— Ты знаешь, что твой муж делает с каким-то ребёнком в торговом центре?
Марина ворвалась в квартиру, не дожидаясь приглашения. Глаза горели от предвкушения скандала. Лариса знала эту её манеру — подруга словно питалась чужими драмами.
— Я видела Диму! — Марина говорила скороговоркой, захлёбываясь словами. — Он вёл за руку мальчишку лет семи. Представляешь, уже три пакета с одеждой тащил! Зашёл в магазин игрушек и говорит пацану: «Выбирай всё, что хочешь. Считай, у тебя второй день рождения». Так ласково улыбался!
Лариса, вы усыновили ребёнка?
Лариса застыла у окна. За стеклом плыл серый октябрьский день, а в голове проносились обрывки мыслей. Снова. Опять это началось.
— Мы никого не усыновляли, — сухо ответила она.
— Ой! — Марина прикрыла рот ладонью, но в глазах плясали весёлые искорки. — Кажется, я твоего мужа сдала. Значит, это не ваш ребёнок?
— Проходи на кухню, — отрезала Лариса.
Пока сплетня не разлетелась по всем знакомым, нужно было разобраться. Марина обожала рассказывать о чужих жизнях. С ней не делились своими проблемами, но слушать её было интересно. Такая вот странная дружба.
— Ну что там с моим мужем? — Лариса налила чай, села напротив.
Сама постановка вопроса её удивила. Жена спрашивает у подруги о делах собственного мужа. Но ситуация требовала.
— Димка твой расщедрился! — продолжила Марина. — Я летела по своим делам, вижу — он! Думаю, поздороваюсь. А он весь увешан пакетами. Одежда детская, много. И с пацаном идёт. Так нежно с ним разговаривает, будто родной.
Лариса сжала чашку. Внутри всё сжалось в тугой узел.
— Племянники, — процедила она сквозь зубы.
— А! — протянула Марина, явно разочарованная. — Ну да, у него же Инга с двумя детьми. Так чего ты злишься? Дядя племянникам покупает, нормально же.
— Марин, ты не понимаешь, — Лариса поставила чашку так резко, что чай расплескался. — Инга давно поняла, что брата можно доить. У неё двое детей, отцов нигде нет. Алименты копеечные, сама знаешь. Вот она Диму и использует. Как только у него деньги появляются, сразу детей к нему везёт. А они уже обучены — попросить то, попросить это.
— Дядя должен помогать, — пожала плечами Марина.
— Помогать — это привезти подарки на день рождения! — голос Ларисы зазвенел. — А не так, что твоя зарплата уходит в чужую семью! Я зарабатываю, а он всё Инге отдаёт!
Марина допила чай и засборилась уходить. История оказалась скучной, обыденной. Никакой интриги. Лариса проводила её до двери и тут же схватилась за телефон.
Дима не отвечал. Первый гудок, второй, третий. Сброс.
Лариса перезвонила. Опять сброс.
Внутри закипало. Двенадцать лет брака, из них последние пять — сплошное выкачивание денег. Она работала, строила карьеру, тянула их быт. А Дима с его нестабильным доходом каждый рубль нёс сестре.
Телефон наконец ожил.
— Але, — донёсся голос мужа сквозь шум дороги.
— Дима, ты опять! — Лариса не сдержалась. — Опять купился на эту манипуляцию!
— Лара, ничего я не купился! — в голосе мужа прозвучала такая злость, что Лариса замерла. — Чтоб я ещё раз на эту жадную, наглую… — конец фразы утонул в шуме проезжающих машин.
Связь оборвалась.
Лариса опешила. Дима никогда так не говорил об Инге. Когда она сама позволяла себе подобные выражения, он резко осаживал. А тут сам…
Что происходит?
Она перезвонила.
— Дим, что за ребёнок? Кому ты покупал вещи?
— Лар, давай потом поговорим, — муж явно был за рулём. — И ещё. Если меня будут искать, скажи, что я в командировке.
— Что?! — сердце ёкнуло. — Какая командировка? Объясни немедленно!
— Дождись меня. Всё объясню.
Гудки. Связь оборвалась снова. Лариса перезванивала раз десять. Абонент вне зоны действия.
Что он натворил?
Брак Ларисы и Димы трещал по швам уже четыре года. С того самого момента, как они узнали диагноз.
Семь лет после свадьбы они жили для себя. Строили карьеры, путешествовали, копили на квартиру побольше. Вопрос о детях отодвигали. А когда решили — не получилось.
Год попыток. Обследования. Анализы.
— У вас обоих всё в порядке, — врач разводил руками. — Но биологическая несовместимость. Ваши клетки не хотят взаимодействовать. С другими партнёрами у каждого из вас есть все шансы стать родителями. Вместе — нет.
Лариса помнила, как побледнел Дима. Как сжались его кулаки. Как они молча ехали домой.
Восемь лет брака вдруг повисли в воздухе. Дима замкнулся, поехал к матери. Сидел там три дня. Зинаида Павловна, его мама, успокоила:
— У меня уже двое внуков от Инги. Мне и этих много. Живите с Ларкой спокойно. Вы же счастливы.
А Инга добавила:
— Вот беду нашёл! Хочешь детей — бери моих. Егора и Полину. Играйся, сколько влезет. Ко мне приезжай или к себе забирай.
Тогда это прозвучало как шутка. Уставшей матери-одиночки.
Но Дима принял всерьёз.
Сначала Лариса одобряла. Муж обрёл смысл. Возился с племянниками, водил их в парки, покупал подарки. Брак спасён, вины нет, все довольны.
Потом начались проблемы.
Инга быстро сообразила, что брата можно использовать. Сначала попросила купить коляску для Полины. Потом кроватку. Потом одежду. Потом игрушки. Потом оплатить кружки. Потом, потом, потом.
Сбережения худели на глазах.
— Дим, это же дети! — оправдывался муж. — Они ни в чём не виноваты.
— Дети твоей сестры! — кричала Лариса. — Пусть она их и содержит! Это не наши дети!
— Но племянники! — огрызался Дима. — Я должен помогать!
— Помогать — да! Содержать — нет!
Год назад случился срыв. Они копили на отпуск. Лариса мечтала о море. Дима отдал все деньги Инге — ей срочно понадобилось оздоровление для детей.
Море осталось мечтой.
— Дим, я работаю одна! — Лариса тогда чуть не плакала от бессилия. — Бюджет общий, а зарабатываю только я! Я полгода жила мыслью о море! А теперь мне только водохранилище по карману!
— Это же для детей! — твердил Дима.
— Для племянников! — рычала Лариса. — Не для твоих детей!
Тогда она поставила ультиматум.
— Ещё раз спустишь наши деньги на Ингу — подам на раздел имущества. И бюджет делим пополам. Будешь тратить только своё. Отдашь больше, чем заработал — сиди голодным.
Дима притих. Год держался. Лариса верила — прошло.
А сегодня Марина принесла новость.
Вечером раздался звонок в дверь.
Лариса распахнула её, ожидая увидеть мужа. Но на пороге стоял мужчина в форме.
— Майор Соколов, полиция, — он показал удостоверение. — Ваш муж Дмитрий Громов?
— Да, — сердце ухнуло вниз.
— Где он находится?
— Не знаю, — Лариса попыталась собраться. — А что случилось?
— Ваш муж похитил ребёнка, — майор смотрел в упор. — Мать заявила, что Громов увёз её сына Егора без разрешения. Утверждает, что он вёл себя неадекватно. Считает, что ребёнку угрожает опасность.
Комната поплыла.
— Егор? — прошептала Лариса. — Это же племянник. Сын его сестры.
— Именно. Инга Громова подала заявление. Утверждает, что брат забрал ребёнка без её ведома, выключил телефон, скрывается. Где ваш муж?
— Он звонил, — Лариса металась, пытаясь понять. — Сказал, что в командировке.
— В воскресенье? — майор повысил голос. — Прекратите покрывать преступника! Жизнь ребёнка под угрозой!
— Но почему Инга решила, что он похитил? — Лариса не понимала. — Дима всегда помогал! Он их обожает!
— Гражданка Громова утверждает, что брат угрожал ей. Говорил, что заберёт детей, если она будет продолжать им мешать. Вёл себя агрессивно, неадекватно. У вас есть информация, где они могут находиться?
— Нет! — Лариса чувствовала, как почва уходит из-под ног. — Я не знаю! Он сказал — в командировке!
— Значит, соучастница, — констатировал майор. — Задержать как возможного пособника. Может, в камере станет сговорчивее.
Руки Ларисы резко заломили за спину. Холодный металл наручников сдавил запястья. Её потащили к выходу.
— Но я не знаю! — кричала она. — Я ничего не знаю!
— Посидишь — вспомнишь, — равнодушно бросил кто-то из сотрудников.
В холодной камере Лариса провела два часа. За это время успела прокрутить в голове всё.
Дима действительно мог сорваться. Инга довела его своими манипуляциями. Он говорил о ней с такой злостью по телефону. Может, правда угрожал забрать детей?
Но похитить? Племянника? Это безумие.
Хотя за последний год Дима и правда изменился. Стал нервным, раздражительным. Бросался из крайности в крайность. То чрезмерно щедр с племянниками, то неделями их не видел.
А если он действительно сорвался?
Дверь камеры открылась.
— Громова, — окликнул её дежурный. — Ваш муж объявился.
Лариса вскочила.
— Где он? С ребёнком?
— Да. Ребёнок цел. Везут в отделение.
Через час её вывели в коридор. Там сидел Дима. Бледный, измученный. Рядом Егор, испуганный семилетний мальчишка, сжимавший новую игрушку.
— Дим, — Лариса шагнула к нему, но её остановили.
— Не подходить к задержанному.
Дима поднял на неё глаза.
— Лар, я не похищал, — голос надломился. — Я спасал. У Инги появился новый мужик. Он бил Егора. Я видел синяки. Инга боялась признаться, что снова выбрала неудачника. Я забрал Егора, чтобы увезти к маме. Хотел обезопасить. Но не успел объяснить. Инга подумала… она подумала, что я мщу ей за деньги.
Лариса смотрела на мужа. На его измождённое лицо. На руки, дрожащие от напряжения. И вдруг поняла.
Она не знает этого человека. Двенадцать лет брака, а она не знает, на что он способен. Что движет им. Что он чувствует.
Они потеряли друг друга где-то между диагнозами, ультиматумами и чужими детьми.
— Инга забрала заявление, — сказал майор. — Разобрались. Вы свободны.
Диму отпустили. Он подошёл к Ларисе.
— Лар, прости. Я должен был сказать. Но боялся, что ты не поймёшь. Подумаешь, что я опять развожу сентименты.
Лариса молчала. Потому что он был прав.
Она бы не поняла.
Они вышли на улицу. Октябрьский вечер был холодным. Дима попытался взять её за руку, но Лариса отстранилась.
— Мне нужно подумать, — сказала она.
И пошла прочь.
Потому что спасать чужих детей, пока твой брак рушится — это не геройство. Это побег.
А Лариса устала быть той, от кого бегут.