирая слезу украдкой, потянулась к чайнику: — Чайку, наверное, пора ставить… и булочки сдобные! Юль, расставляй чашки, — засуетилась бабушка.
Галя обняла Юлю, поцеловала и девочка побежала помогать бабуле. А Галя, Виктор и Дмитрий Николаевич так и стояли, склонившись над столом, глядя на наброски, которые спешно рисовал архитектор. Галина знала, что впереди еще будет много споров, сомнений и трудностей. Но впервые за долгие-долгие годы она была абсолютно уверена: они справятся. Вместе.
И когда Виктор, обсуждая что-то с ее отцом, поднял на нее взгляд и тихо улыбнулся, она улыбнулась ему в ответ. Полной, счастливой улыбкой женщины, которая наконец-то нашла не просто любовь, а свой дом. Тот, что только предстояло построить.
*****
Шел второй месяц с того дня, как Виктор показал Дмитрию Николаевичу первые эскизы. Осень окончательно сдавала свои позиции зиме, земля схватилась крепким промерзлым комом, но это не останавливало работу. Напротив – фундамент нового дома был уже готов.
Участок нашли быстро – на удивление удачный, на тихой окраинной улице, всего в двадцати минутах ходьбы от дома родителей Гали. С высоким холмом, с которого открывался вид на лес, и старым дубом на заднем дворе, который Виктор сразу же решил «вписать» в проект.
И вот сейчас на участке кипела жизнь. Шумная, мужская, пахнущая деревом, металлом и морозным воздухом. Стояла небольшая будка-времянка, где грелся чай, а вокруг сновали рабочие, управляемые лично Виктором и… Дмитрием Николаевичем.
Старик нашел в этом процессе свое второе дыхание. Он был здесь каждый день, с утра до вечера. Он не лез с советами по архитектуре – тут он признавал авторитет Виктора. Но зато фундамент, коммуникации, выбор материалов – это была его стихия. Он звонко спорил с прорабами, заставлял переделывать работу, если видел брак, и в итоге его слово стало здесь законом.
Галя приезжала сюда с Юлей после работы. Для девочки это было волшебное место, где можно было бегать по будущим комнатам, пока они были лишь обозначены колышками и веревками, и кричать: «А это будет моя комната! А это – комната Миши!»
«Миша» – это было их с Виктором тайное, еще не озвученное вслух имя для их будущего, еще не рожденного сына. Они как-то вечером, сидя над чертежами, придумали его – в честь деда Виктора. И это имя стало для них символом веры в завтрашний день.
В один из таких вечеров Галя стояла, кутаясь в пуховик, и смотрела, как Виктор и ее отец что-то горячо обсуждают, склонившись над развернутым чертежом на капоте Викторовой машины. Они были похожи на двух генералов, планирующих решающее сражение.
К ней подошла Надежда Петровна с термосом.
— Держи, согрейся. Холодно сегодня.
— Спасибо, мама.
Они помолчали,наблюдая за мужчинами.
— Никогда бы не подумала, — тихо сказала Надежда Петровна, — что твой отец сможет так... с ним. Он же с Сергеем-то так и не нашел общего языка, все ворчал. А тут... прямо душа в душу.
— Сергей был молодым, неустроенным, — задумчиво ответила Галя. — А Виктор... он взрослый. Он знает, чего хочет. И он не боится работы. Папа это уважает.
— Да уж, — вздохнула мать. — Дом... это вам не шутки. Это на века. Значит, и правда, серьезно у вас все.
— Серьезно, мама, — Галя улыбнулась, и ее улыбка была безмятежной. — Очень.
В этот момент к ним подбежала Юля, раскрасневшаяся от бега.
— Бабуля, мама! Я все комнаты оббегала! И нашела там лягушку! Спящую! Покажите дяде Вите!
Она потащила их за руку к будке. Виктор, заметив это, прервал разговор с тестем и пошел навстречу. Юля, задыхаясь от волнения, показала ему замерзший комочек в ямке.
— Дядь Витя, смотри! Она же замерзнет!
Виктор серьезно посмотрел на лягушку,потом на Юлю.
— Не замерзнет. Она в спячке. Мы ее аккуратно перенесем туда, под тот старый пень, ей там будет хорошо. Хочешь, поможешь?
Девочка радостно закивала. Галя смотрела, как он, огромный и сильный, с невероятной нежностью берет в руки маленькое земноводное, а ее дочь смотрит на него с обожанием и абсолютным доверием. И в ее сердце не осталось ни капли сомнений.
Позже, когда рабочие разошлись, и они остались вчетвером – она, Виктор, Юля и Дмитрий Николаевич, который на удивление не спешил уходить, – они пили чай из термоса, глядя на темнеющее небо и четкие прямоугольники будущего дома.
— Ну что, архитектор, — хрипло сказал Дмитрий Николаевич, — к Новому году под крышу успеем?
— Успеем, Дмитрий Николаевич, — уверенно ответил Виктор. — Я обещаю.
— Обещать не значит жениться, — ворчливо буркнул старик, но в его глазах светилась редкая удовлетворенность. Он был нужен. Его опыт, его упрямство, его умение – все это было нужно для общего дела. Для семьи.
Виктор посмотрел на Галю, потом на Юлю, которая дремала, прикорнув к маме на коленях.
— А насчет женитьбы... — тихо начал он. — Я как раз хотел поговорить об этом. Не в смысле немедленно, а... когда дом будет под крышей. Если, конечно, Галя согласна.
Галя встретилась с ним взглядом. Вокруг них был еще голый, промерзший участок, шуршащий на ветру полиэтилен и следы от грузовиков. Но она уже видела этот дом – теплый, наполненный светом и смехом.
— Согласна, — просто сказала она.
И больше ничего не было нужно. Дмитрий Николаевич лишь крякнул одобрительно и налил всем по еще по глотку чая. Этого было достаточно…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.