Джо Кросс, шериф Эддингтона, испытывает явное неудовольствие от введения масочного режима там, где не зафиксировано еще ни одного случая заражения COVID-19. Он астматик, он задыхается в маске. Задыхается в маске и сосед Джо, которому отказывают в обслуживании сотрудники супермаркета. Все может и должно быть иначе, решает Джо. Он станет мэром Эддингтона.
Новый фильм Ари Астера такой же отбитый, как и все предыдущие. Я люблю использовать в разговоре об этом кино именно это слово, "отбитое". Оно как хулиган в подворотне, который, улыбаясь, подбрасывает в руке огромный булыжник, как юродивый на паперти, вопящий, что мы все сгорим в аду, как солевой, бегающий по улице в чем мать родила. Это кино, от которого можно ждать любой выходки. Таков и сюжет, и форма, в которую он облачен.
Предыдущий фильм Астера, "Все страхи Бо" — фильм о человеке, каждая тревожная фантазия которого претворяется в жизнь. Бо открывает дверь своего подъезда, а там объявление: мол-де, сбежал из террариума ядовитый паук, будьте осторожны и сразу скажите, если увидите. Конечно же, паук этот окажется над самой головой Бо и именно тогда, когда тот будет принимать ванну. И так всю дорогу. В какой-то момент я ловлю себя на надрывном, истерическом хохоте. На экране творится черт-те что, а я гомерически хохочу, одновременно находя этот свой смех непристойным. Этот момент непристойности — важнейший для кино Астера. Это ключ к пониманию его кинематографической чувственности.
"Эддингтон" держится на контрастах. Астер монтирует дальний план со сверхкрупным, сталкивает динамику движения в кадре с тотальной статикой, прекрасно работает со звуком, расставляя акценты, а вообще говоря, управляя таким образом реакциями зрителя. Это кино по-настоящему интерактивно, потому что зритель имеет возможность подключиться к любому герою, чтобы видеть ситуации с разных точек зрения. Потому что все неоднозначно, и фильм именно об этом, о тотальной невозможности найти некую общую для всех высшую истину. Ты или носишь маску, или нет, полумеры здесь быть не может. Разве только маска будет просто висеть у тебя на лице, не закрывая органов дыхания. Тогда ты не будешь принят ни одной стороной. Это так в мире, в котором есть высшая истина. А реальный мир — это мир, в котором абсолютное большинство людей носило маску, повесив ее на лицо.
И вот, зритель втягивается в этот интерактив с фильмом. Подключается к одному герою, другому, третьему, и надо же — ни одного вменяемого. Жена Джо с ее странными куклами и не менее странной вечно что-то бубнящей матерью, коллеги Джо, больше функции, чем люди, мэр Эддингтона и его сын, плетущие интриги, каждый в меру собственных возможностей и, конечно, общественность — за все хорошее, против всего плохого. Долой коронавирус и да здравствует black lives matter. И один-единственный среди всего этого хаоса человек, занятый делом — полицейский из соседнего округа, совершенно второстепенный герой.
"Эддингтон" не о людях — он об идеях, о том, что идеи, как вирус, попадают в человека отовсюду, и если у него нет критического мышления, он обречен. Масочный режим, антирасистская пропаганда, расистская пропаганда, завиральные сектантские идеи о божественном предназначении — все одно и то же. Это идеи, а значит, с помощью них можно манипулировать. И все без исключения герои "Эддингтона" занимаются именно этим.
Астер едко, саркастически высмеивает ряд современных повесток, обнажая абсурдность современной действительности. Поначалу действительность эта предстает вполне умопостигаемой, "фигуративной". Но в какой-то момент я спрашиваю себя: "Что здесь вообще происходит?" Однако поздно: потому что истерический хохот уже пронизывает. Он уже здесь, чтобы ты прикоснулся к безумию. Он появится так же неожиданно, как хулиган, юродивый или мысль о борьбе за права черных в голове белой школьницы.
Непристойность кино Астера рождается из его понимания эфемерности человеческого сознания и человеческой сознательности. Астер понимает гениальную в своей простоте вещь: кто угодно когда угодно может рехнуться. Это дело секунды. И речь не о том, что эта секунда одна: само собой, этой роковой секунде предшествует множество других. Она не одна, нет, но она всегда потенциально последняя. Как и каждая секунда нашей жизни. Астер отлично понимает это и дает мне прикоснуться к безумию, которое всегда внутри меня, всегда рядом. Неприличный хохот во время просмотра его кино — это аффект. А что такое аффект, как не временная потеря рассудка?