Несладкая жизнь крепостных по воспоминаниям их господ
Объем: 416 страниц
История (не только давняя, но и современная) предлагает нам знания, мягко говоря, неточные, часто субъективные, порой противоречащие друг другу, а когда за трактовку информации берется человек с бурным воображением, затея так и вообще может закончиться сценарием к мыльному сериалу типа «Бедной Насти». «Крепкие узы», безусловно, не историческая книга, скорей художественная проза на около документальной основе, где Автор позволяет себе гиперболизировать ситуацию (например, по части миллионеров, вышедших из рабства), давать собственную эмоциональную оценку описываемым событиям, додумывать мысли/чувства/мотивы некогда реально живших людей, которые явно не планировали 200 лет спустя становится персонажами романов.
«Именно в ту пору княгиня Александра Владимировна придумала для себя способ бороться со своей печалью. Если ей самой хочется плакать – пусть рыдают и другие. Да в три ручья!», - согласитесь, перед нами скорей книжная героиня, чем реальная персона, для которой Марш придумала и печаль, и желание рыдать и садистские наклонности, чтобы ручьев было больше и текли они сильнее — ну для пущего эффекта.
Сейчас выходит много подобного «исторического» нон-фикшена, где современные Авторы берутся в свободной манере переписывать воспоминания путешественников, дневники знатных дам, черновики великих писателей, включая в свои работы в том числе строгие исторические факты, которые вроде как подтверждены и придают тексту весомость аргументации. Марш естественно пишет о Салтыковой, естественно, настойчиво отправляя ее в кабинет почему-то психотерапевта, а не психиатра, естественно ссылается на мемуары иностранных туристов (Ричард Бремнер, Франсиско де Миранда), безусловно, публикует бесчисленные письма барышень и сплетни, рассказанные по секрету.
«(соседка) Той требовались двое крепких парней-крепостных, которые бы высекли ее нерадивого сына. Фока и Федор были предоставлены даме немедленно и отлично выполнили «заказ», за что получили каждый по рублю. Десятилетие спустя тот самый молодой человек, которого решили выучить с помощью порки, приехал к Яньковой со словами благодарности. Он запомнил урок, не играл в карты и вел исключительно трезвый образ жизни. Фамилию помещичьего сына Янькова называть отказывалась, хотя ее внук не один раз спрашивал об этом», - двое крепостных высекли барина в качестве терапии от алкоголизма))) Отлично сработало, к наркологу идти не надо. Конечно, тут на Янькову должна была напасть амнезия, такие байки про соседей рассказывать неприлично даже после рюмочки.
Но в какой-то момент даже сплетни иссякают, и тогда Марш начинает ссылаться, да вы не поверите, на художественные произведения. Фамилия Пушкин в книге звучит чаще, чем Салтыкова. Конечно, у него ж няня была, он в теме.
«У пушкинской Татьяны, няня – наоборот, самый близкий человек. Не матери, и уж тем более не сестре, рассказывает героиня романа в стихах о том, что она влюблена», - Марш искренне уверена, что о чем бы не писал Писатель — он пишет о себе и своих нянях, поэтому все художественные произведения Пушкина можно в принципе воспринимать, как исторический документ (ну соответственно и про кота с русалками тоже). Если это так, страшно представить, в каком историческом контексте проживают Стивен Кинг и Квентин Тарантино. Нашим потомкам-историкам будет, что обсудить лет так через 200.
Поскольку сами крестьяне были лишены слова не только в переносном, но и в прямом смысле — не владели грамотой, все тяготы их существования описывали рабовладельцы. Поэтому, чтобы бы там не писала восторженная барышня в письмах своей восторженной подруге, ее отец знал куда больше, просто не записывал, люди были уподоблены скоту, а для рачительного хозяина писать о скоте уместно только в бухгалтерских книгах. И в подобном дефиците источников, Марш начинает вырывать куски скудной информации, уже вовсе не касающихся рассматриваемой темы.
«Замечательной личностью» называл няню, Алену Фроловну, писатель Федор Достоевский. Правда, та служила в доме по найму, поскольку была причислена к сословию мещан и получала 5 рублей жалованья. Такой же мещанкой была и Пелагея Сергеевна, няня богослова Сергея Дурылина», - тема нянь крепостных и не очень увлекает Марш хотя бы потому, что знаменитым авторам нравилось о них вспоминать.
«Вот и Анастасия Федоровна Грибоедова, мать автора «Горе от ума», считалась одной из самых жестоких и жадных костромских помещиц. С 1817 года ее крестьяне не раз отказывались подчиниться. Сохранились об этом записи Ивана Якушкина, участника декабристского движения», - кем считалась, откуда Якушкин взял эту информацию и зачем вообще писал о матери Грибоедова. В общем, адекватность источников я бы подвергла сомнению, а уж строить на чьих-то дневниковых домыслах далеко идущие выводы вообще бы не стала.
Единственная глава, которую я прочла без сопротивления, оказалась про имена. Там есть прям проблески историчности, не подвергающейся сомнению, но этого явно мало, чтобы считать книгу сколько-нибудь полезной или интересной.
«Императрица Екатерина II решила вопрос так: мелкую сошку, человека невысокого происхождения, приказала записывать без отчества. Уважаемого и знатного – полностью. В документах сразу стало понятно, кто есть кто. Гавриил Петрович Афанасьев мог быть только дворянином. А Гаврила Афанасьев – явно крестьянин, вероятно, даже крепостной. Фамилия одинаковая, но разница есть»
Допускаю, что Марш имеет добрые намерения, описывая тяготы рабства в России, и лучше подавать информацию так, чем никак, и обсуждать болезненные темы открыто и с огоньком. Мне такая нарочитая кинематографичность подачи материала не импонирует. Делает ли художественная составляющая чтение простым? Возможно. А полезным? Да уж точно нет.
Воспринимать исторические документы и стихи Пушкина как одинаковые по достоверности свидетельства, на которых можно строить последовательное повествование, мягко говоря, странно. В ситуации нехватки данных Марш готова и Чехова с его рассказом про няньку-убийцу (я если что не читала) взять в свидетели, но просто на фига совершать такие преступные подлоги? Ради выхода на печатный объем, не иначе.
Я вот против. А вам собственного мнения и приятного чтения!
#рецензия #отзывыокнигах #книги #книгирецензии #литература #чтение #Literature #рецензия #book #книжныйотзыв #нонфикшн #что_почитать #крепостноеправо #саморазвитие #историяроссии #журналистика #история #крепкиеузы#никамарш