Татьяна Владимировна и Николай Дмитриевич Г., супруги вот уже 50 лет (то ли с небольшим, то ли без чуточки, я точно не знаю), всю жизнь жили хорошо.
Как кошка с собакой.
Но не вот эти, современные кошки и собаки, которые в обнимку на подушках спят, а настоящие, уличные, между которыми вечная борьба…
Тем не менее, жили.
И было одно, что их объединяло. Они старательно воспитывали сына, моего ровесника. Так воспитывали, чтобы привить ему самые лучшие вкусы, самые лучшие привычки и самые лучшие мечты. Свои, разумеется.
Сейчас они тоже вместе. И объединяет их…
Разочарование в сыне.
Ведь они хотели сделать из него лучшую версию человека. Чтобы он любил машины и двигатели как папа, балет как мама, писал стихи как папа в юности и играл хотя бы на гитаре, а лучше на пианино, потому что мама так и не научилась.
А сын…
Не оценил. Не проникся осознанием их великой работы над ним.
Он танцевал брейк на Арбате когда-то, слушал «красную плесень» и стал… зубным техником.
А должен был минимум дипломатом или владельцем автосервиса (тут папа с мамой во мнениях все-таки не сошлись).
К чему я это?
Некоторые родители смотрят на своего ребёнка как на чистый лист бумаги. Другие — как на уникальную, новую вселенную. А есть особая категория мам и пап, которые видят в сыне или дочери… файл перезагрузки собственной операционной системы. Или сохраненки в игре.
Ошибка в прошлой жизни? Не беда! Сейчас мы всё исправим, перепройдём игру с новым аватаром.
С первых дней жизни такого ребёнка начинается его тотальное перепрограммирование под родительский идеал.
Ему навязывают не просто интересы — ему навязывают ностальгию.
Тот самый чемпионат мира по футболу, который папа смотрел в восемь лет, теперь должен волновать и его сына.
Та самая кукла «с секретом», о которой мама мечтала в детстве, теперь обязана вызывать восторг у дочери.
Ребёнок становится живым архивом родительских воспоминаний и амбиций.Всё, что не вписывается в этот сценарий, объявляется «неправильным» или «ерундой».
Сын хочет заниматься программированием? «Нет, это несерьёзно! Лучше иди в хоккей — я всегда мечтал стать хоккеистом!». Дочь просится в художественную школу? «Рисование — это баловство! Запишись лучше на бальные танцы — я в твои годы танцевала вальс!».
Родитель, сам того не осознавая, ведёт с ребёнком битву за право быть собой. И проигрывают в этой битве всегда оба.
Самый трагикомичный момент наступает, когда «копия» начинает давать сбои.
Подросток, например, заявляет, что ненавидит футбол и обожает тяжёлый рок вместо бардовской песни.
Родитель воспринимает это не как естественное становление личности, а как личное оскорбление. «Я же тебя всему учил! Я показывал тебе лучшие клипы Queen! Как ты можешь слушать эту ужасную музыку?». В его глазах ребёнок — не просто бунтует. Он стирает бесценные родительские настройки.
Что в итоге? Вырастает человек с размытой идентичностью. Он может стать одним из двух типов: бунтарём, потратившим всю жизнь на отрицание родительского сценария, или послушной копией, навсегда оставшейся тенью чужой мечты.
В первом случае он обречён вечно доказывать, что он — «не папа/не мама». Во втором — так и не узнает, кем является на самом деле.