Анна пришла к отцу в больницу и застала его спящим. Владимир Сергеевич лежал бледный, с кислородной маской на лице. Врачи говорили — инфаркт серьёзный, прогнозы неутешительные.
Дочь тихо села в кресло рядом с кроватью. На прикроватном столике лежали документы, которые принесла Елена — вторая жена отца. Анна машинально взглянула на бумаги и похолодела.
Сверху лежало завещание, написанное рукой отца:
*«Я, Сидоров Владимир Сергеевич, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю всё своё имущество: квартиру по адресу ул. Садовая, д. 15, кв. 42, дачу в посёлке Сосновый, автомобиль и все денежные вклады — моей супруге Елене Викторовне Сидоровой.
Детям от первого брака — Анне и Сергею — не оставляю ничего. Считаю, что в свои тридцать лет они должны сами зарабатывать на жизнь, а не рассчитывать на наследство.
Данное решение принято осознанно и является окончательным.»*
Внизу стояла подпись и дата — всего неделю назад.
Анна читала завещание и не верила своим глазам. Отец лишал её и брата наследства, оставляя всё Елене, с которой был женат всего три года.
— Что ты делаешь?
Дочь вздрогнула. В палату вошла Елена — красивая блондинка тридцати пяти лет, моложе Анны на пять лет.
— Читаешь чужие документы? — с неприязнью спросила мачеха.
— Я... они лежали на виду.
— И что? Это даёт право в них копаться?
— Елена, а это правда? — Анна показала завещание. — Отец действительно лишил нас наследства?
Елена забрала документ:
— Это решение твоего отца. Не моё.
— Но вы же могли повлиять на него!
— Не влияла. Владимир сам всё решил.
— Почему? За что он нас так?
— Спроси у него, когда проснётся.
— А если не проснётся?
— Тогда не узнаешь, — холодно ответила Елена.
В этот момент Владимир Сергеевич открыл глаза:
— Аня? Ты пришла?
— Папа! — Дочь бросилась к кровати. — Как ты себя чувствуешь?
— Плохо, доченька. Очень плохо.
— Не говори так. Ты поправишься.
— Не поправлюсь. Это я чувствую.
Анна посмотрела на отца, потом на Елену:
— Пап, а можно я с тобой наедине поговорю?
Елена нахмурилась:
— О чём?
— О семейном. Елена, пожалуйста...
Мачеха неохотно вышла из палаты.
— Пап, — начала Анна, — я случайно увидела твоё завещание.
Владимир Сергеевич вздохнул:
— Значит, увидела.
— Это правда? Ты лишаешь нас с Серёжей наследства?
— Правда.
— Но почему?
— А зачем оно вам? У тебя есть работа, муж, своя квартира. У Сергея тоже всё нормально.
— Дело не в деньгах, пап. Дело в том, что ты отрекаешься от нас.
— Не отрекаюсь. Просто считаю, что Елена больше нуждается в поддержке.
— Она моложе нас! У неё вся жизнь впереди!
— Именно поэтому и оставляю ей всё.
— А мы что — чужие?
— Вы взрослые. Самостоятельные. А Елена...
— А Елена что?
— Елена будет одна. Без меня.
Анна не выдержала:
— Пап, ты понимаешь, что творишь? Мама умерла пять лет назад. Мы с Серёжей всё это время поддерживали тебя. А теперь ты выбираешь чужую женщину!
— Елена не чужая! Она моя жена!
— Жена три года! А мы твои дети тридцать лет!
— И что? Это не даёт вам права на моё имущество.
— Не права даёт, а любовь! — заплакала Анна. — Я думала, ты нас любишь!
— Люблю. Но любовь — это не деньги.
— Для тебя, может быть, и не деньги. А для нас — знак того, что мы тебе дороги.
Владимир Сергеевич отвернулся:
— Не хочу об этом говорить.
— Пап, ответь честно: завещание писал ты или Елена тебя уговорила?
— Я сам всё решил.
— Не верю.
— А мне всё равно, веришь или нет.
Анна встала:
— Хорошо. Если таково твоё решение, то я его принимаю. Но знай: ты теряешь не только дочь, но и внуков. Они больше не увидят дедушку.
— Это шантаж.
— Это последствие твоего выбора.
Дочь вышла из палаты. В коридоре её ждала Елена:
— Ну что? Поговорила?
— Поговорила.
— И как?
— А вам какое дело?
— Самое прямое. Я его жена.
— Временно, — резко ответила Анна.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что папа умирает. А после его смерти вы станете просто чужим человеком.
— Чужим человеком с наследством, — холодно заметила Елена.
— Да. Поздравляю. Ради этого и выходили замуж?
— Я выходила замуж по любви.
— Конечно. По любви к папиным деньгам.
— Анна, ты переходишь границы.
— А вы не переходили, когда настраивали отца против детей?
— Я никого не настраивала!
— Не надо врать. Папа сам бы никогда так не поступил.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что знаю его тридцать лет. А вы — три года.
— И за эти три года он выбрал меня, а не вас.
Анна посмотрела на мачеху:
— Знаете что, Елена? Пусть будет так, как вы хотите. Забирайте всё. Но помните: совесть не продаётся и не покупается.
— У меня чистая совесть.
— Пока да. Посмотрим, что будет потом.
Анна ушла. А Елена вернулась в палату к мужу:
— Как прошёл разговор?
— Плохо. Аня обиделась.
— А чего ты ожидал?
— Что она поймёт.
— Поймёт что?
— Что я поступаю справедливо.
— Справедливо? — Елена села рядом. — Володя, ты лишил наследства собственных детей. Какая тут справедливость?
— А разве несправедливо оставить жене имущество?
— Справедливо. Но и детям что-то оставить тоже справедливо.
Владимир Сергеевич удивлённо посмотрел на жену:
— Ты заступаешься за них?
— Я говорю, как думаю. Анна права — они тебе тридцать лет дочери и сын.
— Значит, ты против моего решения?
— Я... я просто думаю, что можно было поделить по-другому.
— Как например?
— Ну, половину мне, половину им.
— Нет. Пусть сами зарабатывают.
— Но почему ты так категоричен?
Владимир помолчал:
— Лена, я же рассказывал тебе. После смерти жены они практически исчезли из моей жизни.
— Как исчезли?
— Звонили раз в месяц. В гости приезжали по праздникам. А когда я с тобой познакомился, так вообще стали редко появляться.
— Может, им было неудобно?
— Неудобно? Это их отец женился, а им неудобно?
— Володя, ты подумай. Их мать умерла, они переживали. А тут ты вдруг с молодой женой.
— С молодой? Тебе тридцать пять!
— Для них я молодая. Младше их самих.
— И что? Мне что, спрашивать у них разрешения на личную жизнь?
Елена вздохнула:
— Не разрешения. Но понимания хотеть можно было.
— Я хотел. Не дождался.
— А теперь лишаешь их наследства из мести?
— Не из мести. По справедливости. Кто ко мне ближе, тот и получает.
— Ближе? Володя, они твоя кровь!
— Кровь не всегда означает близость. Ты мне роднее стала, чем они.
В этот момент в палату вошёл высокий мужчина лет тридцати — Сергей, сын Владимира.
— Папа, как дела? — Он поцеловал отца в щёку. — Елена, здравствуйте.
— Серёжа, сынок! — обрадовался больной. — Как хорошо, что ты приехал.
— Конечно, приехал. Анька позвонила, рассказала про инфаркт.
— А ещё что рассказала? — настороженно спросил отец.
— Про что?
— Ни про что не рассказала?
— Нет. А что должна была рассказать?
Владимир Сергеевич и Елена переглянулись.
— Серёжа, садись. Нам нужно поговорить.
— О чём, пап?
— О завещании. Я написал завещание.
— Ну и что? Это твоё право.
— Всё имущество я оставил Елене.
Сергей моргнул:
— Как всё?
— Всё. Квартиру, дачу, машину, вклады.
— А нам с Анькой?
— Ничего.
Сын молча смотрел на отца:
— Почему?
— Потому что считаю это правильным.
— Пап, но мы же твои дети!
— Дети, которые появляются только по праздникам.
— Как только по праздникам? Я каждую неделю звоню!
— По телефону. А в гости приезжаешь раз в месяц.
— У меня жена, дети, работа!
— Вот видишь. У тебя своя жизнь. А Елена живёт рядом со мной.
— Пап, она твоя жена! Конечно, живёт рядом!
— И поэтому имеет больше прав на наследство.
Сергей встал и прошёлся по палате:
— Не верю. Ты не мог сам такое решить.
— Почему не мог?
— Потому что знаю тебя. Ты всегда говорил, что оставишь нам с сестрой квартиру.
— Это было до женитьбы на Елене.
— И что изменилось?
— Изменилось то, что у меня появилась новая семья.
— Новая семья? А мы что — старая, ненужная?
— Вы взрослые. Самостоятельные.
— А Елена что, несамостоятельная?
Елена вмешалась в разговор:
— Сергей, я не просила...
— Не просили? — повернулся к ней парень. — А кто же просил?
— Никто не просил. Это решение твоего отца.
— Елена, не надо врать. Папа таким не был.
— Каким не был?
— Жестоким. Несправедливым.
Владимир Сергеевич рассердился:
— Я не жестокий! Я реалист!
— Реалист? Лишить детей наследства — это реализм?
— Это справедливость!
— Какая справедливость? За что ты нас наказываешь?
— За равнодушие.
— За какое равнодушие?
— Серёжа, скажи честно. Если бы не инфаркт, когда ты в следующий раз приехал бы?
— На Новый год.
— Вот видишь. Через два месяца.
— И что? У меня семья, дети!
— А я что — не семья?
— Семья, но...
— Никаких "но". Либо семья, либо нет.
Сергей сел на стул:
— Пап, я понимаю, тебе одиноко. Но мы же не можете требовать, чтобы мы каждый день к тебе ездили.
— Не каждый день. Но чаще, чем раз в месяц.
— А ты нам говорил, что чаще нужно?
— Не должен говорить. Сами должны понимать.
— Мы не телепаты, пап. Если тебе чего-то хочется, скажи прямо.
— Говорю. Хочу, чтобы вы были ближе.
— Хорошо. Будем приезжать каждые выходные.
— Поздно.
— Почему поздно?
— Потому что завещание уже написано.
— Так перепиши!
— Не перепишу.
— Почему?
— Потому что не верю в искренность. Будете приезжать из-за наследства, а не из любви.
Сергей встал:
— Папа, ты не прав. Но твоё право распоряжаться своим имуществом. Только знай: ты теряешь не деньги, а семью.
— Какую семью? Которая появляется раз в месяц?
— Семью, которая любит тебя, несмотря ни на что.
— Если любит, то не бросит из-за завещания.
— А если бросит?
— Значит, любила не меня, а деньги.
— Хорошо. Проверим.
Сергей поцеловал отца в лоб:
— Поправляйся. А когда поправишься, приходи к нам в гости. Внуки соскучились.
— Серёжа, подожди!
Сын остановился у двери:
— Что, пап?
— Ты... ты действительно будешь приходить? Несмотря на завещание?
— А ты хочешь, чтобы приходил?
— Хочу.
— Тогда буду. Ты же мой отец.
После ухода сына Владимир Сергеевич долго молчал. Елена тоже не говорила ни слова.
— Лена, — наконец произнёс больной, — а может, я неправильно поступаю?
— В каком смысле?
— С завещанием. Может, стоит что-то оставить и детям?
— Володя, это твоё решение.
— Но ты как думаешь?
Елена помолчала:
— Я думаю, что дети тебя любят.
— Откуда такая уверенность?
— Видела, как Сергей на тебя смотрел. И Анна тоже. Они расстроены не из-за денег.
— А из-за чего?
— Из-за того, что ты их отвергаешь.
— Не отвергаю. Просто не оставляю наследства.
— Для них это одно и то же.
— А для тебя?
Елена встала и подошла к окну:
— Володя, хочешь, скажу честно?
— Конечно.
— Мне не нужно всё твоё наследство.
— Почему?
— Потому что я работаю, зарабатываю. И потому что не хочу ссориться с твоими детьми.
— Но ты же моя жена!
— Жена, но не враг твоей семье.
— Они тебя никогда не приняли.
— Не приняли поначалу. Но это естественно. Время всё лечит.
— Время? У меня может не быть времени.
— Тем более не стоит тратить его на ссоры.
В этот момент в палату вошёл врач:
— Владимир Сергеевич, как самочувствие?
— Плохо, доктор. Сердце болит.
— Физически или эмоционально?
— А разве есть разница?
— Большая. Физическую боль мы лечим лекарствами. А эмоциональную нужно лечить по-другому.
— Как?
— Решением внутренних конфликтов.
Врач осмотрел больного:
— У вас стресс. Сердце реагирует на переживания.
— Доктор, а если я буду продолжать нервничать?
— Тогда может быть повторный инфаркт. И более серьёзный.
— То есть я могу умереть?
— К сожалению, да. Поэтому советую избегать эмоциональных потрясений.
После ухода врача Владимир Сергеевич задумался:
— Лена, а что если я не успею помириться с детьми?
— Успеешь, если захочешь.
— А если не захочу?
— Тогда умрёшь в одиночестве.
— Но ты же будешь рядом!
— Я буду. Но этого достаточно?
— Не знаю. Раньше думал, что достаточно.
— А теперь?
— А теперь думаю о том, что внуки растут без дедушки.
— Володя, ты их видишь каждые выходные.
— Вижу. Но как чужой человек. Они со мной не откровенны.
— Почему?
— Потому что чувствуют напряжение между нами.
— Между тобой и детьми?
— Между всеми нами. Анна с Сергеем считают, что ты меня настроила против них.
— А ты считаешь?
— Не знаю, что считать.
— Володя, я тебе ничего не навязывала. Завещание ты написал сам.
— Сам. Но после наших разговоров.
— Каких разговоров?
— Помнишь, ты говорила, что дети меня не ценят?
Елена побледнела:
— Я... я просто делилась наблюдениями.
— Какими наблюдениями?
— Что они редко приезжают, мало звонят...
— И что из этого следовало?
— Ничего особенного. Просто констатация факта.
— Лена, скажи честно: ты хотела, чтобы я лишил их наследства?
— Нет! Я никогда такого не говорила!
— Не говорила прямо. Но намекала.
— На что намекала?
— Что они не достойны моего имущества.
Елена села на кровать:
— Володя, я не хотела ничего такого.
— Тогда почему так получилось?
— Не знаю. Может, я неправильно выражала мысли.
— Или правильно выражала неправильные мысли.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что ты действительно хотела получить всё наследство.
— Это неправда!
— Тогда согласись на раздел имущества.
— На какой раздел?
— Половина тебе, половина детям.
Елена помолчала:
— Хорошо. Согласна.
— Правда?
— Правда. Мне не нужны чужие деньги.
— Чужие? Это мои деньги!
— Которые должны достаться твоим детям.
Владимир Сергеевич внимательно посмотрел на жену:
— Лена, а ты меня любишь?
— Конечно, люблю.
— За что?
— За то, что ты добрый, честный, надёжный.
— А если бы я был бедный?
— Всё равно любила бы.
— Не врёшь?
— Не вру. Володя, когда я за тебя выходила замуж, я не знала, сколько у тебя денег.
— Знала. У меня квартира, дача, машина...
— Это не богатство. Это обычная жизнь.
— Для кого обычная?
— Для людей нашего возраста и социального статуса.
— То есть ты не из-за денег за меня вышла?
— Не из-за денег. Из-за одиночества.
— Как это?
— Мне было одиноко. И тебе тоже. Мы нашли друг друга.
— И что теперь?
— Теперь я не хочу, чтобы из-за меня ты поссорился с детьми.
— Значит, согласна на новое завещание?
— Согласна. И знаешь что ещё?
— Что?
— Давай позовём нотариуса прямо сюда, в больницу.
— Зачем?
— Чтобы переписать завещание. Пока ты жив и можешь это сделать.
Через два часа в палате сидел нотариус:
— Владимир Сергеевич, вы уверены в своём решении?
— Уверен. Квартиру оставляю жене. Дачу и машину — сыну. Вклады делю поровну между женой, сыном и дочерью.
— Хорошо. Завещание будет готово завтра.
— А можно сегодня? У меня больное сердце.
— Можно. Через час привезу готовый документ.
После ухода нотариуса Владимир Сергеевич позвонил Анне:
— Аня, приезжай. Нужно поговорить.
— О чём, пап?
— О завещании.
— Что-то изменилось?
— Да. Я его переписал.
— В каком смысле?
— Приезжай, расскажу.
Через полчаса в палате собралась вся семья — Анна, Сергей и Елена.
— Дети, — начал Владимир Сергеевич, — я принял неправильное решение.
— Какое решение, пап? — спросила Анна.
— С завещанием. Я не должен был лишать вас наследства.
Сергей и Анна переглянулись:
— А что тебя заставило передумать?
— Разговор с врачом. Он сказал, что стресс может убить меня. И я понял: не хочу умирать в ссоре с детьми.
— Пап, мы не ссорились, — тихо сказала Анна. — Мы просто расстроились.
— Расстроились из-за денег?
— Не из-за денег. Из-за того, что ты нас отверг.
— Понимаю. И прошу прощения.
— За что прощения?
— За то, что усомнился в вашей любви.
— Пап, — Сергей подошёл к кровати, — мы любим тебя не за деньги.
— Знаю. Теперь знаю.
— А раньше не знал?
— Раньше думал, что вы меня забыли.
— Из-за чего так думал?
— Из-за того, что редко приезжали.
— Но мы же работаем, у нас семьи...
— Я это понимаю. Просто мне было одиноко.
Анна села рядом с отцом:
— Пап, а почему ты не говорил нам, что одиноко?
— Не хотел быть обузой.
— Какой обузой? Ты наш отец!
— Отец, у которого есть молодая жена.
— И что? От этого ты перестаёшь быть нашим отцом?
— Нет. Но я думал, что вам неудобно.
— Неудобно? В каком смысле?
— С Еленой. Она же младше вас.
Анна посмотрела на мачеху:
— Елена, а вы как к этому относитесь?
— К чему?
— К тому, что мы приезжаем в гости?
— Нормально отношусь. Вы же семья.
— Но поначалу вы нас сторонились.
— Стеснялась. Думала, вы меня не примете.
— А мы думали, что вы нас не хотите видеть.
— Получается, все друг друга неправильно понимали, — заметил Сергей.
— Получается, так, — согласился отец.
В этот момент пришёл нотариус:
— Владимир Сергеевич, завещание готово.
— Зачитайте, пожалуйста.
— «Квартиру по адресу ул. Садовая, 15, кв. 42 оставляю супруге Елене Викторовне Сидоровой. Дачу в пос. Сосновый и автомобиль оставляю сыну Сергею Владимировичу Сидорову. Денежные вклады в размере 2,5 миллионов рублей делю поровну между супругой, сыном и дочерью.»
— Всё правильно, — кивнул Владимир Сергеевич и поставил подпись.
После ухода нотариуса Анна спросила:
— Пап, а почему такое распределение?
— Елене нужна квартира — ей негде жить будет. Серёже дача пригодится — у него дети растут. А деньги поделил поровну.
— Справедливо, — согласился Сергей.
— А ты, Анечка, не против?
— Не против. Мне главное было не наследство получить, а понять, что ты нас любишь.
— Люблю. Очень.
— И мы тебя любим.
Елена встала:
— Может, я выйду? Вам семьёй поговорить нужно.
— Зачем выходить? — удивился Владимир Сергеевич. — Ты тоже семья.
— Но дети...
— Лена, — перебила Анна, — оставайтесь. Пап прав, вы тоже семья.
— Правда?
— Правда. Извините, что мы были не очень дружелюбными.
— Это естественно. Я понимаю.
— А мы не понимали, — добавил Сергей. — Думали, вы против нас настроены.
— Не против. Просто боялась, что не приму в семью.
— А теперь?
— А теперь вижу, что все мы просто неправильно друг друга понимали.
Владимир Сергеевич улыбнулся:
— Значит, теперь будем правильно понимать?
— Будем стараться, — пообещала Анна.
— И приезжать будем чаще, — добавил Сергей.
— Только не из-за завещания, — предупредил отец.
— Не из-за завещания. Из-за того, что соскучились.
— По мне соскучились?
— По всей семье соскучились. И по тебе, и по Елене.
— По мне? — удивилась мачеха.
— По вам тоже. Мы же почти не знакомы. А теперь хотим познакомиться поближе.
— Я буду рада.
— И я рада, — улыбнулась Анна.
Вечером, когда дети ушли, Владимир Сергеевич сказал жене:
— Лена, спасибо тебе.
— За что?
— За то, что не дала мне совершить глупость.
— Какую глупость?
— Потерять детей из-за денег.
— Володя, деньги приходят и уходят. А семья — это навсегда.
— Ты права. И знаешь, что я понял?
— Что?
— Что счастье не в количестве имущества, а в количестве людей, которые тебя любят.
— Золотые слова.
— И ещё понял, что ты меня действительно любишь.
— Почему такой вывод?
— Потому что согласилась отдать часть наследства детям. Корыстная женщина так бы не поступила.
— Володя, я же говорила: мне не нужны чужие деньги.
— Не чужие. Мои.
— Которые должны достаться твоим детям.
— Половина детям, половина тебе. Справедливо.
— Справедливо.
ЧЕРЕЗ ГОД
Владимир Сергеевич восстановился после инфаркта и жил полноценной жизнью. Дети приезжали каждые выходные, внуки обожали и дедушку, и бабушку Лену.
Семья проводила время вместе: ездили на дачу, отмечали праздники, просто общались.
— Пап, — сказала как-то Анна, — помнишь, год назад ты нас наследства лишить хотел?
— Помню. До сих пор стыдно.
— А мне уже не обидно.
— Почему?
— Потому что понимаю: ты просто хотел внимания.
— Хотел. Но не тем способом.
— Зато теперь мы все стали ближе друг к другу.
— Это правда. Иногда кризисы семью сплачивают.
— А знаешь, что самое главное я поняла?
— Что?
— Что любовь не в завещаниях измеряется.
— А в чём?
— В том, сколько времени мы друг другу уделяем.
— Мудро сказано, доченька.
— От мудрого отца научилась, — улыбнулась Анна.
И это была правда. Семья Сидоровых стала крепче после того кризиса. Все поняли главное: деньги — это не самое важное в жизни. Самое важное — это любящие люди рядом.
КОНЕЦ