Всем привет, друзья!
Зима 1942-1943 годов. Вторая Ржевско-Сычёвская наступательная операция становится одной из самых кровопролитных страниц Великой Отечественной. Сибирские дивизии бросают в бой, чтобы сломить оборону немцев на Ржевском выступе и не дать врагу перебросить силы под Сталинград. Здесь, в снегах под Белым и Ржевом, полегли тысячи защитников. Один из них — красноармеец Александр Сырых из Киселёвска.
В Бельском районе поисковые отряды ведут работу уже не первый год. Именно здесь во время Великой Отечественной защитники не позволили фашистам повторно двинуться на столицу и значительно ослабили натиск врага под Сталинградом, приняв удар на себя. Останки этого безымянного бойца обнаружили и предали земле ещё в конце девяностых, в 1998 году. При нём оказалась ложка.
Поисковая группа из Новгорода тогда, почти двадцать лет назад, не придала значения этой находке.
Однако в 2015 году, возвращаясь к материалам прежних экспедиций и отчистив столовый прибор от налипшей земли и коррозии, разглядели нацарапанную фамилию: «Сырых». Архивные изыскания вывели их на город Киселёвск. Новгородские товарищи связались с кузбасским поисковиком Галиной Гильмутдиновой. Вместе со своей командой она подняла на ноги весь Киселёвск. Выяснилось печальное: жилище красноармейца Александра Сырых, числившегося пропавшим без вести с декабря 1942-го, давным-давно разрушено, а потомков в городе не осталось. Зацепок для дальнейших поисков, казалось, не было.
— Но воин изо всех сил стремился вернуться к родным, — рассказывает Галина Гильмутдинова. — Я зашла на портал «Бессмертный полк» и обнаружила невероятное... Внук красноармейца Сырых только-только создал там свою страницу! Немедленно написала ему радостную весть о том, что дедушку нашли!
Архивные материалы о красноармейце Сырых, павшем в сражении близ Белого в рядах Сибирского корпуса, и его ложку кузбасские товарищи передали родным в День неизвестного солдата. А вдали от сибирских земель, там, где гремели те бои, старожилы произнесли слова о том, что ещё один сибирский воин наконец-то вернулся к своим.
Сибиряки
О сражениях сибиряков в Бельском и Ржевском краях рассказывают из уст в уста через поколения. Валентине Григорьевой об этих событиях поведали бабушка Василиса, матушка Анна, тётушка Матрёна. Спустя десятилетия Валентина записала историю о пережитом в сорок втором году и, проживая в Крыму, переслала на малую родину.
«...Еды нет совсем, — передавала Валентина рассказ бабушки, — а самое ужасное — нечем накормить малышей. Хорошо ещё, что старики успели на Ржевской дороге после того, как фашисты отступили, разделать туши погибших коней и на санях перетащить в село. И никто из них не взял себе лишнего, распределили честно — на каждого едока. Несчастье... оно многому людей научило...»
«...в то утро Матрёна ещё до рассвета застучала в оконные ставни: "Выбегайте живо! Наши идут! Все на улицу! Войне теперь конец настанет. Сам Сталин сибиряков направил! Уж теперь немцам точно не справиться, какая мощь! Богатыри!". И всё село высыпало на дорогу — своих освободителей встречать. Надо было увидеть, как они двигались! Четвёркой в каждом ряду. Рослые, могучие, стройные, красавцы! Словно специально отобранные! В белоснежных полушубках, белых валенках... И было их такое множество, что начавшие считать сельчане быстро сбились со счёта. Мощные кони везли артиллерию. А сибиряки всё шли и шли...
Войско двигалось целую ночь и весь следующий день, и ещё одну ночь...
А затем... ночные небеса озарились такими жуткими всполохами, что казалось — преисподняя вырвалась на землю.
Гремело и громыхало с такой силой, что за много вёрст в домах стены сотрясались...
Они бились свыше трёх недель. Пока не кончился последний снаряд, последний патрон...»
А дальше — кто получил ранение и замёрз в лютый холод насмерть. Кто пал в бою и...
«...Они лежали, и распахнувшиеся полушубки напоминали огромные крылья... Двенадцать с половиной тысяч... Небо, словно погребальное полотно, опустилось до самой поверхности земли и приняло их души...»
Однако история на этом не закончилась.
Плач
«В село ворвались фашисты. Ни раненых, ни пленников не привели. Последнюю надежду отнимая, прибыл обоз. Приказали разгружать. А на санях находились валенки и белоснежные полушубки, залитые кровью...» — вспоминает бабушкин рассказ Валентина Григорьева.
«Финн-толмач распорядился женщинам: "Отстирать начисто. Ваш сибиряк запачкал".
В тёплом помещении сгустки крови на полушубках оттаяли, потекли тонкими струйками. Запах крови заполнил пространство. Толмач... поспешно удалился.
Тревожно и безнадёжно завыл за маленьким окошком ветер. А в бане, склонившись над белоснежными полушубками, проливали на алую кровь сибирских воинов свои горестные слёзы сельские женщины...»
Молча. Каждая думала о родных — живы ли отец, брат, супруг, сын, там, на передовой, сражаясь с захватчиками...
«Но когда из кармана полушубка выскользнула младенческая рубашечка, которую сибиряку вручила на счастье жена, ...Анна, которая после гибели своего четырёхлетнего Сашеньки вся окаменела..., не смогла сдержаться и, рухнув на полушубки, завыла и зарыдала так, как плачут над гробом, провожая самых дорогих. А вместе с ней заплакали все без исключения. Ни одна плакальщица на Руси так не причитала, как причитали те деревенские бабы». И тогда... «В баню ворвался разъярённый толмач, бил женщин плетью по лицам: «Не сметь!».
У Анны, матери Валентины, после того удара повреждённая челюсть болела потом до преклонных лет.
Но вернёмся к той ночи, когда...
«...старица Василиса достала завёрнутый в холстину Псалтырь, зазвучала молитва: "Ты еси Бог, сошедший во ад и узы окованных разрешивый. Сам и души раб твоих, воинов убиенных упокой!". И повторяли вслед за ней, роняя слёзы на белоснежные полушубки, солдатки: "...моли спастися душам им...".
Сибиряки оставались лежать на поле битвы до весны. Души их незримо стояли рядом с белыми, залитыми кровью полушубками, над которыми при свете лучины, обливаясь слезами, читали заупокойную службу бельские женщины...»
...Воина Александра Сырых, чей полушубок был захватчиками тоже наверняка снят и брошен в обоз на стирку, дома ожидали супруга и пятеро малышей. Самая младшая дочь Тома скончалась в 1944 году. Младенческая рубашечка в полушубке погибшего бойца, как память о доме, как оберег, если принадлежала семье Сырых, то могла быть Томочкиной.
Был красноармеец Сырых, по семейным преданиям, статным, под метр девяносто ростом, красавцем. Любил супругу и детей. Любил Отчизну. Пошёл в сражение, защищая их. Пошёл навстречу смерти вместе с другими воинами.
И «...они лежали на почерневшем снегу, а распахнувшиеся полушубки были похожи на ангельские крылья».
Статья подготовлена на основе материала Лариса Максименко, опубликованного в „КП — Кемерово“
++++++++++
Александр Иванович Сырых родился в 1907 году в селе Причанка на Алтае. Двадцать третьего июля 1941-го его призвали на войну прямо с рабочего места — он трудился заведующим расчётным отделом на пятой шахте треста «Кагановичуголь» в Киселёвске. Дома остались ждать его супруга Анастасия Лаврентьевна и пятеро детей: старший сын Володя и четыре дочери — Зоя, Галя, Валя и самая младшая Тома.
О том, как сложился его фронтовой путь, известно очень мало. Сначала его отправили служить в морской пехоте на Дальнем Востоке, поскольку тогда ожидали агрессии со стороны милитаристской Японии. Но спустя год, когда угроза японского вторжения ослабла, множество воинских соединений, включая то, где проходил службу Александр Сырых, перебросили с дальневосточных рубежей на западный фронт — сражаться с фашистами под Москвой.
В последнем письме, которое дошло до семьи, он написал коротко: «Завтра идём в наступление»...
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!