— Я ухожу, — сказал Олег и застегнул молнию на спортивной сумке.
Вера оторвалась от списка продуктов. В голове крутились цифры: сколько взять мандаринов, хватит ли денег на красную рыбу, не забыть про оливки для салата.
— Куда это? — не поняла она.
— Совсем ухожу. От тебя.
Слова долетели словно из другой реальности. Вера посмотрела на мужа: тот стоял у двери, сумка в руках, лицо решительное и одновременно растерянное. Ёлка мигала разноцветными огоньками. На столе лежали аккуратно упакованные подарки.
— Как это — совсем? — Вера медленно положила ручку. — А Новый год?
Олег поморщился, будто она спросила что-то неприличное.
— Какой Новый год, Вер? Ты когда уже повзрослеешь?
Он говорил медленно, раздельно, словно объяснял что-то очень глупому ребенку.
— Я полюбил другую женщину. Она ждёт ребёнка. Моего сына. Теперь понятно?
Понятно стало так, что в глазах потемнело. Вера хотела спросить: "А как же я? А наши двадцать восемь лет?" Но прикусила язык. Эти вопросы только вызовут у Олега такое же презрение, как вопрос про Новый год.
Муж между тем продолжал рассказывать. С блеском в глазах сообщил, что его любимая молодая, красивая и скоро подарит ему наследника. У них с Верой две дочки, Алина и Марина, обе уже взрослые. А вот сына не было.
— Ты понимаешь, наконец-то у меня будет продолжатель рода!
Вера усмехнулась. Что там продолжать? Двухкомнатная квартира, в которой они жили, принадлежала ей. Однушка, которую сдавали — тоже её. Олег работал менеджером в фирме, где получал вдвое меньше, чем она, главный бухгалтер крупной компании. Но она промолчала. Пусть тешит себя иллюзиями про наследника и продолжателя.
— Мы познакомились на корпоративе, — радостно продолжал Олег, которому явно хотелось говорить о предмете своей любви. — Она такая…
— Олег, зачем мне это знать? — Вера почувствовала, как внутри поднимается волна брезгливости.
— Как зачем? — удивился он. — Я просто хочу, чтобы ты поняла…
— Для тебя это возвышенное чувство, — перебила Вера, — а для меня — предательство и грязь.
По его лицу скользнуло удивление. Он явно не понимал, почему она так реагирует. И даже не пытался скрыть своего непонимания. В этот момент Вера подумала: "Может, я всегда его переоценивала?"
Олег ушёл. Ушёл по-настоящему: переступая порог в новых ботинках, от которых тянуло запахом дорогой кожи. Вера долго сидела с недописанным списком. Взяла ручку и механически вычеркнула "игристое вино" — Олег любил выпить под Новый год.
Потом просто упала на диван. Мыслей не было. Только пустота и звон в ушах.
Она очнулась от телефонного звонка. В комнате было темно. Часы показывали девять вечера. Звонила подруга Людмила.
— Верк, как дела? Что нам с Семёном завтра принести?
— Олег ушёл, — сказала Вера тихо.
— Ушёл, значит? — в голосе Людмилы не было удивления.
— Люда, ты знала?
Пауза. Потом подруга вздохнула.
— Все знали, Верк. Семён работает с ним в одной фирме. Все об этом судачили.
— И ты молчала?!
— А что мне делать было? — в голосе Людмилы зазвучала досада. — Вы же помиритесь потом, а я буду крайней. Всегда так бывает.
Вера отключила телефон. Села на диван и уставилась в одну точку. Значит, все знали. Подруга знала. Дочери, наверное, тоже. А она одна ходила как дура в розовых очках и планировала праздничное меню.
Встречать Новый год дома в одиночестве Вера не могла. Поехала к маме — той было семьдесят три, жила одна в старенькой хрущёвке на окраине. Мама молча налила чай, достала вафельный торт и не стала задавать вопросов. Только обняла за плечи.
Первого января Вера поехала к старшей дочери Алине. Там собиралась вся родня: младшая Марина с мужем, двое внуков, тётя из Подмосковья. Когда все уселись за стол, Вера сказала:
— Ваш отец ушёл к молодой женщине. Она беременна.
Воцарилась тишина. Потом Алина виноватым тоном произнесла:
— Мам, мы знали. Просто не хотели тебя расстраивать.
Марина кивнула.
— Мы думали, может, само рассосётся.
Вера встала из-за стола и ушла, даже не попрощавшись. Значит, и дочери в курсе. Вся её жизнь — один большой спектакль, где она играла роль счастливой жены, а все остальные давно знали правду.
Она шла по заснеженным улицам. Город был украшен гирляндами, в окнах домов мелькали силуэты людей. Снег падал крупными хлопьями. Народу почти не было — все сидели дома, продолжали праздновать.
"Ладно, — подумала Вера, останавливаясь у светофора. — Не я первая, не я последняя. Никто от этого не умирал".
Год прошёл быстро и странно. Вера работала, встречалась с мамой, видела дочерей, нянчила внуков. Жила тихо, размеренно. С Людмилой общаться перестала — простить не смогла. Олег не звонил, не писал. Будто растворился в воздухе вместе со своей новой любовью и будущим наследником.
Осенью на работе появился новый охранник — отставной военный Григорий Петрович, лет пятидесяти пяти. Высокий, седой, с умными глазами. Они разговорились как-то в курилке, куда Вера иногда выходила просто подышать воздухом. Григорий недавно вышел на пенсию, овдовел три года назад, детей не было.
— Живу один, — сказал он просто. — Привык уже.
Вера кивнула. Ей тоже приходилось привыкать.
В ноябре Григорий предложил сходить в кино. Потом они встретились ещё раз, потом ещё. Не было бурных чувств, цветов охапками и признаний на коленях. Просто двое взрослых людей, которым было хорошо вместе. В декабре он сказал:
— Вера Степановна, может, съедемся? У меня квартира трёшка, места хватит.
Она обещала подумать.
Двадцать девятого декабря, ровно через год после ухода Олега, Вера снова наряжала ёлку. Снова писала список продуктов. Людмила позвонила накануне, извинилась за прошлогоднее молчание. Они помирились и договорились встретить Новый год вместе, как раньше.
Вера хотела познакомить подругу с Григорием.
Раздался звонок в дверь. На пороге стоял Олег. За спиной рюкзак, в руках свёрток. Вера ахнула — неужели притащил младенца?
— А если б меня не было дома? — спросила она резко.
— Открыл бы своим ключом, — улыбнулся Олег.
— А если б я замки поменяла?
— Но ты же не поменяла. Ты всегда была доброй.
Он протиснулся в дверь, не дожидаясь приглашения. Прошёл в спальню, осторожно положил спящего младенца на кровать. Вера стояла на пороге и молча смотрела.
— Сколько ему? — спросила она без эмоций.
— Пять месяцев, — ответил Олег и начал снимать рюкзак.
— А твоя любимая где?
Олег замялся, потом тихо сказал:
— Она ушла. Позавчера. Оставила записку: "Не ищите, вы мне надоели".
Вера усмехнулась.
— Высокие отношения, да? А сюда зачем пришёл?
— Как зачем? — Олег посмотрел на неё с искренним удивлением. — Я же один с ребёнком не справлюсь. Верочка, ну прости меня. Меня бес попутал!
— Бес попутает, когда один раз переспал после корпоратива, — холодно сказала Вера. — А когда планомерно изменяешь, заводишь ребёнка и уходишь из семьи — это не бес. Это твой выбор.
— Но что мне теперь делать?
— Забирай ребёнка и уходи. Как раньше управлялся, так и дальше справишься.
— А если я не уйду? — в его голосе прозвучали нотки угрозы.
— Оставайся, — пожала плечами Вера. — Тогда уйду я. Всё равно собиралась к подруге праздновать. А после праздников приду — чтобы тебя здесь не было. И не жди, что буду квартиру продавать и делить с тобой. Ты тут никаких прав не имеешь.
Она развернулась и вышла в ванную. Стояла, глядя на своё отражение в зеркале. Пятьдесят лет. Морщинки у глаз. Седые пряди в волосах, которые она упорно закрашивала. Но взгляд твёрдый.
Когда она вышла, входная дверь захлопнулась. Олег ушёл. На постели остался лежать скомканный носовой платок. Вера подняла его, усмехнулась. Неужели плакал?
Жалости она не чувствовала. Даже к хорошенькому младенцу. Год назад Олегу не было жалко её. Он просто перешагнул через двадцать восемь лет и ушёл.
Вера открыла шкаф, достала коробку с подарком. Шерстяной свитер с оленями. В прошлом году она купила его для Олега — он мечтал о таком. Дорого обошёлся, но она не пожалела денег.
Свитер так и пролежал год в шкафу. Теперь она подарит его Григорию. Размеры совпадали. И вкус, наверное, тоже — мужики любят оленей.
Вера взяла сумку и вышла из квартиры. На улице падал снег. Она шла к Людмиле, где их ждали Григорий и новогодний стол. Впереди была новая жизнь. Без иллюзий, без розовых очков.
И это было правильно.