Наступило утро, переживание и предвкушение, что я скоро стану самостоятельно ходячим человеком, очень меня переполняло. Страха перед операцией совсем не было. Зашли две медсестры с каталкой, велели полностью раздеться, леч на каталку и повезли в операционную. Как и во всех операционных, там было холодно. Та простынь, которой прикрыли мою наготу, нисколько меня не согревала. Мне подключили какие то проводки к пальцу, поставили в вену катетер и стали что то капать . Вокруг было много мониторов, которые показывали моё состояние. Как мне показалось, что около часа, мне что то вливали внутривенно. Затем подошёл мужчина, я видела только его глаза, остальное тело было закрыто костюмом, маской, шапочкой и т. д. Сказал леч мне на бок и поставил мне наркоз в позвоночник ( было больно, хотя мне не раз делали такой наркоз). У меня потекли слёзы, которые я постаралась скрыть. Но казалось, что до таких мелочей, никому не было дела. Со мной никто не разговаривал, всё происходило в тишине. Пикали только мониторы и слышала стук моего сердца. Наркоз начал действовать минут через 15, ноги перестали слушаться. Меня переместили вместе с каталкой в середину операционного блока. Там я увидела еще медиков, один из них начал еще что то подключать к моему телу ( в вены, пальцы, в нос трубочки), поставили ширму, и накрыли какими то тяжёлыми клеёнками, простынями. Всё происходило в тишине. Я боялась двинуть даже пальцем, чтоб не мешать им. Мне казалось, что меня то раскрывали, то укрывали, чувствовала как дёргается моё тело, чем то стучали, какая то машинка постоянно жужжала. По моему ощущении времени, прошло меньше часа (подготовка шла дольше). С меня сняли всё, чем укрывали, убрали ширму, убрали все проводочки и покатили и молча покатили в палату. Переложили на мою койку, поставили капельницу и сказали постараться поспать. Отдохнуть. Вероятно в капельнице было и снотворное. потому что я быстро уснула. Часика через два , сквозь сон я стала чувствовать , как компрессионные чулки сдавливают мои ноги. Чувствительность появилась полностью, но вот боли не было. Еще через 4 часа мне разрешили сесть на койке, Принесли утку (горшок) для туалетных дел. Так прошли первые сутки.
На следующий день пришла врач тренер и велела мне встать на ноги. Держась за ходунки (тазобедренный протез ставили), и тазобедренникам лучше пользоваться ходунками при восстановлении, а не костылями. И осторожно пройтись. Мне это показалось странным ( так как я два с половиной года провела в инвалидном кресле), но постаралась выполнить , указание врача. И тут поняла, что разучилась ходить, тело забыло, как нужно ходить. И ещё произошла частичная атрофия мышц обеих ног, несмотря на то, что я постоянно делала зарядку и массажировала их. Я самостоятельно смогла сделать четыре шага с большим трудом, боль пронзила каждую клеточку моего тела. Машинально хлынули слёзы, не только от боли , но и от обиды, что у меня не получилось пройтись. Собрав все силы, что у меня ещё были, я сама развернулась к кровати. Долго не могла успокоиться, слёзы сами катились из глаз. На тот момент смешалось всё: паника, обида, отчаяние, боль, разочарование в надежде на полноценную жизнь. Видя моё состояние мой доктор, сказал , пару дней меня не поднимать на ноги, и что зря они сделали эту попытку. И что в моём случае , нужно постепенно увеличивать нагрузку, так как я долго провела в коляске.
Опять поставили капельницу, и снова я уснула ( подозреваю, что в первые дни всё таки присутствовали снотворные вместе с обезболивающими ). Наверное так и правильно. Потому как от перевозбуждённого состояния, не всегда получалось поспать. на следующее утро зашла медсестра и сказала, что меня переводят в другую палату, изолятор называется. Причину мне не объяснили .Санитарка помогла перенести мои личные вещи. Первый раз я увидела, как выглядит изолятор. При входе в палату, есть небольшой коридорчик, там поставили столик с дезинфицирующими растворами, стойку с халатами ( которые должны надевать при входе ко мне в палату). При входе положили дезинфицирующий коврик для обуви. Я ничего не понимала , что происходит. На мои вопросы отвечали загадочно и не понятно. Единственное, что я поняла, должен всё объяснить мой лечащий доктор.
Потянулись дни в изоляторе, мало того, что ко мне никому нельзя было входить ( еду приносили и медперсонал заходил делать капельницы, уколы. таблетки), и мне было запрещено покидать пределы палаты. Сложилось впечатление, что и разговаривать запретили, либо они там все не разговорчивые какие то.
Первые дни я пыталась выяснить причины моего особого положения, но видя, что мне отвечать не хотели, стала терпеливо дожидаться доктора. Он появился только на 4 день (остальные дни, как он объяснил, ему было некогда, но он мониторил моё состояние по карте которую заполняют медсёстра). Объяснил, что причина моей изоляции проста, так как ранее у меня был остеомиелит ( из за него я и лишилась родного сустава), а он бактериальный, микробы могут быть в моём теле в спящем режиме. И после протезирования могут начать размножаться. Я могу заразить много людей. Поэтому меня и сослали в изолятор. Но так как по всем анализам было всё более, чем хорошо, чтоб я нечаянно не подхватила никакую инфекцию от других. Короче - перестраховались. Наверное так было правильно. Должна отметить, что антибиотили меня конкретно, и это были сильные препараты.
Всё, что я могла самостоятельно делать, это с большим трудом, но научилась ходить до туалета с помощью ходунков. Да больно, да трудно, но сама до туалета. Тот , кто не был в такой ситуации, никогда не поймет, как человеку важно уединяться в туалете, и не кого не напрягать горшками с нечистотами. Конечно это была радость и уважение самой к себе, что самостоятельно посещаю туалет.. А вот вымыться самостоятельно ещё не представлялось возможным. Хоть это и специализированный центр для людей с ограниченными возможностями, и оборудован всевозможными поручнями. Но ухватись за него, он оторвался бы ( хлипко всё сделано). И не предусмотрено для маломобильных. Как говорят, сделано по плану.
Почти всех выписывают после протезирования через неделю (кого то и раньше). Я пробыла в клинике почти три недели. Когда наступил день моей выписки , я была ещё совсем слабенькой. Теоретически все жизненные показатели были в норме ( температура, давление, анализы ). Но вот физически чувствовала себя никак. Сил вообще не было. Мои движения были ограничены, и возможности тоже. Меня предостерегли быть предельно осторожной, и на ногу с протезом почти не наступать. Что то внутри должно было , чем то обрасти и укрепиться. Потому что выяснилось, когда меня поднимали в первый раз после операции, произошел подвывих, но всё обошлось, и протезу нужно было укрепиться в кости. И как назло , за три дня до выписки, с меня хлынул экссудат послеоперационный (до этого шов был сухой и чистый). Они сделали небольшую дырочку, или она там и была, и выдавили с меня всё лишнее. Перед выпиской , эту дырочку зашили, прям в изоляторе на койке, и выпроводили с назначением и дальнейшем лечением. Я должна была ещё две недели принимать кроворазжижающий препарат и сильнейший антибиотик.
Когда я находилась в клинике , моим родным пришлось уехать домой, так как никто не знал, сколько по времени займёт моё пребывание там. Пришлось снова подгадывать время приобретения билетов купе для инвалидов, снова арендовывать квартиру, снова родным отпрашиваться с работы и учёбы, чтоб ехать за мной. Денег ушло не мало ( конечно мы откладывали целый год, копили на эти мероприятия). И снова нас ждали неприятные приключения. Чтоб уехать с центра протезирования, нет специализированных автомобилей. Пришлось долго искать вместительное такси, чтоб загрузить меня и весь мой скарб. В съёмной квартире, до отправки нашего поезда, пришлось ждать не долго. Трудности заключались только в том, что после операции мне разрешается садиться на поверхности не ниже 50 см от пола. А как водится все кровати, диваны, стулья, и опять же унитаз (который всем необходим) намного ниже.
На вокзал мы приехали заблаговременно, чтоб определиться на месте , как загружаться в купе. На месте выяснилось, что вокзал находится в стадии ремонта и многие проходы закрыты, и мало этого, наш состав отправлялся со второго пути. К нам подошла женщина, комендант вокзала ж/д и предложила, чтоб меня кто нибудь перенёс на руках. А я женщина очень крупная, да ещё и не мобильная. после сложнейшей операции. Это предложение мы сразу отвергли. Нам предложили поменять билеты на другую неделю, а мы уже и арендованную квартиру сдали. Работники ж/д нам изрядно потрепали нервную систему. Всё же уложили на рельсы специализированный переход и мы добрались до второго пути. И ура. на этот раз подъёмник был исправен. Мы быстро оказались в купе, я так же переместилась на спальное место и боялась щолохнуться , чтоб не вывихнуть протез. Обратный путь домой для меня был сложный физически. Но когда прибыли в родной город. на душе стало легче. А когда до дома добрались, вообще радость переполняла. Как говорят, что дома и стены помогают.
Но расслабляться рано. Предстоит долгий путь восстановления. В моё отсутствие, родные подготовили спальное место на нужную ортопедическую высоту, и другие приспособы по быту. Чтоб облегчить и обезопасить моё нахождение дома................